В СТРАНЕ ВУЛКАНОВ. Путевые заметки на Яве 1893 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце 1890 года на Яве было 1213 верст железных дорог, дающих доход в 8921,369 гильдеров. Телеграфных линий было в Нидерландской Индии (1889 году) 6430 верст.

Глава V

Суббота 2 января, 1893 года. — Нынче мы встретили Новый год в вагоне между Болоньею и Бриндизи, направляясь вторично на дальний Восток, но на этот раз целью нашего путешествия была не Индия, а Ява — эта страна самой роскошной тропической растительности всего мира. По окружающей нас в первый день 1893 года обстановке можно было бы себя вообразить в России — так мало пейзаж рознился от того, которого принято считать исключительным достоянием России зимой. Вся Италия была покрыта снегом, и в нетопленых плохих итальянских вагонах было до того холодно, что мы целую ночь не смыкали глаз, несмотря на взятые с собою из предосторожности шубы. С нами ехало много англичан, большинство, вероятно, наши будущие спутники на пароходе; между прочими одна очень полная хромая дама обратила на себя внимание той суетливой услужливостью, какою ее окружали при каждом выходе и входе ее из вагона.

Мы приехали в Бриндизи только в одиннадцать часов вечера и были встречены на станции агентом Кингом — англичанином, говорившим хорошо по-русски; как оказалось впоследствии, он долго жил в России в качестве преподавателя и гувернера.

Воскресенье 3 января, Бриндизи. — Рано утром пришла «Гималая», наш пароход «П. и О. К°»[88], из Лондона и ошвартовалась напротив окон «Ориентал отеля». Целый день после того город был наводнен многочисленными пассажирами-англичанами, пользующимися дневной стоянкой, чтобы пройтись по берегу и от нечего делать торговавшимися за разные дешевые и неприглядные curios[89], которые продавались в плохих лавчонках Бриндизи.

Погода потеплела, и после вчерашнего холода приятно было согреться на солнце, прогуливаясь пешком по городу, представляющем, впрочем, так мало интересного, что в три часа мы отправились на пароход. Каюты наши — моя двухместная, а С.[90] однокоечная — очень просторные и удобные, находились у разных бортов на второй палубе. «Гималая», второй по величине пароход «П. и О. Ко.», в 6898 тонн и 10,000 лошадиных сил, имеет тринадцать непроницаемых переборок и может ходить со скоростью восемнадцати узлов в час[91]. Она построена наподобие крейсера, с тем, чтобы служить таковым на случай войны. Капитан Орман начал службу во флоте и кажется хорошим моряком; с пассажирами же он постоянно был весьма любезен, так же, как и старший офицер, умный, приятный собеседник. Помещение пассажиров первого класса (202-х) занимает всю третью палубу и среднюю часть второй, им же отведена для прогулки верхняя палуба, кроме кормы, принадлежавшей второму классу, каюты которого помещаются в кормовой части четвертой палубы. Выше верхней палубы находятся капитанская, офицерские каюты и штурманская рубка с мостиком, куда вход пассажирам запрещен. «Гималая» совершает теперь третий свой рейс, цель которого узнать кратчайший срок, в какой возможно доставить почту из Бриндизи в Австралию, поэтому она будет идти все время полным ходом.

За обедом мы познакомились с будущими нашими спутниками, соседями по столу, Hon. и Mrs. Irby, едущими на зиму в Цейлон, и братом первого; по их разговору мы узнали, что остальные места за нашим столом будут заняты родителями г-жи Ерби — сэром Гревиллом-Смитом и леди Смит и их доктором по фамилии Холман. Леди Смит оказалась той хромой дамой, которая ехала с нами из Болоньи в Бриндизи. Муж г-жи Ерби выглядел весьма болезненным, и они из-за его здоровья едут в теплый климат, она же имеет цветущий вид; оба очень милы и просты в обращении.

По словам наших новых знакомых, переход «Гималаи» из Лондона в Бриндизи был великолепный, так что даже вечно бурный Бискайский залив на этот раз не оправдал ожиданий. Ввиду того, что сегодня погода тихая, мы надеемся, что и нам стихии будут благоприятствовать и переход до Порт-Саида обойдется благополучно без бури и качки. Во всяком случае нынешнюю ночь можно будет спать спокойно: благодаря глубоким снегам в Альпах поезд с почтой из Англии опоздает на семь-восемь часов, и мы выйдем из Бриндизи только завтра утром.

