— О, конечно, мистер Гросвенор, теперь я узнал ваш голос. Прошу вас.
— Вы говорили об упорстве, с которым крестьянин цепляется за свою землю. Допустив, что это создание находится на крестьянской стадии, думаете ли вы, что оно способно приписать нам по поводу нашей «земли» чувства, отличные от его собственных?
— Уверен, что нет.
— Таким образом, это существо основывает все свои планы на убеждении, что мы не можем от него сбежать, поскольку неразрывно связаны с этим кораблем?
— Что не так уж лишено смысла. Мы не можем покинуть корабль и остаться в живых.
Гросвенор продолжал настаивать:
— Но мы-то в отличие от него находимся на той стадии развития, на которой земля не имеет очень большого значения. Мы же не цепляемся за нее бездумно?
— Я по-прежнему не понимаю, куда вы клоните, — признался Корита в явной озадаченности.
— Я довожу ваш анализ до логического конца, — сказал лишь Гросвенор.
В разговор вступил капитан Лит:
— Мистер Гросвенор, кажется, я начинаю улавливать вашу мысль. Вы собираетесь предложить нам новый план?
— Да.
Вопреки усилиям, его голос слегка подрагивал.
Лит, заметив напряжение, произнес:
— Мистер Гросвенор, я предчувствую, что ваше решение потребует от всех нас определенной доли смелости и воображения. Давайте, вы изложите его через… — Он глянул на часы: — …когда истекут пять минут.
После краткого молчания Корита сказал:
— Мистер Гросвенор, ваше рассуждение верно. Мы можем принести эту жертву, не будучи духовно уничтоженными. Это единственный выход.
Минуту спустя Гросвенор уже излагал свой план собравшимся членам экспедиции. Когда он закончил, Смит произнес голосом, звучавшим чуть громче вздоха облегчения:
— Гросвенор, вы нашли! Это значит, что придется принести в жертву фон Гроссена и остальных. Это значит, что и каждый из нас должен будет пожертвовать собой. Но вы абсолютно правы. Для нас собственность не является священной. Что касается фон Гроссена и тех, кто разделяет его судьбу… — Его голос напрягся: — … я еще не говорил о записке, которую передал Мортону. Он ничего не сказал вам, потому что я посоветовал провести параллели с одним видом осы, которая встречается на Земле. Предназначение настолько ужасное, что смерть для этих людей, думаю, станет избавлением.
— Оса! — воскликнул кто-то. — Ваша правда Смит. Чем раньше они умрут, тем лучше.
— Всем в машинный зал! — приказал капитан Лит. — Мы…
Но тут в переговорном устройстве раздался возбужденный голос. Гросвенору понадобилось время, чтобы узнать Зеллера, металлурга.
— Капитан… скорее! Пошлите людей и излучатели в трюм! Я нашел их в воздуховоде. Монстр тоже здесь, я держу его пока вибратором на расстоянии, но, похоже, это не очень на него действует, так что… поспешите!
Капитан Лит не стал терять времени:
— Всем ученым и персоналу перейти в спасательные отсеки. Военные на грузовом лифте следуют за мной. Возможно, нам не удастся убить или запереть его в трюме. Но, джентльмены, — он говорил строго и решительно, — мы избавимся от монстра любой ценой. Время думать только о себе прошло.
Икстл с сожалением отступил, глядя, как люди забирают гуулы. Впервые в его сознание закрался страх поражения, и он почувствовал внезапное желание броситься в гущу людей и передавить всех. Но их сверкающее оружие его сдержало. Он попятился, затопляемый усиливающимся ощущением катастрофы. Он утратил инициативу. Люди сейчас обнаружат яйца и уничтожат их, перечеркнув таким образом все шансы немедленно усилится другими икстлами.
Единственная решимость переполняла его: с этого момента он должен убивать и только убивать. Он был чересчур заворожен возможностью продолжить свой род и пренебрег всем остальным. Он уже упустил драгоценное время. Чтобы убивать, ему нужно оружие, от которого нет защиты. После краткого размышления он направился к ближайшей лаборатории. Никогда он еще не ощущал себя до такой степени загнанным.
Когда он трудился, склонившись над своим аппаратом, его ноги, чрезвычайно чувствительные, восприняли изменение в потоке нестройных вибраций, пронизывающих корабль. На секунду он отвлекся и выпрямился. Внезапно он понял, в чем дело. Двигатели молчали. Корабль остановился в пространстве. Подступила смутная тревога. Его длинные гибкие пальцы лихорадочно продолжили свою тонкую работу.
Неожиданно он снова прервался. Ощущение тревоги усилилось. Что-то произошло, что-то крайне опасное. Мышцы ног напряглись. Он осознал, что не чувствует больше вибрации людей. Люди покинули корабль!
Оставив почти законченное оружие, он нырнул в ближайшую стену. Он знал с уверенностью, что надежду может обрести только в ночи пространства.