Мой братишка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Опять ты болтаешь, Мариян! Велосипедов с четырьмя передачами нет и быть не может, — оборвал его я. — И никакой ты не директор, так что теперь мой сам посуду.

Я знаю, что он не директор. Мы так только играем. Яичницу я приготовил бы ему и без игры. Брат всегда голодный, ему постоянно хочется есть. Мама говорит:

— Покупайте себе все, что хотите, вот вам деньги.

И мы покупаем. Покупаем молоко, варим кашу, сверху посыпаем ее шоколадом, и Мариян с удовольствием все уплетает. Мы едим яйца, салями и очень много маринованных огурцов. Для Марияна я приготовлю все, что он захочет. Когда он вернется из больницы, я спрошу, что вкусненького хочется ему. И если ему захочется торт-мороженое, не поленюсь пойти в самый дальний магазин на площади. Наверное, он вернется завтра или послезавтра, и я скажу ему: «Я верю, что ты умеешь нырять. Это правда. Ребята думали, что ты врешь, а ты говорил правду. Я рад, что ты такой, Мариян».

Глава 3. Ким

Вообще-то мама не должна была лететь в Тегеран. Но кто-то в группе не смог поехать, и предложили ей. Там испытывали какую-то новую вакцину, поэтому поездка была рассчитана на несколько недель.

Мама пришла домой и говорит мне:

— Эта командировка сейчас так некстати. У нас как раз эксперимент, без меня его не сделают. И устала я ужасно. Никогда в жизни не чувствовала себя такой уставшей, Мариян.

Она легла на диван, а я сел около нее и стал на нее смотреть. Мы были дома вдвоем. Ким еще не вернулся из школы. Мама лежала с закрытыми глазами, поэтому я смог внимательно ее рассмотреть. Наверное, она действительно очень устала. У нее были опухшие веки и потрескавшиеся губы. Она всегда казалась мне очень молоденькой, почти девочкой, а сейчас вдруг я увидел, что у нее морщинки не только под глазами, но и на шее. И волосы растрепанные. Тут я не удержался:

— Что случится, если ты никуда не поедешь? Не можешь, так останься дома. Никто от этого не умрет.

Именно так я и сказал: «Никто от этого не умрет». Мама ничего не ответила, лежала спокойно, и только по лицу ее пролетела какая-то тень милой улыбки. И сразу лицо ее перестало выглядеть уставшим.

— Мама, не езди никуда, — уговаривал я. — Кончай свои опыты и бери отпуск. Поедем на пароходе по Дые или прихватим рюкзаки да махнем в горы. Вы с папой каждый год нам это обещаете и все откладываете. Обойдутся и без тебя. Мне так хочется, чтобы ты побыла с нами, мама. Другие ребята все время с родителями, а вас не дождешься. Разве без тебя не сделают прививки?

Мама выслушала все, потом говорит:

— Ты прекрасный мальчик, Мариян. Просто замечательный! Других детей не уговоришь поехать куда-нибудь с родителями, а ты об этом мечтаешь. Надо и в самом деле поехать куда-нибудь всем вместе. И будешь ты у нас главным. Я и деньги отдам в твое ведение. Ну как?

— Вот здорово! — обрадовался я и начал мечтать, как мы с мамой бродим по горам, лежим у речки и разговариваем. Я рассказал бы маме, что мечтаю писать книги. Ким в этом ничего не смыслит. И показал бы маме недавно сочиненное стихотворение. Оно начиналось так: «Водоросли снов срывал я с влажных стен…»

Маме это стихотворение наверняка понравилось бы, а Ким, когда я ему прочитал, веселился, что я вырывал водоросли, как стельку из старых ботинок. Он не уловил печали и таинства, заложенных в этих словах.

— Так мне хочется куда-нибудь поехать с тобой, мамочка! — проговорил я. — Не уезжай, останься дома, ведь у нас скоро каникулы.

И вдруг в эту минуту словно упал занавес и все оборвалось: вместо мамы, которая готова была поехать со мной куда угодно, появилась другая. Ее ничуть не трогали мои просьбы.

— Значит, ты и в самом деле думаешь, что мне следовало бы плюнуть на все дела и сказать: «Я беру отпуск!»

Она поднялась с дивана и встала спиной к окну. Глаза ее были прищурены, взгляд устремлен куда-то поверх меня. Такой она бывала всегда, когда устраивала нам разнос. Но я не испугался.

— Да! Я в самом деле так думаю.

— Хорошо, — сказала мама. — Но представь себе, если то же самое сделает еще кто-нибудь из нашей группы, да не один, а два, три человека… Тогда прививку не получит, по крайней мере, тысяча человек. А из тысячи каждые пятеро могут умереть.

— Нет, не может быть, — говорю я. — Так прямо и умрут?

— Почему не может быть? Может! Могут умереть не только пять, но и десять, и сто человек!

— А если сделают прививки, то никто?

— Конечно! — Мама отвечала уже сердито. — Сто или ни одного, этого точно никогда нельзя сказать. Но если я поеду, то сделаю свою работу и мне не в чем будет себя упрекнуть.

Мне было очень горько. Снова мы остаемся без мамы. Закончим занятия в школе, получим дневники с хорошими отметками, начнутся каникулы, а мы с Кимом — опять одни.

— Послушай, мама… — Я все же решил высказаться до конца. — Сколько существует на свете людей, которым не сделаны прививки! Тысячи! Так почему ты так заботишься неизвестно о ком? Я знаю, как ты мне ответишь! Назовешь нас эгоистами, скажешь, что мы думали бы иначе, если бы пережили войну, что человек должен помнить о своих обязанностях. Я хорошо учусь, получше многих из класса, ребята то в футбол гоняют, то бегают в кино, да и дома ни в чем не помогают. Но почему именно наша семья должна постоянно что-то делать во имя общего блага? И делать как можно лучше! Почему именно мы к этому так стремимся? Ну не дураки ли мы, что так стараемся?

Мама молча покачала головой и больше не сказала ни слова, только нежно обняла меня за шею, и глаза ее наполнились слезами.

Как раз в эту минуту заявился Ким. Он бросил сумку и подбежал к маме с другой стороны. Мама стала теребить нам волосы, немножко скрывая, что гладит нас, и пообещала привезти из Тегерана что-нибудь экзотическое.