Понедельник 4 января, Средиземное море. — Едва только в шесть часов утра мы вышли в открытое море, как улетучились наши надежды на тихую погоду и спокойное море — дул сильный юго-восточный ветер и волнение было уже порядочное. Проснувшись от первых оборотов винта, я поспешила одеться и выйти на палубу, по опыту зная, что пребывание в каюте при качке влечет за собою самые пагубные последствия. День был серый, нависшие низко темные тучи сливались на горизонте с неопределенного серо-зеленого цвета морем, покрытым белыми пенящимися гребнями волн, ветер и ревел, и свистал наверху в снастях и все кругом глядело уныло, мрачно, не предвещая ничего хорошего в будущем. «Гималая», точно живое существо, со скрипом и стоном грузно переваливалась с боку на бок и то сердито клевала носом меж глубоких волн, вскидывая высоко кверху свою корму, то взбираясь на вершину других валов, чтобы, взобравшись туда, снова нырнуть в пучину. Погода была холодная в 4–5 R., так что я жалела об оставленной в Бриндизи шубе. Весь день усиливался ветер, дующий к вечеру с силою девяти баллов и сопровождавшийся от времени до времени дождем и даже градом; к счастью, ни тот ни другой нас не беспокоил благодаря тенту, покрывавшему верхнюю палубу. К крайнему нашему удивлению, качка не оказывала обыкновенного своего действия на нас: С. себя чувствовал вполне хорошо, у меня же только слегка кружилась голова; из предосторожности я тем не менее провела целый день на палубе, куда мне приносили завтрак и обед. Наверх выходили весьма немногие пассажиры и почти на всех заметно отражалась качка; супруги Ерби были одними из немногих исключений, оба переносили отлично самую бурную погоду и даже наслаждались ею. Ерби очень любезно привязал мое кресло к поручню, уверяя, что иначе от сильной качки я буду скользить с ним взад и вперед по палубе и могу расшибиться о борт. Одна из моих соседок была веселая и разговорчивая англичанка, с которой я вскоре познакомилась и разговорилась; мы весьма сочувственно относились друг к другу, так как обе по той же причине были прикованы к своим креслам.

Вечером разыгралась сильнейшая гроза: молния сверкала в одно время со всех сторон, а удары грома следовали беспрерывно один за другим; к этому же времени волнение значительно увеличилось и, несмотря на громадные размеры нашего парохода, его бросало по всем направлениям самым неприятном образом для нас, плохо переносивших качку. Только в двенадцать часов ночи я решилась, наконец, спуститься вниз и лечь, не раздеваясь, предчувствуя, что удачно отстраненная в течение дня морская болезнь в спертом воздухе каюты возьмет-таки свое. Увы, слишком скоро сбылись мои опасения и раздававшиеся из-за переборок стоны соседей слились с моими!

В два часа ночи почти одновременно в полупортики сверкнула молния и страшный удар грома потряс весь пароход — еще немного и пароход остановился! Совпадение раздавшегося над самыми головами громового удара с блеском молнии и моментальной остановкой машины, возбудило во всех жуткое чувство, у всех блеснула мысль: «Случилось несчастие»!

Царившая снаружи мгла, гул бушевавшего моря, удары волн, разбивавшихся о борты судна и свист ветра, сливавшийся с хлестанием дождя, увеличивали это тоскливое впечатление, когда вскоре затем винт снова завертелся, все вздохнули свободно, словно после испытанной, счастливо минованной опасности. С. так перепугался, что, выскочив из койки, наскоро оделся и кинулся на палубу; на трапе он столкнулся с Эндрюсом, одним из офицеров, объяснившим ему, что молния упала на медный резервуар спасательного пояса, который загорелся, но был тотчас потушен лившимся дождем. С., пришедший затем ко мне, рассказывал, что как Эндрюс, так и другие офицеры, встретившиеся ему, имели совсем растерянный вид, так как, не быв во время удара на вахте, они не знали, что случилось и все спешили наверх узнать о происшедшем.

