В СТРАНЕ ВУЛКАНОВ. Путевые заметки на Яве 1893 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По своей флоре Ява не имеет соперника во всем мире; изобилие влаги, тропическая жара, — все способствует росту и развитию роскошной растительности, которой облечены даже наивысшие горы до самых вершин, тогда как скаты их и низины покрыты густыми лесами и плантациями. Кроме обилия, растительность Явы отличается удивительным разнообразием; в яванской флоре насчитывается до девяти тысяч разновидностей Цветущих растений (Phanerogames), из которых три тысячи имеют туземные названия, что указывает на замечательную наблюдательность яванцев.

Благодаря многочисленным вулканам, разбросанным по стране, подобно островам среди моря, Ява разнообразит до бесконечности распределение растительных видов. До 2000 футов вышины растут всевозможные пальмы: аренг[32] (Borassus gomutus), дерево, дающее жителям сахар, напиток вроде водки, листья, называемые «атап»[33] и служащие для покрытия крыш и множество других общеупотребительных предметов; кокосовая пальма, панданус, цветы одной разновидности которого — P. odoratissimus, очень ценятся туземцами за их пахучесть, банановое дерево[34] (Musa paradisiaca), природное только Сундским[35] островам, два сорта саговой пальмы (Metroxylon Rumphii) и пальма гебанг (Corypha), растущая на низших скатах гор лишь до 500 футов вышины. Кроме этих деревьев на низменных землях процветают также Aroideae, Amaranthaceae, стручковые растения, ядовитые Euphorbiaceae, хлебные деревья (Artocarpus incisa и A. nobilis) и папая (Carica papaya), растущая на всякой почве и дающая плоды, очень ценимые местными жителями. На вышине 1000 футов появляются в значительных количествах папоротники и бамбуки.

Но самая роскошная растительность встречается в промежуточном поясе между двумя и шестью тысячами футов вышины; здесь пальмы, бананы и стручковые растения постепенно исчезают, уступая место фиговым деревьям или варингинов[36] (Ficus sycomorus), расамалам (Liquidambar altinyiana) и копаловым деревьям (Dammar orientalis), великанам растительного царства, достигающим 150 футов вышины. Этому же поясу принадлежат: красивый травянистый хлопчатник (Bombax ceiba), со светло-зеленой, замечательно гладкой корой и совершенно горизонтально растущими ветвями, орхидеи самых удивительных форм, Loranthaceae и род Melanostomaceae, особенно богатый числом своих разновидностей, вместе с неисчислимыми породами папоротников. В лесах почва не вмещает всех растений, теснящихся на ней: каждый ствол покрыт эпифитами[37], лианами и вьющимися растениями, связывающими ветви друг с другом, выступающими из-за крон деревьев и образующими как бы второй лес, возвышающий над первым. Пальмы — лианы или раттанги[38] (Calamus) свешиваются с вершин лесных гигантов, перебрасываются с одного на другого, вытягиваясь иногда на триста и более футов в длину и сплетая весь лес в такую непроходимую чащу, что без топора невозможно в нее проникнуть[39]. По всей земле стелятся цветущие бегонии, селаджинеллы, каладиумы, маранты, дидимокарпусы и роскошные мхи.

Чем выше, тем растительность делается более схожей с европейской: вперемежку с вышеназванными разновидностями показываются дубы, клены и каштаны. На этой же высоте впервые видны казуары (Casuarina littoralis), образующие на скатах Тенггера целые леса.

Выше шести тысяч футов лесные чащи состоят преимущественно из кустарников и низкоствольных растений: миртов, акаций, жимолостей, рододендронов, гнафалиум и агапетес (сорт Ericae). Далее, а именно на 8,000 и более футов, европейские виды становятся еще многочисленнее: примулы (Primula imperialis), фиалки, ландыши, лобелии, дигиталисы, лоницеры, негниючки (Thuja) и множество других почти вытесняют своих собратьев тропиков.

