— Тогда о чём ты говоришь?
— Я пытаюсь сказать, что мне не нравится, что единственная причина, по которой все принимают меня как твою истинную пару, — это какой-то дурацкий шарик! Что мне не нравится осознавать, что он — единственная причина, почему я сейчас с тобой. Я говорю, что ненавижу тот факт, что ты бы просто оставил меня с Луолом и ушёл, если бы не эта проклятая бусина! — закончила она. По лицу девушки текли слёзы.
— Ты думаешь, я бы оставил тебя… Если бы не моя бусина… — прошептал Нихил.
— Да! — она все ещё кричала на него.
— И тебя это беспокоит… — одним из своих пальцев с грубой кожей Нихил мягко стёр слёзы девушки.
— Конечно, это беспокоит меня! Мне не нужен какой-то чертов шарик, чтобы знать, что я чувствую к тебе. Знать, что я люблю тебя. Я ощущаю это здесь, — Мак коснулась места, где билось её сердце. — И я чувствую это в своей душе. Я знаю, что ты — моя вторая половинка, но ты бы не знал, если…
Нихил оборвал её, перекатывая девушку на спину и заставляя замолчать жестким поцелуем, всё длившимся и длившимся…
— Я никогда бы не оставил тебя, моя Маккензи, — сказал он ей, когда, наконец, отстранился достаточно надолго, чтобы позволить девушке дышать. — Я не мог, с бусиной или без. В тот момент, когда я взял тебя на руки, я почувствовал непонятное удовлетворение. Там были и другие воины, которые могли бы доставить тебя к Луолу. Я должен был позволить им это, оставшись со своим отрядом. Это был мой долг, но мое место… Мое место было с тобой. Только с тобой.
— Это только из-за бусины, — сказала она.
— Я не знал, что она перешла к тебе, Маккензи. Кализианец должен увидеть свою бусину истинной пары на женщине, прежде чем всё поймет. Я же не видел её и не заметил бы, если бы Луол не указал мне на неё перед тем, как закрыть регенератор. Я почувствовал, что ты моя пара, задолго до этого.
— Ты не знал? — спросила она с надеждой.
— Нет, — его губы скользнули по её губам, и мужчина продолжил. — Я признаюсь, что буду вечно благодарен за то, что ты носишь мою бусину, ибо без неё другие попытаются увести тебя. Они никогда не поверят, что такая прекрасная и замечательная женщина как ты, может испытывать ко мне настоящие чувства.
— Ты бы отлупил всех тех, кто был бы достаточно глуп, чтобы попробовать, — сказала она, даря ему игривую улыбку.
— Я захотел бы убить их, Маккензи, — слова Нихила были жесткими и решительными. — Ты моя и только моя.
Мак потянулась, хватая Нихила за косы, разметавшиеся по его плечам. Беспокойные карие глаза девушки взглянули в глаза мужчины.
— Ты действительно убьёшь из-за меня, Нихил? Одного из своих собственных людей? Кализианца?
— Я бы убил самого Императора, если бы он попытался забрать тебя у меня, Маккензи. Кализианец или нет, не имеет значения. Ты — моя. Не из-за бусины, а потому, что ты подтвердила.
Мак почувствовала, что её глаза снова наполнились слезами от того, что Нихил сказал ей правду, но не могла не спросить:
— Даже несмотря на то, что ты никогда не сможешь носить мою бусину истинной пары? Несмотря на то, что у меня никогда не будет бусины Дашо, чтобы предложить тебе?
— Даже несмотря на это, Маккензи. Мне не нужен знак, что ты моя, но… — мужчина замолчал.
— Но? — спросила девушка, ловя его взгляд.
— Но я бы всё равно хотел предложить тебе свою бусину Эша, — тихо произнес он. — Я очень хочу, чтобы ты стала моей Эша, чтобы ты добровольно и осознанно согласилась на это, и на всё, что это означает.
— Что это означает… для твоего народа, Нихил? — спросила она тихо.
— Это означает, что ты выбрала меня. Что ты нашла меня достойным и любишь меня так же, как я люблю тебя.
— Ты любишь меня?
— Всем своим сердцем и душой, Маккензи. Ибо, без тебя я — ничто, и жизнь моя бессмысленна.
Нихил перекатился, сел и приподнял её, чтобы она оказалась перед ним, затем он снял бусину Эша и медленно протянул её Мак.
— Маккензи Уортон, ты будешь моей Эша? Я клянусь, что если ты примешь этот шарик, я всегда буду обеспечивать и заботиться о тебе, я буду защищать тебя ценой собственной жизни. Я люблю тебя всем сердцем и душой, и, даже если Богиня призовёт меня в землю обетованную, я всё равно буду бороться, чтобы остаться с тобой.
— Нихил… — Мак протянула руку, принимая бусину и размышляя, что она должна сделать. Так ничего и не придумав, девушка произнесла:
— Я, Маккензи Уортон, принимаю тебя, Нихил Козар, как своего Дашо и истинную пару. С бусиной или без, я твоя и только твоя. Я люблю тебя всем сердцем и душой, и, даже если Богиня призовёт меня в землю обетованную, я буду бороться, чтобы остаться с тобой.