Буря продолжалась с силою десяти баллов от двух до четырех часов утра, причем лил сильнейший дождь, застилавший подобно туману весь горизонт, поэтому пришлось идти малым ходом, пуская в ход беспрерывно ревуна.

Вторник 5 января, Средиземное море. — От сильной качки всю ночь заливались открытые части второй палубы, а оттуда вода проникала в коридоры и каюты. За ночь нас отнесло ветром на сорок пять миль к югу и, задержанные, кроме того, бурей, мы, вместо нормального суточного хода в 360–400 миль сделали всего с выхода из Бриндизи, т. е. в 30 часов, 273 мили.

Как только рассвело, я поспешила выйти на палубу; С. тоже начал вставать в семь часов утра, но был готов только к десяти часам благодаря припадкам морской болезни. Бледный, усталый вид пассажиров, даже детей, ясно говорит, что прошлая ночь болезненно отразилась на всех. К счастью, сегодня море не так бушевало, а погода, в особенности после полудня, стала много теплее. День прошел спокойнее ночи, и возможно было не только разговаривать, но и читать; хотя к вечеру волнение заметно утихло, я из предосторожности предпочла не спускаться в каюту и спала на палубе со своей горничной.

Среда 6 января, Средиземное море. — Сегодня мы сделали 366 миль. Ветер дул менее порывисто и термометр немного поднялся, но боковая качка была еще довольно чувствительная; успев привыкнуть к ней, мы впервые с выхода в море осмелились гулять по палубе и даже спускаться в столовую для завтрака и обеда. Четыре пустых места за нашим столом служили доказательством, что не всем так посчастливилось, и мы от души пожалели отсутствующих больных. Как больные, так и здоровые радуются мысли, что завтра будет положен конец неприятностям морского путешествия, так как утром мы должны прийти в Порт-Саид, вслед за которым начнется приятное, спокойное плавание по Красному морю и Индийскому океану.

Старший офицер нам рассказывал о вчерашнем ночном происшествии: он в то время был на вахте с Эндрюсом и оба находились на мостике, когда молния упала на спасательный пояс в нескольких шагах от них. Удар грома был настолько силен, что Эндрюс от неожиданности присел на корточки. Следует заметить, что последний — молодой, рослый, широкоплечий мужчина, не обладающий на вид особенно чуткими нервами, поэтому легко себе представить, каков был удар, если он на него даже произвел подобное впечатление. По словам старшего офицера, положение было из самых неприятных — буря с разразившейся над самым судном грозой, осложнялась еще неимоверно сильным дождем, мешавшим видеть, что происходило кругом, и приходилось идти с величайшей осторожностью; при малом же ходе трудно было держаться курса, и пароход ветром и волнами относился к югу.

Вечером для развлечения пассажиров жгли бенгальские огни. Море совсем успокоилось, и явилась возможность хорошо выспаться в первый раз после Бриндизи.

Четверг 7 января, Суэцкий канал. — Проснувшись в пять Часов утра, я выглянула в полупортик и увидела вдали порт-саидский маяк; на «Гималае» свистали и жгли бенгальские огни — сигналы лоцману, без которого не позволено входить в гавань. Наскоро одевшись, мы в шесть часов уже высадились в Порт-Саиде, который с радостью приветствовали не только как старого знакомого, но в особенности как преддверья Востока и где мы с удовольствием снова окунулись в восточную жизнь. Восток — сколько приятных воспоминаний всплывает в памяти при одном этом слове, и как ясно восстановляются в воображении своеобразные картины восточной жизни с его шумными, вечно гомонящими толпами оживленных арабов, черноглазых, почти голых, назойливых мальчишек, женщин с вуалями на лицах, с его терпеливо хлопающими длинными ушами осликами и хладнокровными верблюдами, со всеми которыми неразрывно связано представление о ярком палящем солнце, постоянно голубом небе и прекрасных пейзажах. Все это так преисполнено прелести, что побывавшего хоть раз на Востоке неотразимо тянет опять и опять в эти края вечного лета.

