— Два ночи. Не опаздывайте.
— А в чем дело?
— Просто будьте там. «Веста ленч».
Развернувшись, Каттер исчез в толпе. Да, содержательный диалог был. Никакой переписки и телефонных звонков.
Фернандес окинул взглядом зал. Вдоль стены с окнами тянулся ряд купе с сиденьями в виде лавок с высокими спинками. Фил Каттер, Барб Гилд и шеф полиции Хэп Чарлтон сидели в самом дальнем. Рядом с Чарлтоном пустовало место, его Фернандес и занял, положив на стол ручку и тетрадь.
— Кофе? — предложил Чарлтон. Он был, как всегда, любезен. Перед собравшимися стояли кружки, и в воздухе витал кофейный аромат.
— Нет, благодарю, — ответил Фернандес.
— Наш уважаемый коллега не пьет водянистый канадский кофе, — заметил Каттер.
Хоть он и старался произнести это шепотом, его шепот походил на собачье рычание. Он теребил салфетку на столе.
«Вместо того чтобы расхаживать взад-вперед», — подумал Фернандес.
— А кофе действительно водянистый. — Чарлтон усмехнулся. — Не один десяток лет я его пил — ночные дежурства, «Веста ленч»… Это сейчас я уже избаловался всякими кофе-латте в управлении.
Фернандес вежливо улыбнулся Чарлтону. Все замолчали. «Вступительная часть» окончена.
— Итак. — Фернандес взял со стола авторучку и тетрадь. — О чем речь?
— Да положите вы свою ручку, Альберт, — вздохнул Каттер, продолжая теребить салфетку.
Посмотрев ему в глаза, Фернандес медленно отложил тетрадь с ручкой и окинул взглядом присутствующих, пытаясь определить, кто должен говорить.
— Брэйс хочет признать себя виновным. — К удивлению Фернандеса, это сказала Барб Гилд.
Едва заметно кивнув, Фернандес ждал продолжения. Однако все молчали. Вскоре стало понятно, что ожидание бесполезно.
«Значит, они решили, что это должно выглядеть именно так, — подумал Фернандес. — Они сообщают лишь то, что, на их взгляд, мне необходимо знать. Если мне нужно больше информации, я должен об этом попросить».
— В чем он хочет признать себя виновным? — спросил Фернандес.
— В первой, — ответила Гилд.
Фернандес почувствовал в животе спазм.
— Когда?
— Сегодня утром.
Он почувствовал, как у него начало крутить желудок.
— Кто вам сказал? — поинтересовался он у Гилд.
Ему могло прийти в голову лишь одно — те страницы, что Марисса обнаружила на ксероксе.
— Вам это обязательно надо знать? — Это уже голос Каттера. Ему впервые удалось говорить тихо, и он даже перестал теребить салфетку. Взглянул на Гилд, затем — на Чарлтона и стал очень медленно двигать салфетку.
— Надо ли мне? — переспросил Фернандес.
— Послушайте, — Каттер по-прежнему старался говорить как можно тише, — нужно, чтобы «признание» прошло без сучка без задоринки. Поняли?
— Что ж, я и не собираюсь мешать ему признаваться.