Вскоре они имели уже с десяток подручных, которые с остервенением впрягались в работу; время от времени роняемые ими реплики свидетельствовали об осознании того, что происходивший на борту кошмар стал следствием охватившего их безумия.
Гросвенор заметил прибывших Лита и Мортона только когда увидел, как они разговаривают с Коритой. Через некоторое время последний удалился, а оба руководителя подошли к Гросвенору и пригласили принять участие в собрании, которое должно было состояться в рубке управления. Без лишних слов Мортон похлопал его по плечу. Гросвенор не знал, вернулась ли к ним память, поскольку гипноз достаточно часто вызывает самопроизвольную амнезию. И если они оба все забыли, Гросвенору будет чрезвычайно сложно заставить их поверить тому, что случилось.
Поэтому он вздохнул с облегчением, когда капитан Лит произнес:
— Мистер Гросвенор, обсуждая катастрофические события, имевшие место на борту, и Мортон, и я, мы вспомнили, что в определенный момент вы пытались убедить нас в том, что корабль подвергся нападению извне. Мистер Корита доложил нам о ваших действиях, свидетелем которых он явился. Мне бы хотелось, чтобы вы объяснили все произошедшее руководителям отделов, собравшимся в рубке управления.
Рассказ Гросвенора длился более часа. Когда нексиалист закончил, кто-то спросил:
— Должен ли я понять так, что в действительности речь идет о дружественной попытке вступить с нами в контакт?
Гросвенор подтвердил:
— Ну да.
— По-вашему, — сказал тот с горечью, — не следует и поднимать вопрос о том, чтобы отправиться туда и с помощью нескольких бомб уничтожить их всех до последней особи?
— В этом нет никакого смысла. Но мы можем совершить на их планете посадку для более прямого общения.
Капитан Лит живо вмешался:
— Это отняло бы чересчур много времени. Перед нами еще долгий путь. — Он добавил кислым тоном. — К тому же, кажется, это весьма недоразвитая раса.
Гросвенор колебался. Прежде чем он успел заговорить, Мортон спросил:
— Что скажете, мистер Гросвенор?
— Полагаю, капитан намекает на полное отсутствие у данного народа каких-либо механических устройств. Но разумные существа могут иметь известные потребности, для удовлетворения которых машины бесполезны: есть, пить, жить среди друзей и быть любимыми. По моему мнению, эти птицы находят радость в их совместном мышлении и способе размножения. Существовало время, когда человек имел не намного больше, однако уже тогда говорилось о цивилизации; и в то время были великие люди, как и сейчас.
— И все же, — тонко заметил фон Гроссен, физик, — вы не остановились перед тем, чтобы разрушить их образ жизни.
Гросвенор не позволил выбить себя из седла.
— Это нехорошо, когда птицы или люди чересчур зацикливаются на своем. Я всего лишь сломил их сопротивление новым идеям, чего мне, кстати, до сих пор еще не удалось проделать на борту нашего корабля.
В аудитории послышались смешки, и ученые начали расходиться. Гросвенор увидел, что Мортон беседует с Йеменсом, единственным химиком, присутствовавшим на собрании. Йеменс, являвшийся теперь первым заместителем Кента, долго хмурил брови и качал головой. Напоследок он разразился довольно длинной речью, после которой они с Мортоном расстались, пожав друг другу руки.
Мортон подошел к Гросвенору и сказал тихим голосом:
— Химики освободят помещения в вашем отделе в течение ближайших двадцати четырех часов при условии, что им никогда не станут напоминать об этом инциденте. Йеменс…
Гросвенор перебил:
— А что говорит Кент?
Мортон помедлил.
— Кент хлебнул своего газа, — произнес он, наконец, — и ему придется провести в постели несколько месяцев.
— Но, — напомнил Гросвенор, — скоро выборы.
И еще раз Мортон помедлил, прежде чем сказать:
— Верно. И это означает, что у меня не будет конкурентов, поскольку один лишь Кент выступал против.
Гросвенор молча размышлял. Известие о том, что Мортон сохранит руководство над учеными, следовало признать хорошим. Но что станется со всеми недовольными, которые поддерживали Кента?
— Хочу попросить вас о личном одолжении, мистер Гросвенор, — снова заговорил Мортон. — Мне удалось убедить Йеменса в том, что было бы не очень разумно продолжать наступление Кента на вас. Но хотелось, чтобы и вы, в свою очередь, не распространялись о данной истории. Не старайтесь извлечь дополнительную выгоду из вашей победы. Если вас спросят, скажите, что возвращение к статус-кво стало результатом несчастного случая с Кентом, но сами эту тему не поднимайте. Речь идет о мире на борту. Обещаете?