Одна из наиболее любопытных особенностей яванской флоры состоит в произрастании европейских растений на отдельных горных вершинах острова, находящегося к югу от экватора, несмотря на то, что все равнины на громадное пространство кругом покрыты флорой совершенно иного характера. Этот феномен тем более замечателен, что семена подобных растений так тяжелы и расстояние, отделяющее Яву от их теперешней родины так велико, что тем самым опровергается возможность перенесения их птицами или ветром. Существование этих растений в тропиках казалось настолько необъяснимым, что оно дало повод к предложению отдельного, различного происхождения, до тех пор пока Дарвин первый не объяснил этот факт более удовлетворительно. Теория его, всеми признанная теперь за верную, состоит в следующем: предполагается, что в эпоху ледникового периода температура была настолько низка, что даже в тропиках преобладали виды растений, теперь присущие только умеренным северным странам. По мере возвышения температуры глетчеры и снега отодвигались все более к северу и к вершинам высоких гор, причем с ними удалялась туда же и растительность более холодного климата. Этим объясняется присутствие на яванских горах растительных разновидностей умеренных стран, оставшихся здесь с ледникового периода, но до того видоизменившихся под влиянием больших перемен, происшедших в условиях, в которых они находятся, что теперь они составляют почти отдельные породы. Эта теория Дарвина подтверждается еще присутствием в Гималаях и на горах Центральной Индии и Абиссинии растений, хотя не тождественных с европейскими, но настолько схожих, что их можно считать принадлежащими одним семействам.

После аренга, кокосовой пальмы и бамбука, самое ценное дерево Явы — джати или тиковое дерево (Tectonia grandis), встречающееся большими лесами до 800 футов вышины над уровнем моря в центральных и западных частях острова. Особенное же богатство яванской флоры проявляется в громадном количестве ее цветущих видов; так, ей принадлежат удивительные кувшинчики (Nimphea), гигантская эпифитовая орхидея, породы граммантофиллум, которой листья и цветущие стебли достигают десяти — двенадцати футов длины, Rafflesia, имеющая цветы в три аршина в окружности, великолепные цветущие деревья Jacaranda mimosaefolia, Michaelia champaca, Fagreae fragrans, Eugenia densiflora и множество других.

По обилию же и разнообразию плодов ни одна страна в мире не может соперничать с Явой; первое место между ними принадлежит неоспоримо несравненному мангостану (Garcinia), растущему исключительно в архипелаге, далее следуют дуръян (Durio zibethinos), помоло (Citrus decumana), рамбутан (Nephelium lappaceum), лимон, апельсин, ананас, гуава, манго (Mangifera indica), буанона (Anonareticulata) и пр. пр. В некоторых горных местностях, где климат умереннее, удачно принялись также персики, абрикосы, груши и другие плодовые деревья, вывезенные из Японии, Китая и с мыса Доброй Надежды.

Продуктами, служащими для питания человека, Ява почти не менее богата, чем плодами; из них первое место занимает рис, составляющий главный предмет пищи всех классов. Разводимый всюду, где имеется свободный доступ к воде, его насчитывается до ста разных сортов; не менее важную роль играют также кукуруза и бобы, а после них и перец, сахарный тростник, саго, сладкий картофель, кофе и чай. Предметами культуры служат тоже индиго, хинное дерево, табак, хлопок, корица, гвоздичное дерево, мускатный орех и множество других.