Прокатившись по городу, мы вернулись на пароход, который в двенадцатом часу снялся с якоря и вошел в канал. Погода стояла прохладная, но зато воздух был уже другой: легкий, сухой, присущий Египту. Проходя каналом, мы заметили многие перемены, происшедшие в нем за последние два года: так, канал значительно расширен, бока его на большем протяжении обложены камнем, препятствующим обсыпанию краев и тем — обмелению русла, которое влечет за собою дорогостоящие работы по углублению. Вдоль канала и почти параллельно с ним проложены железная дорога и канал пресной воды; первая соединяет Каир с Измаилем[92] и Порт-Саидом, а второй проведен из Нила, кажется, от Булака[93] — в те же два города.

На «Гималае» по принятому на английских пароходах обычаю составился комитет, обязанности которого придумывать и организовать всякие увеселения для пассажиров. Он вывесил в рубке программу, в состав которой вошли состязания в разные игры: шахматы, шашки, халма[94] и др.; желающие принимать участие записывают свою фамилию против избранной игры. Вечером на верхней палубе был бал с оркестром из пароходной прислуги, человек шесть или семь из которых играли, кто на фортепианах, кто на скрипке, флейте, виолончели и т. д., весьма недурно.

В девять часов вечера мы вошли в Горькие Озера и пошли полным ходом, не останавливаясь даже для высадки пассажиров, едущих в Каир, за которыми подошел небольшой пароход из Измаилии. Высадка эта послужила для нетанцующей части публики большим развлечением, так как она сопровождалась довольно комичными сценами. До этого с палубы «Гималаи» перебросили весь немалочисленный тяжелый и ручной багаж высаживающихся, причем следует предполагать, что если первый не был особенно солидной конструкции, он немало пострадал, так как разница в вышинах двух палуб была довольно значительная. Хотя ручной багаж ловко подхватывался на лету командой маленького парохода, но владельцы его с явным беспокойством следили за полетом своего имущества, не будучи уверены, куда именно он попадет: в воду ли или в руки арабов. Когда весь багаж был переброшен, началась пересадка самих пассажиров; некоторые бодро спускались по длинному качающемуся трапу «Гималаи» и спрыгивали без посторонней помощи на другой пароход, другие же медленно сходили, боязливо цепляясь за поручень и, дойдя донизу, долго не решались перескочить, даже поддерживаемые матросами. Офицеры «Гималаи», по своему обыкновению всегда очень любезные, сопровождали дам и помогали, насколько могли.

Пятница 8 января, Красное море. — В Суэц мы пришли в семь часов утра и, не останавливаясь, вышли в Красное море. Одновременно с этим, точно мановением волшебного жезла, переменилось настроение пассажиров; забыты недавние невзгоды Средиземного моря: морская болезнь, холод, бурная погода — все это осталось позади, а впереди предстояло только спокойное, приятное плавание. И как было не позабыть всех неприятностей минувших дней, когда солнце радует и греет своими яркими лучами, когда небо безоблачно, а море ласкает глаза своей зеркальной темно-синей поверхностью. Все способствовало физическому благосостоянию, а последнее, как известно, немало отзывается и на нравственном настроении. И так все, поддаваясь благодатному влиянию окружающей обстановки, оживились и повеселели, предаваясь различным интересным занятиям. Кто играл в шахматы, халму или шашки, кто состязался в quoits[95], т. е. бросание веревочных колец в ведро или медных кругов на доску с цифрами, другие упражнялись в гимнастике с деревянными бутылками или просто расхаживали по палубе, многие, растянувшись удобно в своих креслах, вели нескончаемые беседы со знакомыми или углублялись в чтение. Появились и дети всех возрастов и засновали по всему пароходу со свойственным детям любопытством относительно нового жилища.

С., записавшись на состязание в шахматы, уселся играть с первым своим соперником, я же, хотя и записалась на таковое же состязание в халму, но, не зная в лицо других игроков, ждала, чтобы они первые предложили мне играть. Комитетом объявлен на завтра костюмированный бал, к которому все деятельно готовятся, изобретая всякие фантастические костюмы. После завтрака половину палубы окружили сеткой, и мужчины затеяли игру в крикет.

В этот же день после обеда мы возобновили свое знакомство с присущими тропическим странам дивными вечерами и ночами и долго наслаждались, гуляя по палубе, теплым чудным воздухом, поглядывая то на яркое звездное небо, то на фосфоритное море, по которому длинной светящейся струей обозначался пройденный пароходом путь. Большинство мужчин стало уже с этих пор спать на палубе, хотя погода не была еще настолько жаркая, чтобы в каютах чувствовалась чрезмерная духота. Температура в полдень была в 16° R. в тени.

