Повадки диких зверей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зверям-землероям (в частности, цокорам, слепышам, кротам) свойственно стремление незамедлительно устранять повреждения, наносимые их подземным коммуникациям. Они осуществляют ремонт, даже если это связано с большими затратами энергии. Проникновение света в разрушаемое убежище заставляет многих животных, не решившихся на прорыв или агрессию, уходить в темноту или в тупике спрятать голову в темное место, повернуться к врагу задом. Падение вместе с поваленным деревом почти никогда не наносит зверю увечья.

Существующие способы изгнания зверя из убежища основаны на разных принципах: создания в норе дискомфорта и условий, препятствующих нормальной жизнедеятельности (выливание, выкуривание, газация); выпугивания, т. е. использования оборонительной реакции (сотрясение убежища, громкий звук, внесение постороннего предмета); использования ориентировочно-исследовательского рефлекса, любопытства (когда зверь добровольно покидает убежище); применения длительной осады, влекущей за собой чувства голода и жажды; разрушения убежища, а также применения силы (когда зверь извлекается из норы собакой или человеком, иногда с помощью предмета, облегчающего схватывание животного).

Применение каждого способа (кроме использования любопытства) влечет за собой стрессовую реакцию, сдвиг физиологических показателей, приводящих иногда к шоковому состоянию и даже смертельному исходу. Интересно, что физиологическая реакция животного на беспокойство, пугающие стимулы в убежище и вблизи него может отличаться от реакции, наблюдаемой у зверька в неволе. Например, у сурков, находящихся в норе или возле нее, лай собаки или крик человека, радио или звук горна вызывали брадикардию — замедление работы сердца (пульс становился реже). У сурков, находящихся в клетке, данные раздражители вызывали обратную реакцию — тахикардию, т. е. учащение пульса [2131. Следует учитывать, что жизнь дикого зверя постоянно связана с опасностью, борьбой и стрессовые воздействия являются для них естественными. Поэтому хозяйственно оправданное беспокойство зверей в убежище (с целью отлова, переселения и т. д.) не должно быть исключено из арсенала биотехника.

Эффективность способов выпугивания зверей из убежища зачастую определяет степень их соответствия естественным экологическим раздражителям. Иногда имеют успех воздействия, ничтожные по своей разрушительной силе или вообще не имеющие таковой. Нередко животных изгоняют из убежища не сильные и резкие звуки, а тихие, имитирующие царапанье когтей, шипение змеи и другие подобные сигналы животного происхождения. Жердь, засунутая в берлогу, оказывается неэффективной, а палочка, пахнущая слюной человека, заставляет медведя выдать свое присутствие. Порой резкий выдох в нору оказывается более результативным, чем громкая речь или даже выстрел. Возможно, фырканье, уханье, шипение являются филогенетически более древними сигналами тревоги и угрозы и более свойственны млекопитающим, чем крики.

Всякий зверь, загнанный на дерево, большее внимание обращает на собаку, а не на человека. Очевидно, в процессе филогенеза инстинктивный страх перед хищником сформировался раньше. Человек — сравнительно недавнее явление в природе, и реакция на него, возможно, еще не сделалась наследственной. Экологически адекватные раздражители — не использованный полностью резерв средств управления поведением животных.

При беспокойстве зверей в убежище следует учитывать их видовые особенности. Барсуки и еноты-полоскуны служат примером стойкости в этом отношении. Упорнее держатся животные в убежищах, которые наиболее прочны и надежны. В то же время дупла, в которых спасаются полоскуны, не прочнее дупел, в которых прячутся соболи, куницы и другие звери, однако еноты более непреклонны. С видовыми особенностями связано и противостояние зверей отдельным видам беспокойства. Способ выкуривания, например, наиболее успешно используется в отношении соболя и хомяков, тогда как для других видов он в большинстве случаев малоэффективен. Кошачьи, по-видимому, чувствительны к сотрясению убежища, сопровождаемому звуком. Внесение посторонних запахов в логово особенно эффективно по отношению к волку и лисице — видам, имеющим чуткое обоняние и повышенную осторожность. Бобр не делает попыток выскочить в прокопанный над гнездом шурф, тогда как барсук, например, часто прибегает к этому пути, ища спасения.

Стойкость вида к тому или иному способу выживания его из убежища сочетается со стойкостью и к другим способам. Различия в поведении при беспокойстве в убежище свойственны даже близким видам. Например, соня-полчок, потревоженная в гнезде, бежит вверх по стволу, а лесная соня прыгает вниз. Соболь, выскакивая из дупла, стремится чаще всего, если к тому нет препятствий, убежать по земле, лесная же куница, покидая дупло, взбирается обычно по дереву и при опасной ситуации уходит верхом.

Последовательность выхода животных разных половозрастных групп при выпугивании их из норы тоже связана, по-видимому, с видовыми особенностями.