Хотя во многом схожая с азиатской, яванская фауна отличается особенным богатством и своеобразием. Большая часть млекопитающихся, которых Уоллес насчитывает около девятидесяти различных пород, тождественны с теми, которые природны Суматре и Борнео, но на Яве отсутствуют тапиры, слоны, медведи и оранг-утанги. Из многочисленных диких животных наиболее примечательны носороги, тигры, леопарды, пантеры, дикие быки и кабаны, олени, шакалы и др. Различные породы обезьян встречаются всюду в больших количествах. Пресмыкающихся также довольно много; из них самыми опасными считаются крокодилы и питоны, и те и другие достигающие очень большого роста; кроме них, насчитываются еще более двадцати видов ядовитых змей. Существуют также породы дикой собаки, плодоядной летучей мыши огромного размера, зайцев и весьма крупной ящерицы — токей (Platydactylus guttatus), названной так по ее крику, весьма похожему на человеческий голос.

Но более всего другого Ява изобилует пернатыми, разнообразие и численность которых поражает даже неспециалистов-зоологов. Из ее 270 видов — сорок принадлежат исключительно ей. Между прочими яванская орнитология включает следующих птиц: эму, дроздов, шесть или семь пород голубей, из которых особенно красивы горные ягодные горлицы (Ptilopus roseicollis) с ярко-розовой головой и шеей и зеленым телом, перепелов, куропаток, банкивских петухов, дятлов, фазанов, павлинов, зимородок и пр. Из выдающихся по оперению птиц замечательны: попугаи, золотистая иволга, золотистоголовый дроздовик (Pycnonotus leucotis), яванский вьюрок (Muniaferruginea), яванский нонпарель (Spermestes prasina), черноголовый вьюрок (Spermestes Malaccensis), серый воробей (Padda oryzivora), пышный желтый с зеленым трогон (Harpactes Reinwardti), крошечный огненный мухолов (Pericrocotus miniatus), дрозд Шама (Turdus macrourus) — лучший певец в мире, все почти исключительно принадлежащие Яве и множество других редких и прелестных сортов всевозможных цветов и величин.

Домашние животные Явы суть: коровы, овцы, буйволы, козы и лошади.

Жители Явы не принадлежат все одной племенной группе. Собственно говоря малайцев, название которых присвоено всему роду, сравнительно немного и те немногие лишь в качестве переселенцев с Малаккского полуострова. Коренные же жители острова делятся на три отдельные, точно определенные племена, а именно: на сунданцев, населяющих западные провинции, яванцев, живущих в центральных провинциях, и мадурцев — в восточных, — каждое имеющее свой особенный язык.

В физическом отношении они представляют мало различий между собою: сунданцы, местонахождение которых преимущественно в гористых местностях, немного рослее, здоровее и сильнее других, но умственно они менее развиты; яванцы, составляющие более ⅔ всего населения острова весьма небольшого роста, но сложены лучше и грациознее прочих. У всех — малайский тип лица, т. е. выдающиеся губы, плоские приподнятые носы с особенно развитыми и большими ноздрями и небольшие глаза; цвет кожи переходит от светло-желтого к темно-оливковому оттенку. По характеру все одинаково кроткие, тихие, миролюбивые, неприхотливого нрава, правдивые и прямодушные; с иностранцами и даже между собою они неизменно учтивы и услужливы. Вообще жители Явы производят впечатление людей, живших долго под мудрым управлением, вполне счастливых и довольных своею судьбою. Кроме вышеназванных малайских племен, в разных частях острова живут еще до трех тысяч шиваитских пришельцев, сохранивших свои индийские обычаи, наречие и религию.

Выселение с Явы на соседние острова весьма незначительно и уступает во многом переселению на нее. Из инородцев, населяющих остров, китайцы численностью своею занимают первое место. Являясь опасными конкурентами туземцев в ремеслах, мелкой и крупной торговле, к ним применяются голландским правительством различные стеснительные меры, цель которых уменьшить наплыв «сынов Небесной империи». Меры эти: обязательно жить в городах в особых кварталах под надзором единоплеменного так называемого капитана, отвечающего за их хорошее поведение, запрещение переходить из одной провинции в другую без особого на то разрешительного билета резидента, пошлина за право въезда на Яву, пошлина за право пребывания, налог на каждое ремесло, налог на доходы и пр. Впрочем все эти стеснения, по-видимому, мало действуют и уже теперь почти вся мелочная торговля Явы в их руках.

