Тысячелетия, погребенные пустыней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На хорезмский престол вступил сын Мамуна — Мамун II. По приглашению хорезмшаха Бируни приехал в Ургенч, где был сделан политическим советником хорезмшаха и выполнял важные дипломатические поручения. Правление Мамуна II считается временем расцвета науки в Хорезме. При дворе хорезмшаха создается «академия», в которой помимо Бируни и других крупных ученых был и знаменитый бухарец, выдающийся естествоиспытатель, врач и философ Абу Али Хасан ибн Ахмед (Авиценна).

Но надвигалась новая гроза. Махмуд Газневи, некогда правитель маленького и небогатого города Газны (на территории современного Афганистана), стал повелителем огромного феодального государства. Он завоевал весь Афганистан, часть Ирана, а затем устремился на север и северо-запад.

В 1017 г. под ударами полчищ Махмуда Газневи пало хорезмское государство Мамуна. Бируни по повелению Махмуда был увезен в Газну. Снова началась жизнь, полная скитаний.

Махмуд Газневи не был похож ни на просвещенного, не чуждого науке правителя Джурджана, ни на покровителя ученых Мамуна П. Грубый и жестокий он, по примеру других правителей, хотел окружить себя учеными и поэтами. Но он терпел только тех, кто восхвалял его подвиги и оправдывал жестокость. Источники передают следующие, обращенные к Бируни слова Махмуда: «Если хочешь, чтобы при мне было счастье с тобой, то говори не по своей науке, а говори, что соответствует моему желанию». Но ученый не хотел говорить по желанию тирана, держал себя независимо и писал объективно. Поэтому Бируни находился под постоянным наблюдением и не имел свободы передвижения. По преданию, Махмуд даже приговорил ученого к смерти и несколько месяцев продержал в тюрьме. Бируни был вынужден сопровождать правителя в походах и иногда призывался к его двору в ненавистной ученому роли астролога. Но не только тяжелая жизнь и постоянные притеснения и издевательства со стороны Махмуда и придворных тяготили Бируни. Главное, не было условий для научной работы: не хватало инструментов, не было сколько-нибудь оборудованной лаборатории. Бируни в свою очередь глубоко ненавидел Махмуда, которого считал тираном. С особой глубиной эта ненависть проявилась в написанном им в Газне большом труде «Индия».

Умер Махмуд, и при сыне его Масуде Газневи положение Бируни улучшилось. Его научные труды были оценены, и он был приближен к султану. В 1034 г. он даже побывал на родине, но долго там не задержался. В родном Хорезме снова бушевали военные бури, и Бируни вынужден был вернуться в Газну. Здесь, на чужбине, он и умер 13 декабря 1048 г.1 По другим данным Бируни умер в 1050 или 1051 г

Современные ученые не без основания считают Бируни самым крупным ученым своего времени не только Востока, но и Запада. Более того, многие смелые научные идеи ученого не потеряли своего значения и сейчас, много веков спустя после его смерти.

Бируни был образованнейшим человеком. Полученное в юности образование он сумел расширить и дополнить в годы странствий. Ведь он побывал, кроме разных районов Хорезма, в Джурджане и Рее, в Газне и Индии. В Индии он прожил, по-видимому, несколько лет. Он глубоко изучил, если не все, то многие известные на Востоке и в древней Греции науки. В своих работах он ссылается на десятки книг на арабском и персидском языках, на санскритском языке Индии и на греческом. Он был хорошо знаком с сочинениями Фалеса и Пифагоpa, Галена и Гиппократа, Евклида и Птолемея, Платона и Аристотеля. Мысли, высказанные им в каждой из наук (а занимался он геологией, минералогией, физикой, химией, ботаникой, историей, не говоря уже об астрономии и математике, в первую очередь интересовавших ученого), были настолько смелы и оригинальны, что в Индии, например, его считали волшебником. По тем временам это было, пожалуй, немалой похвалой. Долгое время его называли (да и сейчас еще называют на Западе) то «великим арабским ученым», то «выдающимся иранцем», ни слова не говоря о том, что он прежде всего хорезмиец, и не просто хорезмиец по рождению, а горячий патриот, что его научное творчество есть продолжение традиций древней хорезмской среднеазиатской науки.

