Взглянув на Уингейт, Макгил вновь повернулась к Грину. Она не сказала ни слова, но по крайней мере и не заявила, что говорить отказывается. Грин поспешил нарушить молчание.
— Она знала об этих деньгах?
— Узнала.
«Хорошо», — с облегчением отметил про себя Грин, вновь услышав ее голос.
— Полагаю, ее это не очень обрадовало, — сказал он.
— «Очень» Кэтрин вообще ничего не радовало, детектив. Ни мой муж, ни мои девочки, ни квартира, ни путешествия, ни внимание прессы — ничего. Злость в ней сидела с тех пор, как она узнала о своем отце.
Покосившись на Кенникота, Грин вновь смотрел на Макгил.
— Вы имеете в виду доктора Торна?
Макгил громко фыркнула.
— Разве вы не знаете, детектив?
Грин покачал головой.
— Я имею в виду ее настоящего отца — наездника из Калифорнии, с которым ее мать связалась во время очередных соревнований. Кэтрин узнала об этом, когда ей было тринадцать. Она не могла это пережить.
Грин кивнул Кенникоту.
«Это кое-что объясняет в отношении доктора Торна, — подумал он. — „Кейт была ЕЕ единственным ребенком“, — сказал тогда доктор Торн, когда мы с Фернандесом впервые встретились в старой городской ратуше».
— Почему вы оказались в квартире своего мужа в то утро, когда умерла Кэтрин? — Он намеренно употребил слово «умерла», а не «убили».
— Мне нужно было больше денег. Из-за ремонта дороги. Они обещали все закончить через девять месяцев. Кафе здорово страдает из-за дорожных работ. Даже двух тысяч не хватает.
— Так вы приехали ранним утром?
Макгил не ответила.
— И ваш муж уже не спал.
— Муж не любил долго спать. Это Кэтрин постоянно спала.
— Но не в то утро.
— Я думала, она спит. Было пять утра.
— Но вы ошиблись: она принимала ванну.
— Кэтрин? Шутите? — рассмеялась Макгил. — Вы что, думаете, Кэтрин полезла бы в ту ванну вместо своего пятитысячедолларового джакузи?
Грин вспомнил про все чеки от покупок дорогих туалетно-парфюмерных принадлежностей, найденные Кенникотом в бумажнике Торн, а также отмеченное детективом Хоу отсутствие в той ванной мыльницы. Он вспомнил дома себя — насколько больше ему нравилось в той ванной, где Рэглан нежно намыливала ему спину, чем в той, что находилась в подвале. И он понял: Сара Макгил говорит правду.
— Мой муж — человек привычек. Всю свою жизнь он каждое утро принимает холодную ванну. Когда я приехала, он все еще был в банном халате. Он тогда только что наполнил ванну.
— Так как же оказалась в ванне Кэтрин, миссис Макгил? В той, что в прихожей?
— Кевин положил ее туда, — спокойно ответила она, словно рассказывая очередному посетителю своего ресторанчика об особых блюдах, — после того как она умерла.
«Опять „умерла“ — не „убили“, а „умерла“. Словно смерть Кэтрин Торн просто „приключилась“ с ней наподобие ночного кошмара или мигрени».
— А как же это произошло — смерть Кэтрин?