— Это было часа два.
— Да. Через несколько часов Макгил возвращается поговорить с Кевином. Возможно, попросить денег. А может, и просто поцеловать на прощание. Она знает, что Кевин уже встанет и дверь будет приоткрыта для мистера Сингха. Она считает, что Торн спит. И ошибается. Либо женская интуиция, либо все так и было задумано, чтобы застукать Брэйса с женой.
— Если так, то у Макгил появляется повод убить Торн? — размышлял Кенникот. — Развязаться с ней раз и навсегда. Тем более что Торн — прямая помеха миллионному контракту.
— Именно. — Грин положил руку Кенникоту на плечо. Кенникот не припоминал, чтобы Грин делал это раньше.
В машине воцарилось тяжелое молчание.
— Но почему Брэйс сказал Сингху, что убил ее? — спросил Кенникот.
— Возможно, он не видел, что сделала Макгил, — ответил Грин.
— А может быть, Торн действительно убила себя сама и он чувствовал, что за это в ответе, — сказал Кенникот.
— Может, это сделал и сын, и они все выгораживают его, — предположил Грин.
Грин убрал руку с плеча Кенникота и взглянул на шоссе, чтобы выехать с обочины, однако машины шли сплошной чередой.
— Но у нас есть трехпалый отпечаток Сары Макгил на ее руке, — заметил Кенникот. — Это ведь серьезная улика.
— Думаете? А может быть, она пыталась удержать, спасти Торн. Или, может, та стала падать и Макгил ее подхватила. Маккилти сказал, что с таким уровнем тромбоцитов довольно легко остаются синяки.
Кенникот вновь посмотрел на нерешительную ныряльщицу. Она словно застыла на середине лестницы.
— Ну и к чему же мы пришли? — наконец спросил он.
— Да ни к чему. — Грин вновь смотрел на шоссе — машины шли одна за одной. — Отпечатка Макгил на руке Торн — три или больше, сколько бы там пальцев ни было недостаточно, чтобы что-то доказать. Необходимо что-то еще. Если бы мы могли доказать, что она бывала там каждую неделю, но дала при этом ложные показания, это было бы кое-что.
— И каковы теперь наши действия?
— Мы едем в аэропорт, и вы летите в Италию. Завтра утром я съезжу на прежнюю квартиру Брэйса. Если повезет, новые хозяева позволят мне немного их побеспокоить. Если повезет вдвойне, то я найду там стаканы с символикой «Торонто мэпл лифс». Если на многих из них обнаружатся отпечатки Макгил, мы сделаем шаг вперед.
— А если стаканов уже нет? — спросил Кенникот.
— Кенникот, иногда приходится уживаться с чувством, что тебе кое-что известно, но доказать ты это не можешь.
— Ну и что — просто забыть?
— По крайней мере одна общая черта у нас с вами есть: нам не свойственно забывать. Будем время от времени наведываться сюда.
— Поесть домашнего хлеба Макгил, — добавил Кенникот.
Грин взглянул через плечо.
— Единственное, что мы знаем наверняка: Брэйс продолжал любить свою жену. Всегда считал ее красавицей.
— И откуда же это нам известно?
— Он ежедневно говорил об этом мистеру Сингху.
Кенникот улыбнулся, вспомнив записи, сделанные им в первый же день.
— Вы имеете в виду: «Мистер Кевин, как поживает ваша красавица жена?» — «Благодарю, мистер Сингх, стала еще краше».
— Именно. Держу пари, она по понедельникам утром всегда стояла за дверью, чтобы это слышать, — сказал Грин. — Знаете, мой отец недоумевал, почему Брэйс так и не женился на Кэтрин Торн. Ну вот теперь мы знаем.
— Он действительно любил обеих.