Менее многочисленные, чем китайцы, арабы, тем не менее, пользуются гораздо большим влиянием среди туземцев. Принадлежа избранной расе и вере Пророка, имея на своей стороне воспоминания прежнего владычества, они в глазах яванцев облечены неким ореолом святости.

Прирост туземного населения на Яве больше, чем в какой бы то ни было стране мира. В Голландии, одном из самых населенных государств Старого и Нового света, ежегодный прирост в 100–125 тысяч человек, на Яве же он в 300–400 тысяч, достигая иногда даже 500 тысяч человек. В 1780 году население острова было немного более 20 миллионов людей, а в 1880 году оно достигло 23 миллионов.

Что же касается европейцев, то число их составляет не более 1/6 % всего населения острова; чужеземные властелины исчезают, так сказать, в море окружающих их туземцев. По закону, изданному в 1818 году, европейцы, будь они голландцы или другой национальности, не имели права селиться на Яве без особого разрешения генерал-губернатора; многие другие постановления ограничивали также свободу действий селившихся. Теперь доступ на Яву открыт всем желающим и число европейцев понемногу увеличивается, хотя оно всегда останется ничтожным в сравнении с туземным населением.

Не будучи достаточно многочисленными, дабы влиять силой, голландцы, подобно своим индусским и магометанским предшественникам, напрягали все усилия к тому, чтобы держать народонаселение в повиновении посредством некоего рода религиозного страха. Обязанные оказывать своим победителям все знаки самого глубокого уважения, схожего с поклонением, яванцы действительно стали преклоняться, бояться и обращаться к ним, как к вершителям жизни и смерти. При встрече с европейцами и в их присутствии туземцы обязаны приседать и хранить благоговейное молчание. Первое жизненное правило для всех европейцев на Яве, — обеспечить обаяние расы, определяя расстояние, долженствовавшее отделять туземцев от их владык, благородных оранг-пути[40].

Не так давно еще в голландских колониях было воспрещено европейцам занимать какие-либо низкие должности и даже наниматься в кучера или садовники. Европейский офицер или солдат, присужденный к унизительному наказанию, немедленно отправлялся в Голландию, чтобы там отбыть приговор, тщательно скрывавшийся от туземцев, дабы не умалить их почтения к европейцам. На основании того же принципа до последнего десятилетия, яванцам запрещалось изучение голландского языка: подчиненные не должны были возвыситься до понимания наречия господ. Одним лишь малайцам, как менее низкой расе, разрешалось учиться по-голландски, так как покорителям необходимо было создать отдельные и враждебные разряды в среде своих подданных, но должностные лица никогда не допустили бы, чтобы кто-либо из подчиненных заговорил с ними на благородном голландском языке. Они с туземцами и последние с ними всегда говорят по-малайски. Малайское наречие, lingua franca[41] архипелага, служит официальным языком для всех административных и судебных дел. Таким образом, хотя окруженные многочисленными слугами, с которыми, впрочем, они обращаются с большой мягкосердечностью, голландцы остаются как бы в высшем мире, вдали от толпы.

В прежние времена голландцы не только воспрепятствовали воспитанию туземцев, но и не особенно поощряли усилия миссионеров, направленные к обращению яванцев в христианство. Как в том, так и в другом случае целью их было удержать подданных своих на низком умственном уровне, дабы тем легче управлять ими. За последние же года преобладает более просвещенная политика. Вопрос о нравственном и умственном развитии туземцев был недавно всесторонне обсуждаем как на Яве, так и в Голландии, и результатом прений было введение колониальным правительством более либеральной системы управления.

Крупная сумма, ассигнованная ежегодно в бюджет колоний для народного просвещения, достаточно свидетельствует об искреннем желании голландцев распространить образование между туземцами и тем способствовать их умственному, техническому и промышленному развитию. Дарования яванцев не подлежат сомнению, а потому они вскоре сумеют воспользоваться всеми выгодами воспитания.