Сам Бируни говорит о высоком уровне развития науки, в особенности астрономии, в доарабском Хорезме. Археологи и историки, работавшие в древнем Хорезме в последние десятилетия, пришли к выводу, что уровень ирригационных работ в античном Хорезме не был бы возможен без широкого развития математической науки. Строительство каналов требовало знания математики, геометрии, топографии. Без астрономии нельзя было установить календарь, цикл сельскохозяйственных работ. Высокое знание математики требовалось и при сооружении величественных храмов, дворцов и городов, а без знания химии и минералогии не было бы великолепных дворцовых росписей. Известно, что хорезмийцы, и в особенности хорезмийские купцы, имели особую склонность к дальним путешествиям. Отсюда развитие картографии, описательной географии и этнографии. А ведь путешествие по бескрайней пустыне подобно дальнему морскому плаванию: здесь без знания астрономии не обойтись. До арабского завоевания все эти знания в Хорезме были сосредоточены в руках жрецов, служителей храмов. Об одном из таких храмов мы уже рассказывали. Это знаменитая Кой-Крылган-кала.

Захват Хорезма арабами в 712 г. сопровождался уничтожением хорезмийской науки и хорезмийских ученых. Источники говорят, что это уничтожение было преднамеренным, а историки уточняют, что оно объясняется политическими и религиозными мотивами.

Вот как пишет Бируни о событиях 712 г.: «И всеми способами рассеял и уничтожил Кутейба всех, кто знал письменность хорезмийцев, кто хранил их предания, всех ученых, что были среди них, так что покрылось все это мраком, и нет истинных знаний о том, что было известно из их истории во время пришествия к ним ислама». И далее: «После того, как Кутейба ибн Муслим ал-Бахили убил их ученых и священнослужителей и сжег их книги и письмена, они забыли искусство письма и чтения и утратили много из знаний и наук, которые они сохраняли только на память».

Во времена Бируни хорезмийский язык уже перестал быть литературным языком. Официальным языком в государстве газневидов был персидский, а языком науки на всем Востоке — арабский. Поэтому почти все сочинения Бируни написаны на арабском языке, который он высоко ценил как единственно пригодный для науки.

За свою жизнь Бируни написал несколько десятков научных трудов, в том числе более 45 оригинальных работ, относящихся к астрономии. Многие из них до нас, по-видимому, не дошли, некоторые еще не разысканы. Ведь изучение творческого наследия Бируни по-настоящему только еще началось.

Первая сохранившаяся полностью работа Бируни называется «Памятники минувших поколений». Он закончил ее, находясь при дворе правителя Джурджана. В этой книге Бируни описывает летосчисления и все праздники греков, римлян, персов, согдийцев, хорезмийцев, арабов и других народов. Ученый провел исследование календарей и их исторических корней у многих народов Арабского халифата. Особая ценность этой работы Бируни еще и в том, что здесь дана широкая картина истории многих народов, их обычаев и нравов. Книга эта переведена недавно на русский язык. В Ленинграде, в Институте народов Азии АН СССР, оказалась рукопись «Памятников», значительно более древняя, чем все известные до сих пор рукописи (кроме одного списка, стамбульского, найденного позднее и современного нашему). Она относится к XIII в. и сохранила многие главы, отсутствующие в других рукописях. Недостающие места были взяты из других опубликованных рукописей.

Активная политическая деятельность Бируни при дворе ургенческого хорезмшаха Мамуна мешала, по-видимому, научной работе ученого. Однако исследователи предполагают, что в этот период им была написана другая, также недавно переведенная на русский язык работа «Книга собраний сведений для познания драгоценностей», или, как ее еще называют, «Минералогия».

Во время газнейского плена Бируни написал знаменитую «Индию» («Разъяснение принадлежащих индусам учений, приемлемых или отвергаемых») — большую работу, посвященную географии, этнографии и истории культуры Индии. В этот же период, написаны и другие известные нам сочинения Бируни, в частности «Масудовы таблицы по астрономии и звездам», «Большой ботанический трактат» и другие работы.

Книга, выдержку из которой мы приводили, была написана в 1025 г. в Газне. Полное ее название «Определение конечных границ мест для проверки расстояний населенных пунктов», но обычно это сочинение называют геодезическим трактатом Бируни. До нас дошел только один экземпляр рукописи, хранящийся сейчас в одной из стамбульских библиотек. Ученые считают, что это автограф, то есть экземпляр, написанный самим ученым. Как и все другие работы Бируни, он написан на арабском языке. Стамбульская рукопись геодезического трактата до сих пор полностью не опубликована и не переведена. На русском и западноевропейских языках имеются только отрывки из нее. Сейчас это произведение Бируни переводится полностью на русский язык.

Но вернемся к тому отрывку, который мы приводили в начале главы. Некоторые из географических названий, употреблявшихся во времена Бируни, вы уже знаете. Джейхун — это Аму-Дарья. Джурджания — область у юго-восточной оконечности Каспийского моря. Каспийское море у Бируни называется Хазарским; Балхан — горы в восточном Прикаспии, которые огибают русло Уз-боя; Ал-Фахми-Акча-Дарья, старая восточная дельта Аму-Дарьи; Муздубаст — западная, Присарыкамышская дельта. Хыз-тенкизи («Девичье озеро») — это Сарыка-мышская котловина, некогда глубоководное озеро. А что же такое Фам-ал-Асад («Пасть льва») и где она находится? На картах ее как будто нет. Но, нашлась и «Пасть льва». Исследователи установили, что она соответствует теснине Дульдуль-Атлаган, через которую проходит сейчас река. Близ теснины и сейчас существуют развалины, которые называются Данишер. А по-персидски Дахан-и-шир — «Пасть льва».

