— И ты здравствуй, офицер.
По руоссийски он говорил почти без акцента.
— Лейтенант Магу, — представился Алекс.
В глазах хозяина мелькнул еле уловимый блеск. Мелькнул, и тут же пропал, но лейтенант его заметил. Знает, понял Алекс, но ничего, сейчас мы ему подпортим настроение. Прервав затянувшуюся паузу, лейтенант продолжил разговор.
— Ты знаешь, что Хамиди-бей готовится провести караван с оружием на эту сторону хребта?
Вопрос был риторическим, об этом многие знали, и Мантасур не мог не знать.
— Что ты хочешь от меня, лейтенант Магу?
— Мне нужно знать день и то, через какой перевал пойдет Хамиди.
Такой наглости хозяин не ожидал и несколько секунд подыскивал ответ.
— Я никому не помогаю, лейтенант. Ни вам, ни вашим врагам. Я держу ней…
В этот момент Фелонов вместе с еще одним солдатом вытащили во двор отчаянно сопротивляющегося подростка. Два здоровых мужика справились бы с ним быстрее, но им мешали собственные винтовки и они никак не могли окончательно скрутить отчаянно сопротивляющегося пацана. Рука хозяина метнулась к висевшему на поясе кинжалу, но замерла едва коснувшись рукоятки. Ствол «крейзе» Ивасова смотрел ему в грудь, солдат среагировал на движение горца с похвальной быстротой. Сам Алекс с трудом удержал руку от резкого движения. Он преднамеренно не стал заранее расстёгивать кобуру револьвера, стараясь показать, что именно он является хозяином положения и ему нет нужды самому хвататься за оружие.
— Если твоя информация будет правдивой — продолжил Алекс, — то мы вернем тебе сына, и ты получишь хорошие деньги, если нет…
Алекс многозначительно замолчал. Мантасур дрогнул, что-то сказал своему сыну, тот перестал вырываться и солдаты, наконец, связали его.
— Ты понял меня, Мантасур?
Хозяин через силу кивнул, челюсти его были сжаты, а рука на рукоятке кинжала побелела от напряжения.
— Я буду ждать известий.
Горец промолчал, не отрывал глаз от зажатого между двумя солдатами сына. Наконец, он не выдержал.
— Как мне передать известие?
— У тебя есть связи на левом берегу. Я это знаю. Пусть найдут меня или фельдфебеля Грушило. Мне нужны только дата и место. Если не соврешь, то твой сын будет жив и свободен.
Лейтенант, сделав знак солдатам, вышел наружу. За ним вывели сына Мантасура. Последним, не опуская винтовки, спиной вперед вышел Ивасов.
— Уходим.
Штрафники покинули селение быстро, но без позорящей воинов спешки. Едва отошли от Нижнего Такхиза, как Фелонов, убедившись, что пленник не может их слышать спросил у лейтенанта.
— Вы думаете, что Мантасур скажет правду?
— Нет, я не настолько наивен, — покачал головой Алекс, — но ложь — это тоже информация. Если Мантасур скажет, что Хамиди пойдет через Артыкский перевал, то мы устроим засаду на Тарусском. А если нам скажут, что через Тарусский, то мы пойдем на Артык.
— А если он не рискнет единственным сыном и скажет правду? Или Хамиди пойбет через Хареш?
— Тогда мы упустим караван, вернем Мантасуру сына и извинимся. Потом я придумаю другой план.
— Он все равно смертельно обидится.
— Мне на него плевать, — отмахнулся Алекс, — за ним нет другой силы, кроме Хамиди, а с ним нам все равно придется схлестнуться. Кстати, что Мантасур сказал сыну?
— Чтобы не вырывался и что он его спасет.
Дальнейший путь до переправы все прошли молча.