В данную минуту[42] на Яве 164 школы для европейцев[43], посещаемые 14 735 учениками и стоящие правительству 2 386 054 гульдена; для туземцев же — 202 школы с 31 892 учениками, стоящие 1 018 687 гульденов. Кроме того, есть 163 частные туземные школы и 23 021 магометанская школа с 313 978 учениками; многие из этих школ получают субсидии от правительства. В общем получается, таким образом, 23 550 школ с 360 605 учениками.

Религия жителей Явы не раз подвергалась изменениям; одно из первых таковых относится к самому началу истории Инсулинды[44] (как Реклю называет Малайский архипелаг), когда индусские переселенцы, пришедшие из Индии через Бирму и Сиам, начали обращать туземцев к брахманизму. По свидетельству китайского путешественника — буддиста Фа-хиан[45] — посетившего Яву в V столетии, религия браминов уже тогда господствовала на всем острове. Позднее ее заменил почти повсеместно буддизм, точная эпоха введения которого неизвестна, но сохранившиеся в Боробудуре развалины доказывают, что это верование процветало уже в VII столетии. Более точные сведения о религии яванцев относятся к 924 году после Р.Х., когда Deba[46] Кусума послал своих детей в Индию обучаться брахманистской религии. Около этого же времени были сооружены храмы в Прамбанане и Сингасари, носящие отпечаток компромисса между брахманизмом и буддизмом, названного джейнизмом[47].

О магометанстве впервые упоминается в начале XIII-го столетия (в 1250 году после Р.Х.), когда пришельцы из Аравии неуспешно старались обратить в свою веру сундских князей. В XIV столетии прибыли мусульманские миссионеры, имевшие несколько больший успех. Но магометанство прочно утвердилось на Яве только после падения индусского царства Маджапахит в 1478 году, когда оно стало признанной религией страны.

В настоящее время яванцы в сущности еще язычники; горячо преданные своим древним учреждениям они, хотя и не поклоняются идолам, но сохранили до сих пор высокое почтение к законам, обычаям и народным обрядам, существовавшим до введения магометанства. Так, веруя в единого Бога и в Магомета, как его Пророка, придерживаясь некоторых наружных форм этой религии, они одновременно поклоняются предкам и силам природы и приписывают духам все события своего существования. С учением магометанства они мало знакомы и, хотя его праздники соблюдаются из года в год все с большим рвением, но наравне с этим они держатся многих индусских верований. В общем можно сказать, что влияние магометанства самое поверхностное и религия эта не укоренилась, по-видимому, в сердцах яванцев. Лучшим доказательством холодности их в деле религии служит отсутствие всякой ненависти к европейцам, как к неверующим.

Как было сказано раньше, голландцы до последних времен не поощряли распространение христианства в своих колониях, так что христиан насчитывается не более 11 тысяч человек.

На Яве, Мадуре и Бали существует один общий язык, подразделяющийся на три наречия, а именно: на яванское, сундское и мадурийское[48]. Кроме того, сохранился классический или религиозный язык — кави, в котором из десяти слов девять — санскритского происхождения; ничего неизвестно о том, когда он был введен на Яву, и был ли он когда священным или обыденным языком какого-либо чужестранного народа[49]. Все древние рукописи и надписи на камне и меди писаны на кави, сохранившемся также и в яванской поэзии, балладах и рассказах. На Бали кави до сих пор — язык религии и закона, но на Яве исключительно поэзии и древних былин.