Согласно теории Бируни, Аму-Дарья в древности текла сначала на запад и впадала в Каспийское море у Балханских гор. Затем река повернула на север, прошла через теснину «Пасть льва» и, отклонившись к востоку, потекла по руслу Ал-Фахми. Следующий поворот реки снова был на запад, в Сарыкамышскую впадину, которая скоро стала озером. И, наконец, на север, по современному руслу, в Аральское море. Интересно, что Бируни совсем не упоминает об Узбое. Очевидно, первоначальное, восточное течение реки он связывал не с сухим руслом Узбоя, а с более южными, каракумскими, плохо прослеживаемыми теперь руслами.

Такова история древних течений Аму-Дарьи в представлении хорезмийского ученого, жившего много веков назад. Кроме самой истории, важны и причины, которыми Бируни объясняет изменение течений реки. И здесь он вполне на уровне современных теорий. «Из-за обилия воды и силы его течения Джейхун был мутным от грязи, которую он нес, — пишет ученый. — Разливаясь, он осаживал землю, которая была в нем; земля постепенно затвердевала… и делалась сухой, а озеро удалялось, пока не появился весь Хорезм».

Оставалось выяснить еще одну, правда, очень существенную деталь: когда все это происходило. Академик В. В. Бартольд отнесся к возможности установить это очень пессимистически.

«Едва ли можно думать, что у древних хорезмийцев были какие-нибудь письменные памятники и что скудные известия греческих писателей когда-нибудь могут быть дополнены открытием местных надписей или других туземных источников». Это было написано в 1902 г.

Мы уже знаем, что письменность у хорезмийцев была, и очень богатая. К сожалению, в найденных уже документах никаких сведений об Аму-Дарье не содержится. Но заговорили развалины городов и поселений, древние стоянки, курганы и ирригационные сооружения, найденные во множестве вдоль древних русел. И здесь свое слово сказали археологи.

Глава седьмая

В спор вступают археологи

Просматривая один из старых полевых дневников, я обнаружил на последней странице короткую запись, сделанную чужой рукой: «Можно ехать прямо до кака[14], он слева от дороги за красноватым пригорком; затем держитесь вдоль восточной и северной границ такыра до выходов красного песчаника, они выступают мысом и останутся от вас справа. Попадете на дорогу к горе Кугунек. Пересекаете Узбой два раза и далее — на Орта-кую».

Запись, сделанная, очевидно, кем-нибудь из геологов (в те годы на Узбое работало очень много экспедиций), знакомые названия вызвали в памяти интересные воспоминания.

…В конце апреля 1951 г. наш караван — пять машин: три грузовика и два ГАЗ-67 — был выгружен с парохода в Красноводском порту. Вскоре машины с большим отрядом Хорезмской экспедиции, киногруппой, запасами воды, продуктов, оборудованием ушли в пустыни.

Май в Каракумах мало похож на московский. Сперва было довольно прохладно или, во всяком случае, вполне терпимо. В Прибалханье нам часто встречались поляны и долины, усеянные яркими распустившимися цветами. Однако с каждым днем, с каждым десятком километров нашего движения на восток жара усиливалась. Однажды ртутный столбик термометра перевалил за сорок и пополз выше. Надолго еще останутся в памяти дни, когда в страшную жару, километр за километром наш караван штурмовал тяжелые песчаные гряды.

Каждому, кто ездил на автомобиле по среднеазиатским пескам, наверное, приходилось «шалманить». «Шалманы» — это толстые жерди примерно 3-4-метровой длины, которые подкладываются с обеих сторон под двойные скаты задних колес машины. Если скаты одинарные, как у грузовика ГАЗ-63, то «шалманами» служат толстые доски, способные, не сломавшись, выдержать вес машины.

Медленно, на первой скорости, ползет машина по глубокому песку. Все глубже зарываются колеса, натруженно ревет мотор, машина начинает буксовать и, наконец, останавливается. «Шалманщики» спрыгивают с подножек. Нужно руками разрыть вздыбившийся перед задними колесами песок и засунуть туда конец доски. Сделать это кое-как нельзя: при первых же движениях колеса неправильно поставленный «шалман» либо будет выброшен, либо ляжет косо и колесо снова зароется в песок.

[14] Как — искусственное углубление для сбора с такыров дождевых вод.