— Скажите мне, Бэри, вы правда любите мою Луизу? Правда?
— Да, очень, — выдавил из себя Таратура.
— Не обижайте её, Бэри. Она хорошая, моя девочка. Ну, идите, идите… Храни вас Бог.
…Никогда ещё не было у Таратуры так мерзко на душе.
Над редким мелколесьем, слева от автострады, уже поднималось розовато-пепельное зарево большого города. Таратура увидел его и понял, что напьётся сегодня как самая грязная свинья.
— Бэри работает в Институте перспективных проблем… Сорок лет, — вслух повторил Гард, когда Таратура рассказал ему всё, что узнал. — Ну что же, старина, это и мало и очень много.
Через полчаса перед инспектором уже лежала бумага, срочно присланная из канцелярии института. В институте работало четверо сорокалетних:
— Кер-бер, Бэ-ри. Ясно, — сказал Гард. — Это именно тот случай, когда надо докладывать боссу. Видит Бог, как я не люблю этих случаев…
Ещё через полчаса он был у Дорона.
— Очень любопытно. Очень, — сказал генерал, выслушав доклад Гарда. — Но вы идёте по ложному следу. Кербера не трогать. Это мой человек в институте.
10. ЧЁРНЫЙ «МЕРСЕДЕС»
Миллер прочитал телеграмму, поданную горничной, быстро свернул её и нервно положил в бумажник.
— Что случилось, Дюк? — спросила Ирен.
— Ничего, — ответил Миллер. — Пустяки.
Он вышел из комнаты, потом вернулся.
— Агата, — спросил он у горничной, — где может быть сейчас Таратура?
— Перед уходом он мне сказал, что с 16:30 до 18:15 будет в «Ветоке», в 18:30 придёт сюда, а в 19:45 пойдёт в кинотеатр «Боклан», где будет находиться…
— Благодарю вас, — перебил Миллер. — Принесите мне телефонный справочник.
Перевернув несколько страниц, Миллер нашёл кафе «Ветока» и набрал нужный номер:
— Прошу позвать Таратуру.
Личный шофёр, секретарь и телохранитель словно ждал этого звонка. Через двадцать секунд он был у телефона:
— Слушаю, шеф.
— Немедленно приезжайте! — приказал Миллер.
— Через восемнадцать минут буду, — ответил Таратура и повесил трубку.
— Эдвард, я знаю, что-то случилось, — сказала Ирен.
Миллер ничего не ответил и молча прошёл в свой кабинет. Там и застал его Таратура. Профессор не сидел на месте, он ходил по комнате, с явным нетерпением ожидая телохранителя. Сначала Таратуре показалось, что профессор взволнован, но когда свет лампы осветил его лицо, Таратура понял, что заблуждается. Перед ним опять был традиционно спокойный Миллер.
— Как идут дела, инспектор? — спросил Миллер, хотя было ясно, что он ждал Таратуру не для того, чтобы задать ему этот вопрос.
— Есть любопытные детали.
— Например?
— Кербер и Луиза — любовники!