— Ну, ну, молодой человек, не оставляйте нас в подвешенном состоянии.
— Атом, — сказал Гросвенор.
Лица вокруг него не обрели никакого выражения.
— Но это не имеет смысла, — откликнулся Смит. — Зачем ему было показывать атом?
— Не любой атом, конечно же, — ответил Гросвенор. — Держу пари, что фон Гроссен продемонстрировал созданию нестабильный атом металла, из которого сформирована внешняя обшивка Бигля.
Мортон воскликнул:
— А ведь вы правы!
— Минутку! — На экране коммуникатора появился капитан Лит. — Согласен, я не физик, но все же объясните мне, почему он прав.
Мортон ответил:
— Гросвенор хочет сказать, что только две части корабля сделаны из этого невероятно прочного металла: наружная оболочка корпуса и переборки машинного зала. Если бы вы были с нами в тот момент, когда мы поймали монстра, вы бы заметили, что, провалившись сквозь пол клетки, он резко остановился на обшивке. Кажется ясным, что данный металл ему сопротивляется. Тот факт, что для входа внутрь корабля он вынужден был воспользоваться тем же путем, которым пользуемся мы, служит дополнительным доказательством. Удивительно, что мы не подумали об этом сразу же.
Капитан Лит сказал:
— Если фон Гроссен открыл монстру природу нашей защиты, не мог ли он нарисовать схему электромагнитных барьеров, которые мы установили в стенах? Разве это не столь же вероятно, как и вариант с атомом?
Мортон вопросительно глянул на Гросвенора.
— К этому времени, — ответил тот, — монстр уже столкнулся с электромагнитным барьером, и ему удалось из него выбраться. Фон Гроссен был убежден, что нашел нечто новое. К тому же, для изображения электромагнитного поля на бумаге понадобилось бы передать уравнение, составленное из произвольных символов.
Лит повеселел:
— Ну что ж, хорошая новость. На корабле есть, по крайней мере, одно место, где мы останемся в безопасности: машинное отделение; кроме того, мы, возможно, будем относительно защищены энергетическими барьерами в переборках спальных отсеков. Отныне персонал корабля не должен покидать пределы этих двух зон без специального распоряжения.
Он повернулся к ближайшему настенному коммуникатору и повторил приказ, затем сказал:
— Пусть руководители отделов готовятся ответить на вопросы, связанные с их специальностями. Некоторые миссии, вероятно, будут поручены людям с высокой квалификацией. Мистер Гросвенор, можете считать себя приписанным к этой категории. Доктор Эггерт, приготовьте тонизирующие препараты, будете раздавать тем, кто попросит. Никто не ляжет спать, пока этот зверь жив.
— Приятная работа, капитан! — горячо подхватил Мортон.
Лит согласно кивнул и исчез с экрана коммуникатора.
В коридоре один из техников спросил неуверенным тоном:
— А фон Гроссен?
Мортон ответил без колебаний:
— Единственный способ, которым мы можем помочь фон Гроссену, состоит в том, чтобы убить его похитителя!
19
В огромном зале среди громадных машин люди смотрелись карликами в окружении гигантов. Гросвенор невольно начинал моргать каждый раз, когда потолок заливало волной голубоватого огня. И так же, как этот свет болезненно бил по глазам, один звук действовал ему на нервы: грохот ужасающей мощи, подобный раскатам грома и вызванный непрерывным выбросом колоссального потока энергии.
Корабль продолжал свой путь, все далее углубляясь в черную бездну, разделяющую спиральную галактику, в которой Земля представлялась маленьким атомом, и другую галактику, почти равного размера. И эта бездонная пучина служила фоном развернувшейся смертельной битвы. Самая крупная и амбициозная экспедиция, когда-либо отправленная из Солнечной системы, находилась в очень серьезной опасности, наиболее серьезной из всех, каким она подвергалась до сих пор.
В этом Гросвенор не сомневался. Теперь им противостоял не сверхвозбудимый Зорл, переживший смертоносные войны своих экспериментирующих создателей на планете котов. Равно как и не риимы, на которых после первого плохо организованного контакта удалось оказать воздействие, принесшее ему одному победу над целой расой.
Пурпурный монстр являл собой совершенно особенный случай.
Капитан Лит поднялся по металлической лесенке до маленького балкона. Мгновением позже Мортон присоединился к нему и обвел взглядом собравшихся людей. В руке он держал стопку листов бумаги, поделенную вставленным пальцем на две части. Они оба изучили записи, затем Мортон сказал громко: