Путешествие на космическом корабле "Бигль": читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сцена снова сменилась и менялась потом еще много раз. Взгляд перемещался из одной части улицы в другую. Гросвенору удалось увидеть этих существ на всех возможных стадиях воспроизводства. Некоторые достигли того момента, когда руки, ноги и туловища уже освободились. Другие походили на самое первое изображение. В каждом из представленных случаев материнское тело, казалось, не испытывает никаких неудобств от дополнительной нагрузки.

Гросвенору хотелось заглянуть внутрь какого-нибудь строения, но тут картинка на стене начала стираться. Мгновение спустя город полностью исчез. На его месте возник силуэт двоящегося существа. Пальцы указывали на энцефалорегулятор, в толковании нельзя было ошибиться. Это означало, что птица считает свою часть договора исчерпанной, и теперь наступил черед Гросвенора возвращать долг.

С ее стороны было наивно надеяться на то, что он подчинится. Но загвоздка заключалась в том, что Гросвенор не имел иного выхода. Ему не оставалось ничего, кроме как исполнять свои обязательства.

11

«Я спокоен и расслаблен, — заклинал записанный голос Гросвенора. — Мои мысли ясны. То, что я вижу, не обязательно соотносится с тем, на что я смотрю. То, что я слышу, может не иметь никакого смысла для интерпретирующих центров моего мозга. Их город я видел таким, каким они его считают. Есть или нет смысла в том, что я вижу и слышу, я, в любом случае, чувствую себя легко, свободно и непринужденно…»

Гросвенор внимательно прослушал наставление, затем, повернувшись к Корите, сказал:

— Превосходно!

Возможно, наступит момент, когда он уже не будет осознанно воспринимать эти слова. Но они не исчезнут, отпечатанные на более глубинных уровнях, и продолжат свое воздействие. Не прерывая слушания, Гросвенор в последний раз проверил регулятор. Результат осмотра его удовлетворил.

Он объяснил Корите:

— Я запрограммировал прерыватель на автоматическое отключение через пять часов. Нажав здесь, — он указал на красную клавишу, — вы сможете освободить меня раньше. Но не делайте этого без крайней необходимости.

— Что можно считать крайней необходимостью?

— Случай повторной атаки на корабль.

Гросвенор колебался. Он предпочел бы немного передохнуть. Однако, то, к чему он собирался приступить, являлось не просто научным экспериментом, но смертельной схваткой. Готовый к действию, он положил ладонь на диск настройки регулятора и замер.

Решающий час пробил. Через несколько секунд объединенное сознание бесчисленной группы птичьих существ овладеет большей частью его нервной системы. Вне всякого сомнения, они попробуют управлять им, как управляли другими членами экспедиции.

Он был практически уверен в том, что ему придется иметь дело с группой сознаний, действующих совместно. Он не заметил в городе ни машин, ни даже колесных транспортных средств с самыми примитивными механическими двигателями. Какое-то время он думал, что противник использует телевизионную технику, теперь больше склонялся к тому, что видел город глазами других различных существ. Телепатия у этой расы была развита в такой же степени, как и зрение. Совокупная энергия мозга миллионов птиц может преодолевать световые годы расстояния. Никакой нужды в дополнительном оборудовании нет.

Гросвенор не мог предвидеть, к чему приведет его подключение к коллективному сознанию.

Продолжая слушать запись, он сдвинул ручку настройки энцефалорегулятора, слегка изменив ритм своих мыслей. Следовало быть осторожным. Теперь даже если бы он захотел, его сознание все равно не смогло бы прийти в полное созвучие с вражеским. Именно от этих ритмических колебаний зависели все степени здравомыслия, безрассудства и безумия. Ему нужно было ограничить поле собственного восприятия только «нормальными», с точки зрения психиатрии, волнами.

Регулятор продуцировал свои колебания, добавляя их к лучу света, который падал прямо на картинку. Если существо, представленное на ней, и ощутило волновое наложение, то ничем этого пока не выдало. Но Гросвенор и не ожидал заметных результатов, так что не испытал разочарования. Он был убежден, что воздействие не скажется на самих образах, передаваемых противником. Он сможет почувствовать его только посредством своей собственной нервной системы.

