— Еще пятьсот! — тут же сообщает аукционист.
Я как зачарованный слежу за ней. Повторяю каждое ее движение. Да что там повторяю — опережаю! Аукционист только вертит головой, стараясь поспеть за нами:
— Девятнадцать!.. Двадцать!.. И одна!.. Двадцать две!..
Я действую не раздумывая. Сейчас для меня главное — ее лицо, оно меняется при каждом моем слове, оживляется. Улыбка становится все шире, цена растет. Малейшее движение одного из нас, даже едва заметное подергивание век — аукционист реагирует мгновенно. Я не слушаю. Я тоже улыбаюсь, словно в этом зале, кроме нас, нет никого.
— Что? Что? — внезапно вздрагивает она.
Аукционист повторяет, и она зажимает рот рукой, чтобы не закричать, и мотает головой: Нет! Нет! Нет!
— Торг окончен?
Как это окончен? Что за бред? Молоток повисает в воздухе на секунду и опускается на подставку.
— Продано. Молодому человеку в зеленой куртке.
Аукционист подходит ко мне и протягивает талончик.
— Назовите ваше имя, мсье.
Я что-то лепечу, он просит повторить. Все смотрят на меня. Но это же не я, это же…
— Продано мсье Лашому, — кричит аукционист и отходит к трибуне.
Что-то подсчитывает на бумажке, возвращается ко мне и объявляет:
— Сорок две тысячи восемьсот, мсье.
И тут же исчезает, ему поднесли вазу, торги продолжаются. Девушка стоит возле меня, смотрит сверху вниз, пальцы впились в сумку.
— Надо же! Кто бы мог подумать?
Улыбка гаснет на ее лице: вид у меня ошеломленный.
— Послушайте, я просто в отчаянии… Погодите, мсье, я сейчас. Попытаюсь как-то уладить…
Она хватает аукциониста за руку, прерывает его на середине фразы.
— Вот что… если я сниму свои надбавки, вы сможете… ну-у… вычесть их, что ли?
Аукционист пожимает плечами и тычет указательным пальцем в какого-то мужчину в зале.
— Пятьсот!
Она возвращается ко мне. Словно угодив в капкан этих дурацких надбавок, мы молча смотрим друг на друга. Шаль у нее распахнулась, и видно, как упругая грудь распирает облегающую маечку с крупными буквами — ИЗАБЕЛЬ.
— Продано мадам в красном. Господа, аукцион окончен.
Люди поднимаются, двигают стульями, шум и гул перемещаются в коридор. Покупатели выстраиваются в очередь перед столом оценщика, пересчитывают купюры, заполняют чеки. Изабель оглядывается вокруг.
— Послушайте, мы что-нибудь придумаем… Хотите, давайте пополам.
— Нет-нет.
Я достаю чековую книжку, иду к кассе. Она удерживает меня.
— Вы на меня сердитесь?