В поведении животных, выживаемых человеком из убежища, наблюдается и значительная индивидуальная изменчивость. Прослеживаются все варианты тактики: от немедленного побега до упорства смертника. Это связано с тем, что большинство используемых воздействий экологически не адекватно, и у зверей не выработалось в процессе эволюции инстинктивной биологически целесообразной реакции. Ни резкое сотрясение, ни посторонний предмет, вводимый в нору, и многие другие применяемые воздействия не характерны для естественных коллизий. Реакция же с использованием рассудочных способностей, сообразительности затруднена сложностью складывающихся ситуаций. Любой избранный вариант спасательных действий связан с риском, и результат его труднопрогнозируем. Попытка неожиданного стремительного побега из осажденного убежища может принести как спасение, так и смерть. Упорное затаивание в надежной норе часто сулит свободу, когда у врага не хватает сил или терпения.

Поведение животных, выживаемых из убежища, в значительной степени зависит от того, насколько убежище может служить крепостью. Если нора капитальна, выкопана в каменистом грунте, имеет многочисленные ходы на различных уровнях, то изгнать зверя из нее чрезвычайно трудно. Выгнать каменную куницу из дупла значительно проще, чем из каменистых россыпей или расщелины скал. В эфемерном убежище изгоняемый зверь не упорствует. Если грунт мягок, сурок, суслик или барсук закапываются глубже, при твердом же грунте такие попытки ими не предпринимаются.

Находясь в разрушаемой норе и при беспокойстве иного рода, звери ведут себя в отношении человека и собаки более решительно и смело, чем вне укрытия. Временное или чужое укрытие покидается ими быстрее, чем собственное, постоянное. Во временной норе зверек сидит после ухода человека не столь долго, как в жилой. Животные-новоселы при выживании их покидают убежище быстрее, чем аборигены. Но звери, которым несвойственно использование убежища, забравшись в случайное укрытие или чужую нору, сидят в ней прочно. Примером могут служить зайцы русаки и беляки, при случае скрывающиеся в подснежных пустотах. Понимание спасительности убежища доступно, по-видимому, и животным тех видов, которым вообще несвойственно использование его.

Существенным фактором, определяющим поведение зверя при его выживании из убежища, является исходное эмоциональное состояние. Если зверь был предварительно напуган или преследуем собакой, он особенно упорствует. Скрывшаяся в норе раненая особь не расстается с ней до последнего. Время пребывания в убежище зверя в основном пропорционально продолжительности испугавшего его шума, силе пугающих воздействий. Глубина ухода в нору тоже зависит от степени испуга. Если зверь решился выбраться из осажденного убежища, но, не прорвавшись, успел вторично скрыться в норе, все последующие попытки изгнать его оттуда бесполезны.

Реакция зверей на выпугивание из убежища и степень затаивания в нем колеблются по годам. При высокой численности зверьки обычно ведут себя менее осторожно, а при низкой наблюдается обратное явление, например, белкам затаивание в такое время более свойственно. Поведение зависит и от количества зверьков в убежище, одиночные звери более осторожны.

Использование убежища для спасения от врага колеблется по сезонам. Из 40 найденных летом с помощью собаки соболей ни один не был загнан в убежище, а осенью каждый десятый соболь был добыт из дупла. Чем ближе к зиме, тем выше процент обнаруженных в дупле соболей. Это связано, очевидно, с тем, что зимой у соболя понижается активность, тогда как летом он возбужден в связи с гоном (Раевский, 1947).

Выживаемый зверь покидает убежище, учитывая защитные свойства биотопа. Полуводные животные уходят в воду, и поведение их при этом зависит еще от уровня воды. Если водоем глубок, бобр легче покидает нору, чем когда он мелок: в мелководье зверь, убежав, имеет мало шансов остаться незамеченным. Белка, спасаясь от преследования собакой на дереве, упорно сидит на нем, если оно оказалось старым кедром, и быстро уходит с легко просматриваемой лиственницы или сушины.

Возврат в разрушенную нору изгнанных обитателей зависит от степени ее разрушения. Повреждение нежилых сооружений зверей (например, бобровых плотин) не вызывает у них особого усиления осторожности. Некоторые животные проявляют значительную консервативность в пользовании логовом, например бобры, барсуки, волки. Если в отношении барсуков и бобров можно предположить, что это связано с прочностью и надежностью убежищ, то к поведению волков это объяснение не подходит. У них многократный вывод щенков в одном и том же логове, несмотря на регулярные разорения их человеком, связан, видимо, с дефицитом подходящих для этого укромных мест.

У диких животных прослеживаются два противоположных направления адаптаций, позволяющих спастись при нападении врага. Они имеют место и в поведении зверей, выживаемых из убежища. Первый путь — оказание сопротивления, т. е. активный путь борьбы. Второй путь имеет противоположный характер и заключается в снижении сопротивления до впадения в каталептическое состояние, что снижает агрессивность врага и в ряде случаев также позволяет сохранить жизнь. Если адаптации первого направления широко распространены, то приспособления противоположного характера встречаются редко. Примером их может служить поведение енотовидной собаки и корсака.

