Вечером, возвратясь из кладовой, Капсалан вдруг набросился на Кереза:
— Волчонок никогда не станет верным псом, говорят старики, и правда. Надо же! Отказался признать себя виновным в поджоге сена.
А теперь вот… — он остановился посредине комнаты, указал на дверь. — Убирайся, и больше чтоб не переступал порог моего дома!
Плача, Каным вынесла одежонку брата… Керез сказал ей, что пойдёт к Кычану…
…Кычан готовил уроки, сидя у открытого окна. Вдруг тихонько нерешительно скрипнула дверь.
— Керез? — обрадовался Кычан. — Насовсем пришёл?
— Да. Не прогонишь?
— Что ты! Проходи, раздевайся! — Кычан побежал на кухню и возвратился с лепёшкой и деревянной пиалой с пенящимся максымом[6].
— Ешь, пей! Ты моих родителей знаешь. Они будут рады тебе, не то что твой шакал.
— Больше я не буду плаксой. И врать не буду. Веришь?
— Ты сегодня не плакал, это я вижу, — заметил Кычан, всматриваясь в лицо друга.
— Слушай, Кычан, — подсев к другу, Керез перешёл на шёпот, — Капсалан перевозит еду и вещи в город.
— Собирается бежать, — догадался Кычан.
— Да, у него есть ружья и сабли…
Ночь была тёмная. Керез, возвращавшийся с Кычаном от Атая, решил воспользоваться этой темнотой, чтобы через окно взглянуть на сестру.
— Давай подкрадёмся к дому, я только посмотрю, жива ли она, здорова ли, и сразу уйдём…
Кычан согласился.
Они осторожно подошли к освещённому лампой окну. Прислушались.
«Что это? Лампа горит вовсю, а в доме — ни звука…»
Керез заглянул в окно. В комнате пусто. На полу разбросаны старые ненужные тряпки…
— Кычан! Кы-ча-ан! — вскрикнул Керез. — Они уехали. Убежали. Капсалан увёз мою сестру.
— Они не могли ещё далеко уехать, раз лампа горит, — прошептал Кычан. — Мы их догоним. Они, наверно, заехали за Майрыком.
Капсалан, подталкивая впереди себя Каным, подошёл к осёдланным и навьюченным коням. Мулла Майрык, запахивая длинный халат, оглядываясь, засеменил следом. Хитрый Джумалы стоял в сенях.
Он решил сесть на своего коня только тогда, когда Капсалан и Майрык благополучно выедут со двора.
Каным, плача, вошла в дом и вдруг за спиной услышала, как кто-то тихо, но властно сказал Капсалану:
— Руки вверх!
Она обернулась и увидела, как здоровенный Капсалан был схвачен.
Каным хотела было крикнуть, как узнала по голосу начандика[7] и председателя колхоза Изакула.
— Каным! Сестрёнка! — услышала она из темноты тоненький голос Кереза.
[6] Максым — напиток наподобие кваса.
[7] Начандик — местное название начальника милиции.