По исследованиям Марсдена, как яванские наречия, так и малайское, все происходят от одного общего корня — санскритского, с которым они имеют весьма много сходства. Яванский язык замечателен богатством слов, а также мелкими различиями и оттенками выражений, так что общий характер его свидетельствует о прежней весьма высокой цивилизации. По богатству слов он может соперничать с любым европейским и азиатским языком; лексикон яванского наречия, включающий менее 20 тысяч слов, был бы далеко не полон. Каждое из трех яванских наречий подразделяется еще на два диалекта: на утонченный или кромо и на простой или нгоко; последний употребляется народом в разговоре между собою или при обращении высшего по общественному положению к низшему, который в свою очередь не смеет говорить с высшим иначе как на кромо. Кроме того, существует еще третий диалект — мадио, нечто среднее между двумя первыми подразделениями языка, употреблявшийся исключительно высокопоставленными лицами между собою. Кромо и нгоко разнятся один от другого не только по словам, но по окончаниям и по оборотам речи.

Из громадного количества туземных преданий главные очертания яванской истории обрисовываются с столь достаточной ясностью, что возможно составить себе довольно точное понятие о ней. Извлекая наиболее правдоподобные данные относительно первоначального заселения Малайского архипелага, следует заключить, что первые жители прибыли на судах из Красного моря и что они были изгнаны из Египта[50]. Положиться же более или менее на подробность рассказов можно лишь с предполагаемого прибытия некоего Саки, о котором упоминают все яванские предания, называя его, то воином, то священником, то богом, но большинство сходясь в том, что приписывает ему первое введение управления, религии и всех искусств цивилизации. Прибытие Саки относится к первому году яванской эры, соответствующей 75 году после Р.Х.

[32] Аренг растет и до 4500 ф. (Прим. О.А. Щербатовой).

[33] Слово «атап» по-малайски означает «крыша».

[34] Банан относится к роду многолетних трав.

[35] Современное название — Зондские (Большие и Малые) острова.

[36] Варингин (берингин) за пределами Индонезии известен как один из видов баньяна — фикуса семейства тутовых; дерево до 30 м высотой с воздушными корнями во многих районах Индонезии почитается священным.

[37] Эпифиты — автотрофные растения, не имеющие связи с почвой. Селятся на стволах и ветвях других растений.

[38] Современное написание — ротанг.

[39] Некоторые сорта бамбука растут также подобно лианам, достигая 130 ф. длины. (Прим. О.А. Щербатовой).

[40] Оранг по-малайски означает — человек, пути — белый. (Примечание О.А. Щербатовой).

[41] Язык межнационального, межэтнического общения (лат.).

[42] По статистическим сведениям 1891 года. (Примечание О.А. Щербатовой).

[43] На Яве все метисы, т. е. дети от смешанных браков европейцев с какими бы то ни было туземцами, приравнены к европейцам, и пользуются одинаковыми с ними правами. (Примечание О.А. Щербатовой).

[44] Инсулинда — островная Индия (лат.).

[45] Буддист-паломник Фа-сянь посетил Суматру в 414 г. н. э.

[46] Дев — бог (санскрит), один из титулов индуистских правителей.

[47] Джайнизм — синкретическое религиозное течение в Индии, содержащее элементы как индуизма, так и буддизма. На Яве симбиоз шиваизма и буддизма происходил на местной почве, и имеет мало общего с джайнизмом.

[48] Яванский, сунданский и Мадурский являются самостоятельными языками, а не наречиями одного языка.

[49] Древнеиндийская цивилизация с рубежа н. э., особенно в эпоху Гуптов (IV–VI вв н. э.), оказывала мощное воздействие на культуру и общественные институты Индонезии, а классический санскрит стал основой ее официального, делового и литературного языка.

[50] Древнейшие из известных современной науке останки «человека разумного» (гомо сапиенс сапиенс) на островах Малайского архипелага датируются 41 тыс. лет до н. э. Первоначально здесь преобладали представители восточной негроавстралоидной (тихоокеанской) расы, а позднее расселяются господствующие ныне во всей Юго-Восточной Азии типы южно-монгольской малой расы. История Индонезии, ч. 1. М., 1992, с. 4.