Поведенческие адаптации некоторых видов зверей основаны на использовании непрочности их убежищ. Например, у многих тушканчиков, как отмечалось, конец норы или одного из отнорков близко подходит к поверхности земли и при опасности зверек, проламывая тонкую корочку почвы над головой, выскакивает наружу там, где его не ожидает враг. Эффект неожиданности способствует спасению беглеца. Суслик-песчаник быстро зарывается в глубь песчаной почвы, что нередко спасает его от преследователей.

Даже осторожное посещение во время половодья островов, на которых концентрируются спасающиеся животные, приводит к тому, что многие из них уплывают и гибнут в воде, не достигнув суши. Работы по снятию зверьков имеют смысл лишь при их умелом исполнении и высокой организации в годы особенно сильных разливов.

Зверь одного и того же вида ведет себя по-разному в зависимости от защитных свойств укрытий. Находясь на отстое, животное, возможно, понимает, что падение со скалы влечет за собой гибель и поэтому позволяет чуть ли не вплотную приближаться собаке или надевать на себя петлю, хотя в другой ситуации эти действия врагов вызвали бы у него паническую реакцию. Таким образом, животные способны дифференцировать степень опасности.

Выглядывая из убежища, зверек имеет возможность уловить обстановку и ведет себя в соответствии с ней. Двух собак соболь боится больше, чем одну, человека боится меньше собаки. В животном заложена способность правильно оценивать поведение своего врага. Зверь улавливает, видят его или нет, сосредоточен противник или отвлекся. Чаще всего побеги из убежища осуществляются именно в эти мгновения, исчисляемые секундами. Затаившийся зверь недвижим, пока его глаза не встретились с глазами врага. Очевидно, животные усвоили эмпирическое правило: пока мои глаза не встретились с глазами врага, есть надежда, что я останусь незамеченным.

Попадая в критическое положение, звери большинства видов предпринимают отчаянную попытку спастись, когда становится ясным (очевидно, и для зверя тоже), что дальнейшая пассивность бесполезна, и пытаются прорваться сквозь окружение. Действия зверя, покинувшего осажденное убежище, почти всегда целесообразны, способствуют его спасению и направлены на исчезновение или укрытие в другом убежище. Если ход в нору засыпан снегом или землей, животное не роет новый ход, а раскапывает имеющийся.

Некоторые особенности поведения зверя, осажденного в убежище, позволяют предполагать наличие у него некой сообразительности. Особенно часто она может усматриваться в наиболее экстремальных условиях, когда спасение жизни зависит от единственного правильного действия и зверька от поимки или гибели отделяют минуты или секунды. Возможно, имени о в таких критических ситуациях возникает обострение рассудочной деятельности. Именно перипетии непосредственной, конкретной борьбы служат катализатором разумного поведения.

ПОВЕДЕНИЕ ПРЕСЛЕДУЕМОГО ЗВЕРЯ

Цели преследования зверя могут быть различными: догнать, чтобы поймать живым или застрелить, сделать с него фотоснимок, обессилить животное или поставить в условия, исключающие эффективное сопротивление, а затем окольцевать его. Преследуют, чтобы направить стадо или отдельную особь к определенному месту. Натуралист занимается троплением (что нередко представляет собой преследование в медленном темпе) с целью исследовать поведение и образ жизни зверя, а иногда, чтобы приучить к себе и тем самым облегчить дальнейшие наблюдения. Подчас преследуют стадо, чтобы сосчитать в нем количество особей. Иногда преследование возникает случайно: при совпадении направлений движения животного и транспортного средства, при одновременном использовании дороги. В зависимости от этих целей и от особенностей поведения животного преследование может вестись пешком, на лошади, с использованием собаки, автомобиля, самолета или моторном лодки и других средств передвижения.

Независимо от целей и способов существо преследования остается тем же. Большей частью это погоня. В. И. Даль дает следующее определение данному слову: «гоньба вслед за кем-то, для догнанья, для настиженья, для поимки». В нагнем случае преследование и погоню не всегда представляется возможным разделить: темп движения преследователя не может быть четким признаком, поскольку скоростные возможности и выносливость зверей различны. Поэтому слова «преследование» и «погоня» мы употребляем в качестве синонимов.

Если существо преследования всегда остается единым, то его характер может быть разным в зависимости от способа реализации. Например, различна скорость погони (всадник движется быстрее человека на лыжах, а самолет — автомобиля), есть разница и в способности преодолевать препятствия (пеший человек может двигаться, как и зверь, по бездорожью, для лыжника глубокий снег не препятствие).

Повадки зверей, преследуемых разными способами, имеют не только сходство, но и существенные различия. Например, реакции на автомобиль и самолет неоднозначны, так же как отношение зверя к собаке и человеку. Знание различий важно в практической деятельности людей, имеющих дело с дикими животными, поэтому мы рассматриваем поведение зверей, разделяя его в зависимости от метода преследования.

РЕАКЦИЯ ЗВЕРЕЙ НА СРЕДСТВА СУХОПУТНОГО

ТРАНСПОРТА