Сосредоточиться на картинке было трудно, однако он не сдавался. Излучение энцефалорегулятора начало создавать видимые интерференционные помехи, но он продолжал напряженно фиксировать изображение взглядом.

«Я спокоен и расслаблен. Мои мысли ясны…»

Слова громко раздавались в ушах; мгновение спустя он их уже не слышал, они заменились отдаленным грохотанием.

Грохот постепенно унялся, оставив тихий ровный шум, сравнимый с тем, который звучит в большой морской раковине. Гросвенор почувствовал слабый свет, он был размытым и бледным, словно от лампы, видневшейся сквозь густой туман.

«Я продолжаю полностью владеть своим сознанием, — напомнил он самому себе. — Я воспринимаю чувственные ощущения через нервную систему этого существа. Оно воспринимает ощущения через мою».

Можно было подождать. Можно было посидеть и подождать, когда рассеется мгла и мозг начнет осознавать импульсы, переданные ему нервной системой враждебной стороны. Можно было посидеть и…

Стоп! Посидеть? Разве оно это делало? Он задержал дыхание и напряг все свое внимание. Он различил вдалеке голос, произносивший: «Есть или нет смысла в том, что я вижу и слышу, я, в любом случае, чувствую себя легко, свободно и непринужденно…»

Засвербело в носу. Он подумал: «У них нет носа, по крайней мере, я его не видел. Следовательно, речь идет о моем собственном носе или же о раздражении, не имеющем определенного места». Он поднял руку, чтобы почесаться, но был остановлен резкой болью, пронзившей желудок. Он бы согнулся от боли пополам, если бы мог. Но он не мог. Он не мог почесать себе нос. Он не мог положить руки на живот.

Он догадался, что зуд и боль пришли не из его собственного тела. И совсем не обязательно, что они имели прямое соответствие в нервной системе другой стороны. Две высокоразвитые формы жизни обменивались сигналами — Гросвенор очень надеялся на то, что он не только воспринимал их, но и передавал — и ни одна из сторон не была способна правильно перевести сигналы, отправленные другой. Его преимущество заключалось в том, что он предвидел подобное положение дел. Противник же (если он, как утверждал Корита, находился на феллахской стадии) этого не ожидал и даже не мог ожидать. Таким образом, Гросвенору оставалось только улучшать свое восприятие, в то время как другая сторона могла лишь запутываться все больше и больше.

Зуд исчез, боль в желудке обернулась некоторой тяжестью, какую испытывают после чересчур плотного обеда. Но в каждом своем позвонке он ощущал нечто вроде укола раскаленной иглой. В середине спины игла была изо льда, который расплавлялся и студеным ручьем струился вдоль поясницы. Что-то — пальцы? металлические прутья? клещи? — сжимало мышцы руки и тянуло их, почти вырывая. Мозг Гросвенора получал сообщения, визжащие от боли. Вот-вот он должен был потерять сознание.

Ужасная боль, наконец, утихла, но Гросвенор продолжал содрогаться. Все это было не более чем иллюзии. Ничего такого нигде не происходило, ни в его собственном теле, ни в теле птицы. Его мозг всего лишь воспринимал с помощью глаз импульсы, которые не мог перевести верно. Таким образом, удовольствие могло стать болью, и любое раздражение породить какое угодно ощущение. Он не думал, что ошибки его мозга окажутся такими серьезными.

Он отвлекся от этих размышлений, потому что губы почувствовали мягкую и влажную ласку. Какой-то голос произнес: «Я любим», но Гросвенор отверг употребленное понятие. Нет, не «любим». Скорее, это его мозг в очередной раз пытался перевести рефлексы нервной системы, реакции которой совершенно отличны от реакций любого человеческого существа. Он сознательно заменил «я любим» на «меня возбуждают», затем позволил ощущению следовать своим путем. Но он так и не понял, что именно чувствовал. Возбуждение не было неприятным. Нервы вкусовых рецепторов слегка щекотало. Взгляд затуманился, что являлось признаком расслабления. В сознании возник образ цветка, восхитительной гвоздики, такой же красной, какими они бывают на Земле, и, следовательно, не имеющей никакого отношения к флоре мира Риима.