Суббота 9 января, Красное море. — Утром состоялся аукцион билетов на суточную скорость парохода, бывшую в 388 миль; выигравший получил четыреста рублей. С нашими соседями по столу, очень милыми людьми, мы успели уже коротко познакомиться и в особенности с доктором Холманом и тремя Ерби. Все они едут в Нювара-Элиа[96] на зиму и назад поедут опять на «Гималае», на котором и мы решили занять места для обратного проезда.

К обеду ввиду предстоящего костюмированного бала большинство пассажиров явилось в костюмах, довольно разнообразных, несмотря на затруднительность устройства таковых в столь короткое время и на ограниченность имеющихся для этого на пароходе средств. Некоторые, более осмотрительные, запаслись нарядами в Англии, другие взяли напрокат костюмы у пароходного парикмахера, который всегда держит небольшой запас таковых, многие мужчины позаимствовали платья у поваров, туземных матросов и др., а большинство смастерило себе одеяния как и из чего попало. Палуба была ярко освещена электричеством и красиво украшена флагами, между которыми красовались и русские в нашу честь. Ужин и угощение танцующих в подобных случаях всегда устраивается на счет «П. и О.» общества, весьма щедрого относительно всего, касающегося комфорта и увеселения пассажиров.

Дующий с утра сильный ветер поднял легкое волнение, не сопровождавшееся, впрочем, качкою.

Понедельник 11 января, Аден. — Вчера по случаю воскресного дня едущие с нами протестантский архидиакон и пастор отправляли две службы — раннюю и позднюю. Весь день чувствовалась умеренная зыбь, продолжавшаяся и сегодня, но погода стояла все такая же чудная, как и прежде, и, несмотря на прогрессивное изо дня в день повышение температуры, жара пока еще не чрезмерная, тем более, что она умеряется постоянным ветром.

Сегодня я сыграла первую свою партию в халму, выиграв ее у мисс Бэррингтон. С. в шахматы побил лорда Салтуна, а проиграл г-ну Стивенсу. На «Гималае» с раннего утра шли деятельные приготовления к ожидаемому приходу в Аден: вытаскивали из трюма почту для Индии и багаж пассажиров, едущих в Бомбей, на другом пароходе, поджидающем их в Адене. Часов в одиннадцать утра мы прошли мимо острова Перима, который захвачен был англичанами и сильно ими укреплен для ограждения сообщений Англии с Индией на случай войны с какою-либо другою державою. Рассказ о том, как этот захват был произведен, так любопытен и характерен, что стоит его привести: не помню в каком году, не так давно, пришла французская эскадра в Аден в то время, когда Перим никому еще не принадлежал. Адмирал и офицеры были приняты весьма радушно англичанами, устроившими в честь гостей большой обед. Вечером от обилия вина языки развязались, и французы, со свойственной им болтливостью, рассказали о цели своего прихода в Красное море, состоявшей в занятии острова Перима. Сообразительный и энергичный главнокомандующий в Адене сразу понял всю важность подобного захвата и его пагубные последствия для Англии. Нимало не задумавшись, хотя он действовал на свою личную ответственность, он немедленно приказал английским станционерам[97] отправиться в Перим и занять его от имени королевы. Задержанные под разными предлогами гостеприимными хозяевами, французы провели несколько лишних дней в Адене и когда они, наконец, прибыли в Перим, то увидали английский флаг, развевающийся над островом. Ловко проведенным своими недавними друзьями, им волею-неволею пришлось подчиниться совершившемуся факту захвата острова, проскользнувшего таким образом у них меж пальцев.

[88] Английская компания Penisular and Oriental Steam Navigation Company, сокращенно P.&O. C° (компания «Пи. энд О.»).

[89] Безделушки (англ.).

[90] Муж Ольги Александровны — кн. Александр Григорьевич Щербатов.

[91] 1 узел соответствует 1 морской миле (1,852 км) в час.

[92] Исмаилия.

[93] Остров на р. Нил у Каира.

[94] Настольная игра.

[95] Метание колец (англ.).

[96] Высокогорная курортная местность на Цейлоне.

[97] Постовым (от англ. station — пост, гарнизон).