Все разом бросают лопаты и выскакивают из пещеры.
Глава шестая
ЛЕСТНИЦА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ПЛОТ
Как всегда, они сбросили одежду у подножия утёса. Верёвка, которую они привязали к корню вишни, каким-то чудом выросшей на уступе утёса, свисала, как и прежде, до самой воды.
Дабо первым сбежал к реке и громко оповестил всех, что плот, спрятанный ими в углублении скалы, никем не тронут. По-видимому, «пончики» не приходили сюда купаться.
Утёс на реке с давних пор считается достопримечательностью здешних мест. Если смотреть на него с реки, кажется, что он возвышается над водой совершенно отвесно.
Года три назад, в июле, здесь появились два студента в альпинистском облачении и взобрались на вершину утёса со стороны реки. Им едва хватило места присесть там вдвоём. Спустившись на берег и закурив сигареты, они спросили:
— Мальчики, кто-нибудь прежде поднимался на этот утёс?
Ребята промолчали.
— Там следы от костра. Вороны свили себе гнездо прямо на пепле. Прекрасный вид открывается, даже Америку видно.
И, взвалив на плечи верёвку, студенты, посмеиваясь, ушли.
Ребята, наблюдавшие за восхождением на чёрный, как навозный жук, утёс метров тридцати высотой, не могли, конечно, остаться равнодушными к такому событию.
Они немедленно раздобыли где-то обрывки верёвок, связали их и приступили к восхождению на вершину утёса, но не с подошвы, а с уступа. Однако смогли одолеть лишь метра три.
Тогда они бросили эту затею, привязали верёвку к корню вишни, росшей на уступе утёса, так, чтобы её конец свисал к воде. Теперь, держась за верёвку, можно было подниматься и спускаться от реки до уступа — до него было метров семь.
И каждый год, когда начинался купальный сезон, ребята первым делом привязывали верёвку к корню вишни.
Как-то раз, в прошлом году, когда все купались в реке, Каттян забрался по верёвке до уступа и закричал:
— Эй, смотрите! Сейчас я буду прыгать в воду.
Он подождал, пока друзья, плавающие в реке, обратят на него внимание.
Утёс кажется выше или ниже в зависимости от того, где ты находишься. Конечно, когда смотришь вниз, он кажется значительно выше и прыгать страшно.
Поэтому Каттян немного помедлил. Сначала он решил прыгать вниз головой: поднимаешь руки вверх и, описав красивую дугу, врезаешься головой в речной поток. Однако решиться на такое нелегко. И Каттян передумал. Он тяжело плюхнулся в воду ногами вперёд.
За ним прыгнул Дзюн. Потом, огласив реку громким воплем, в воду полетел Дабо.
— А ну-ка, и я попробую! — отважилась Лягушонок. Пригладив ладошками мокрые волосы, она сделала глубокий вдох и с весёлым смехом бултыхнулась в реку.
Тёбо и Очкарик Мацуо, прильнув, словно улитки, к утёсу, с восторгом глядели на друзей. Тёбо вовсе не умел плавать, а Очкарик плавал только по-собачьи.
В голубом небе тянется длинный белый след, оставленный самолётом, будто кто-то прочертил мелом белую черту. Стоя на уступе утёса, Лягушонок радостно смеётся.
— Как замечательно! Летишь себе по воздуху до самой воды. А с парашютом, должно быть, ещё приятнее прыгать.
Только что она забралась по верёвке на уступ, с её дырявого, изъеденного молью купальника каплет вода, сверкая в лучах солнца. Лягушонок глядит на белый след самолёта в голубом небе, и ласковый ветерок обдувает её плечи.
— Ну что, будешь прыгать, Лягушонок?
— Нет.
— Если надумаешь, прыгай подальше от нас, а то плот качается. Ещё утонем. Правда, Очкарик? — говорит Тёбо, стоя на плоту.
Плот причален к утёсу.