— Не так быстро! — произнес он. — Возможно, мистер Гросвенор имеет и другие замечания.
Гросвенор сказал:
— Было бы, наверное, интересно посмотреть, как реагирует монстр на стены, заряженные энергией.
Кто-то закричал с места:
— Не вижу, какой в этом смысл. Если мы зажмем его между двух этажей, ему конец. Мы знаем, что он не сможет оттуда выбраться.
— Мы абсолютно ничего об этом не знаем, — медленно ответил Гросвенор. — Нам известно только то, что он вошел в силовой барьер и выбрался из него. Мы предполагаем, что данное место ему не понравилось. Похоже, монстр действительно не способен долго находиться в электромагнитном поле. К несчастью для нас, мы не можем установить энергетические барьеры неограниченной мощности. Пеннонс говорит, что они расплавят стены. Выходит, мы сделали в указанном направлении все возможное, но этого оказалось недостаточно, поскольку он все же ускользнул.
Капитан Лит пришел в замешательство.
— Джентльмены, — воскликнул он, — почему до сих пор на данный пункт не обратили внимания? Он представляет собой очень серьезное возражение.
Мортон сказал:
— Я предлагал пригласить на предварительное обсуждение Гросвенора, но мне ответили, что автор одного из рассматриваемых планов не должен принимать в нем участия. Два физика не были допущены по той же самой причине.
Зидель откашлялся.
— Мне кажется, мистер Гросвенор не до конца понимает, что именно совершил. Нас всех убеждали в том, что энергетический экран корабля является одной из самых крупных научных разработок человечества. Лично я испытывал от его наличия ощущение благополучия и безопасности. И вот теперь нам сообщают, что это существо может сквозь него проникнуть.
— Я не говорил, что экран проницаем, мистер Зидель, — возразил Гросвенор. — Наоборот, у нас есть все основания полагать, что противник не смог и сейчас не может его пройти. Вспомните, он ждал снаружи, пока мы не введем его внутрь. Накачивание же энергией перекрытий, предусмотренное нашим планом, создает защитную систему, значительно менее надежную.
— И все же, — спросил Зидель, — не кажется ли вам, что эксперты неосознанно уподобляют эти две системы? Не считаете ли вы, что они рассуждают таким образом: если накачивание энергией не даст эффекта — мы погибли. Следовательно, оно должно дать эффект.
Капитан Лит произнес усталым тоном:
— Похоже, мистер Зидель нашел наше самое слабое место. Я сейчас вспоминаю, что тоже руководствовался тем рассуждением, о котором он говорит.
Из середины зала донесся голос Смита:
— Возможно, стоит изучить план мистера Гросвенора.
Лит повернулся к Мортону, который помедлил, затем сказал:
— Он предлагает нам разделиться на столько групп, сколько есть на борту атомных излучателей…
Мортон замолчал. Один из физиков воскликнул:
— Атомная энергия… внутри корабля!
В течение последующей минуты в зале царило нервное оживление.
Когда оно утихло, Мортон продолжил так, словно и не прерывался:
— У нас таких излучателей сорок один. Если мы примем план мистера Гросвенора, каждым из них займутся военные, мы же с вами рассредоточимся, и, все время оставаясь в пределах досягаемости излучателей, будем исполнять роль приманки. Военные получат приказ пускать излучатели в ход, даже если один или несколько из нас окажутся на линии огня.
Мортон покачал головой, потом продолжил:
— Возможно, этот план лучший из тех, что нам представили. И все-таки мы были шокированы его жестокостью. Идея стрельбы по своим пусть и не нова, однако принять ее гораздо труднее, чем думает мистер Гросвенор. Надо, впрочем, добавить для полной ясности, что другой момент заставил нас отказаться от данного плана. Капитан Лит разъяснил нам, что «приманке» полагается быть безоружной. Для большинства из нас это показалось чересчур. Каждый человек должен иметь право защищаться. — Он пожал плечами. — Поскольку имелся еще один план, мы проголосовали за второй. Лично я теперь склоняюсь к тому, чтобы вернуться к плану мистера Гросвенора, но, по-прежнему, возражаю против условия капитана Лита.
При последних словах Гросвенор повернулся и посмотрел на военного. Затем сказал громко и решительно:
— Мне кажется, нужно пойти на риск, капитан.
Тот поклонился почти церемонно.