Путешествие на космическом корабле "Бигль": читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы все же продолжаем не понимать, мистер Гросвенор, почему вы единственный слышали эти слова?

По-прежнему не обращая внимания на неприязненную иронию Кента, Гросвенор ответил серьезно:

— То же самое я спрашиваю у себя. В первую очередь мне приходит на ум, что во время инцидента с риимами, я подвергся длительному воздействию. Возможно, это сделало меня более чувствительным к подобным сообщениям.

Быть может, тем же самым объяснялось и то, что он воспринимал шепот, несмотря на изолирующие переборки своего отдела.

Гросвенор не удивился, увидев, что Кент изобразил гримасу. Химик не скрывал, что предпочитает не вспоминать о том, как сказалось вмешательство птичьих существ на моральном состоянии членов экспедиции.

— Я имел удовольствие, — произнес он язвительным тоном, — прослушать запись вашего доклада о названном эпизоде. Если память меня не подводит, вы заявили, что своей победой обязаны тому факту, что риимы не понимали, до какой степени трудно представителю одной расы управлять нервной системой существа, принадлежащего к другой, совершенно отличной, расе. В таком случае, как вы объясните, что кто-то там, — он указал рукой в направлении движения корабля, — сумел нащупать ваш мозг и возбудить определенные чувствительные зоны с такой точностью, что вы ясно расслышали приведенные вами слова?

Тон Кента, выбранные обороты, самодовольный вид свидетельствовали о неприкрытой враждебности. Поэтому Гросвенор ответил достаточно резко:

— Ничто не говорит, что тот, кто оказал такое воздействие на мой мозг, не знаком с проблемой. И не надо думать, что для этого необходимо было владеть нашим языком. К тому же, успех можно считать лишь частичным, поскольку я оказался единственным затронутым. На мой взгляд, в данный момент вопрос не в том, каким образом я услышал эту фразу, а почему и что нам теперь следует делать.

Мак Канн, геолог, кашлянул, затем подал голос:

— Гросвенор прав. Думаю, нужно признать очевидное: мы проникли в частные владения кого-то, и какого кого-то!

Кент прикусил губу, помедлил, потом сказал:

— Полагаю, не стоит убеждать друг друга в том, что у нас достаточно доказательств для окончательного вывода. Однако следует поступать так, словно мы действительно имеем дело с разумом, более могущественным, чем человеческий… более могущественной формой жизни, чем все, какие мы знаем.

В рубке управления повисла тишина. Гросвенор догадался, что неосознанно каждый собирается с силами. Губы сжались, лбы нахмурились. Впрочем, не он один заметил эту реакцию.

Келли, социолог, мягко произнес:

— Счастлив видеть, что никто из вас, похоже, не горит желанием повернуть назад. Тем лучше. Наш долг как находящихся на службе своего правительства и как служителей своей расы изучить все достойное внимания, что представляет новая звездная система; это особенно важно в настоящем случае, поскольку доминирующая раса данной галактики знает, что мы существуем. Заметьте, прошу вас, что я следую рекомендации мистера Кента и говорю так, словно мы вправду имеем дело с разумным созданием. Тот факт, что оно воздействовало более или менее непосредственно на мозг пусть и одного из нас доказывает, что оно за нами наблюдало и многое о нас знает. Мы не можем допустить, чтобы эта осведомленность оставалась односторонней.

Кент снова обрел свой апломб и сказал:

— Что вы думаете, мистер Келли, о месте, в которое мы направляемся?

Старый социолог поправил пенсне:

— Ммм… трудно сказать. Но эти нашептывания могут быть эквивалентами помех от наложения радиоволн, которые имеются и в нашей собственной галактике. Не исключено, что мы всего лишь воспринимаем знаки, предвозвещающие переход из пустыни в цивилизованную область.

Келли помолчал, но поскольку никто не спешил высказываться, продолжил:

— Вспомните, и человек наложил неизгладимый отпечаток на свою собственную галактику. Омолаживая затухающие солнца, он зажег сверхновые, видимые из-за ее пределов. Изменил орбиты небесных тел. Оросил и озеленил бесплодные миры. Океаны заняли место огромных пустынь под жгучими солнцами некогда выжженных планет. И наше присутствие здесь, на борту данного корабля — это тоже проявление могущества человека, простирающегося дальше, чем слышанный нами шепот в состоянии когда-либо дотянуться.

Гурли, главный связист, сказал:

— Следы человека не вечны в космическом смысле. Не понимаю, как можно их сравнивать. Воспринимаемые нами пульсации — живые. Они являются формой мысли, настолько мощной, настолько заполоняющей, что все пространство вокруг нас нашептывает их. Это не кот со щупальцами, не пурпурный монстр, не раса крестьян, замкнувшаяся в своей системе. Возможно, мы столкнулись с непостижимой совокупностью сознаний, которые общаются между собой через километры и годы своего пространственно-временного континуума. Это цивилизация соседней галактики, и если их представитель нас предупреждает…

Гурли внезапно прервался, испустив сдавленный крик и выставив перед собой руку, словно защищаясь.

И он не единственный, кто это сделал. Повсюду люди вжались в свои кресла, поскольку Кент судорожным движением выхватил вибратор и выстрелил в зал. И только втянув инстинктивно голову в плечи, Гросвенор заметил, что оружие было нацелено не в него, а во что-то выше.

Позади послышался вопль боли, затем грохот, от которого содрогнулся пол.

Гросвенор, как и другие, рывком вскочив, развернулся и уткнулся взглядом в бронированного зверя девяти метров, корчившегося на полу за последним рядом сидений. Мгновением позже красноглазая копия первой твари материализовалась в пространстве и распласталась с глухим шумом тремя метрами дальше. Возникло третье дьявольское создание, упало на первое, многократно прокрутилось вокруг себя, и наконец поднялось с рычанием.

Спустя несколько секунд их было уже с десяток.

Гросвенор, в свою очередь, выхватил вибратор и выстрелил. Звериный рев добавил громкости. Пластины чешуи скрежетали о металл переборок. Стальные когти звенели, тяжелые лапы с буханьем топали по полу.

Все вокруг стреляли. Монстры продолжали материализовываться, Гросвенор, перемахнув спинки кресел, запрыгнул на уступ первого уровня приборной панели. Увидев его рядом с собой, Кент перестал стрелять и вскричал с яростной злобой: