Повадки диких зверей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поведение белки на дереве зависит от поведения нашедшей ее собаки. Если последняя облаивает спокойно, зверек обычно не пугается и сидит открыто на ветке дерева, а при энергичном, азартном облаивании нередко затаивается в кроне дерева. Белка, облаянная собакой, при подходе охотника затаивается в различных позах. Наиболее часто сидит поперек ветки, сгорбившись и опустив голову вниз, поворачивая ее в сторону, где находится собака. Иногда затаивается, вытянувшись по стволу дерева вниз головой. Если собака «вежлива», белка затаивается примерно в середине кроны. Когда же собака облаивает азартно, белку нужно высматривать в 1,5–2 м от вершины. Если облаивание прекратится и охотник через некоторое время издаст звук «кырр», зверек, заглядывая на него, слегка наклонит голову набок и тем самым выдаст свое местонахождение.

Белки того участка леса, где постоянно проводились испытания собак и регулярно выкладывалась подкормка, при облаивании очень сильно затаивались, и выпугнуть их ударами по стволу не всегда удавалось. Чтобы убедиться, что облаивание не было пустым, приходилось залезать на дерево и в этом случае удавалось зверька спугнуть. Облаиваемая собакой белка иногда начинает уходить верхом, по кронам деревьев. Большей частью она проходит небольшое расстояние, обычно в пределах 30–60 м, но как только доберется до больших деревьев с густой кроной, ее выпугнуть оттуда трудно. Иногда встречается очень прыткий зверек, который быстро уходит верхом деревьев, пробегая с редкими остановками до 500–600 м.

При попытке вытащить белку из дупла рукой она нередко выскакивает наружу, цепляясь при этом за одежду человека. В период беременности самки возбужденно реагируют на каждое беспокойство их в гнезде, выскакивают из него при малейшем шорохе, могут с первого же раза и сменить гнездо. Наблюдали случаи, когда белка после того, как ее выпугнули из гайна (там были еще четыре слепых бельчонка, которых человек осмотрел), вернулась с цоканьем из леса минут через пять, долго обнюхивала детенышей, а затем, взяв одного в зубы, унесла в лес. Вскоре она, явившись вновь, утащила второго детеныша, а затем и третьего. Как выяснилось, детей она переносила в дупло недалеко стоящей сухой сосны.

Некоторые белки довольно спокойны и после рождения бельчат сидят в гнезде крепко. В условиях неволи можно снять дуплянку, поставить ее на пол, открыть и потрогать самку, которая большей частью лежит, прижавшись к детенышам. Однако зверек может сделать резкий выпад передними лапками. По наблюдениям Э. Кудрявцевой, при последующих осмотрах растущих бельчат наиболее спокойные самки сидят рядом с дуплянкой, другие же, более агрессивные, способны подскочить к человеку и ударить его по лицу или рукам передними лапками. Кормящие белки могут таскать бельчат, если те имеют запах постороннего человека, но мирятся с запахом человека, ведущего уход за ними. Потревоженные бельчата мгновенно зарываются в подстилке, в которой имеются ранее сделанные ими «карманы». Примерно с месячного возраста у зверьков появляется оборонительная реакция. С приближением руки человека бельчонок издает характерный крик и хватается за нее лапками.

В темнохвойных лесах упавшая после выстрела белка всегда стремится взобраться снова на дерево и укрыться в его кроне. В лиственничных лесах раненый зверек, сбежав с дерева, иногда скрывается в каменистой россыпи [10]. Если белка после первого выстрела не упала на землю, а, уцепившись лапой, осталась на дереве, последующие выстрелы не производят на нее такого сильного действия, как первый, и, чтобы сбить ее, приходится стрелять несколько раз. Когда на дереве сидят 6–7 белок (это бывает в период гона или во время миграций), падение после выстрела сидящей ниже всех не вызывает беспокойства среди остальных, а если падает верхняя, остальные разбегаются. Писк раненого зверька также поднимает тревогу среди других.

ЛЕТЯГА (Pteromys volans). При ударе по стволу летяга выскакивает из дупла и, немного пробежав по дереву, прижимается к коре, накрывшись хвостом. Если не пугать зверька, он, пробыв в таком положении некоторое время, не торопясь, поднимается выше, к вершине, время от времени делая остановки. Сильно напуганная летяга, выскочив из дупла и взобравшись вверх по стволу, прыгает, распустив перепонки. Планируя, она постепенно снижается к одному из близлежащих деревьев. При посадке зверек хватается не за ветки, а за ствол, и не прямо, а по касательной. Иногда, добравшись до вершины, зверек затаивается, не реагируя даже на летящие в его направлении палки.

СУСЛИКИ. Суслик, находящийся у норы, с приближением человека встает столбиком и начинает посвистывать, подпустив же его на 10–15 шагов, а иногда и ближе, скрывается в нору. Кормящийся суслик в подобной ситуации убегает к ближайшей норе, у входа останавливается и внимательно наблюдает за развитием событий. При этом он вытягивается, резко подняв голову и хвост. Затем, сделав энергичное движение хвостом вверх, зверек скрывается в норе. Обычно суслик не уходит в глубь норы, а ждет человека, находясь поблизости от входного отверстия. Используя эту способность, предварительно засовывают в нору прут с крючком, с помощью которого нередко извлекают зверька.

Реакция суслика на беспокойство зависит от убежища, в котором он находится. Зверек весьма осторожен при выходе из жилой норы. Из временной же норы, в которую его загнали, он выскакивает через несколько минут после того, как стихнут шаги удаляющегося человека. Срок пребывания суслика во временной норе пропорционален продолжительности шума, произведенного человеком у норы. В отдельных случаях зверьки отсиживаются до 80 мин, а иногда даже прорывают отдельный ход, не попадая в ловушку.

Скорость появления суслика после вливания в его нору воды различна и зависит от глубины норы. Чем она короче, тем быстрее заполняется водой, и это заставляет грызуна покинуть убежище. Обычно суслик появляется через несколько секунд. Он часто моргает, щурится и фыркает, стараясь освободиться от попавшей ему в рот и глаза воды. При извлечении из норы мокрого зверька нужна быстрота и сноровка, так как он кусается. Некоторые особи успевают развернуться задом и, упираясь в стенки норы, сопротивляются — не сдвигаются с места и при новых порциях воды, и при тыкании палкой.

При выливании краснощеких (Citellus erythrogenys) и длиннохвостых сусликов (С. undulatus) в Западной Сибири в зависимости от грунта, влажности почвы и глубины норы требовалось от четверти ведра до 5 ведер. На извлечение одного суслика уходит в среднем 10 мин. Из норы выходят обычно чуть более половины зверьков, остальные отсиживаются в отнорках или во вторых ходах, а некоторые успевают забить проход земляной пробкой, не дающей возможности воде проникнуть вглубь. Наиболее применим способ выливания сусликов по весне, когда земля пропитана влагой.

Суслик-песчаник (С. fulvus) при наполнении норы водой, очевидно, постепенно поднимается к выходу, поскольку его мордочка показывается чаще всего, когда вода поднимется до 20–30 см от выхода. Зверек появляется из норы с поднятой головой, глаза обычно бывают закрыты. Если ловец не успевает схватить зверька, тот вновь уходит в нору. Дополнительное ведро заставляет его появиться снова, но теперь он явно обессилен и не делает попыток сопротивляться, а выбравшись наружу, первое время не пытается бежать. Суслик-песчаник при виде подводы с бочкой воды часто заскакивает во временную неглубокую нору, что облегчает его выливание оттуда.

При раскопке норы суслик стремится уйти, зарываясь в землю, и закрыть за собой ход. Тонкопалый суслик (Spermopliilopsis leptodactylus), почувствовав опасность, так быстро зарывается в песок, что настичь его удается редко.

СУРКИ. При подходе человека эти зверьки оповещают своих сородичей об опасности свистом и скрываются в норах. После ухода человека, посетившего нору, первыми выходят из нее сурки, занимающие более высокое иерархическое положение. Это подтверждают данные лова капканами: в первую очередь в них попадают самцы. Например, при отлове серого сурка в Киргизии в июле 1970 г. из 242 пойманных особей 165 оказались самцами и 77 самками. Интересно, что первый выстрел часто не пугает сурков, и только после второго, а иногда и нескольких оставшиеся в живых зверьки скрываются в порах.

В 1977 г. в первой половине июня сотрудники Карагандинского областного общества охотников отловили путем заливания нор водой 1000 сурков [55]. Сурков, кормящихся далеко от своих нор, вспугивал мотоциклист, двигавшийся впереди бригады ловцов. Зверьки прятались во временные норы. Затем их выгоняли оттуда, используя поливочно-моечную машину; емкости одной автомашины (3,4 м³) хватало на выживание зверьков из 4–6 временных (менее глубоких, чем постоянные) нор. Сурки начинали выходить, когда нора почти полностью заполнялась водой. Из одной норы изгоняли до 10 зверьков. При ловле сурков следует учитывать тот факт, что сеголетки иногда не способны быстро покинуть нору (особенно жилую, глубокую) и погибают. Изгнание сурков из нор водой более или менее эффективно лишь в равнинной местности. В горах при наличии у этих зверьков разветвленных нор, расположенных на раз поп высоте, им удается находить спасение в отнорках, находящихся выше уровня тех, которые залиты водой.

Попытки изгнания сурков из нор способом выкуривания не всегда успешны. При выкуривании хлорпикрином около 50 % зверьков погибают в норах. Затравка нор сурков цианплавом в долине р. Баянкол (Терскей-Алатау) привела к ускоренному «пробкованию» сурками нор и к полному залеганию их в спячку.

При ловле сурков капканами для ускорения выхода зверьков из нор испытывали глиняные шары, смоченные хлорпикрином. При ровном рельефе эффективность возрастала в 2–3 раза, в горах же эффект был незначителен.

Попытка поймать бодрствующего сурка путем раскопки его норы тоже редко кончается успехом.

ХОМЯК (Gricetus cricetus). Выжить его водой из норы труднее, чем суслика. Зверек иногда забивает ход землей, и следующая порция влаги не достигает дели. В период снеготаяния хомяк острее реагирует на холодную воду и быстрее покидает убежище. По мере заполнения норы водой он постепенно продвигается все выше, максимальная задержка происходит перед самым выходом наружу. Учитывая это, ловцы до подачи воды в нору вводят в нее прут с крючком, с помощью которого зверька извлекают наружу, тем самым затрачивая меньше и воды и времени. Первой из норы всегда появляется самка, а за ней детеныши. Устраивая норы, хомяки, по-видимому, могут выносить землю наверх в защечных мешках, так как у некоторых самок, выскакивающих из нор, защечные мешки бывают наполнены землей. Хомяк, изгнанный из своей норы водой, бежит к норе своего соседа — эту особенность охотники используют для поиска следующих нор.

Хомяков можно выгнать из нор и дымом, причем выкуривание их сернистым газом более эффективно, чем хлорпикрином. Однако при накачивании в нору газа зверьки часто затыкают ее изнутри земляной пробкой, что снижает эффективность истребительных работ.

Если в нору ввести длинный гибкий прут, хомяк обнаруживает себя фырканьем и ворчанием, а иногда хватает прут зубами. При раскапывании убежища этот зверек не всегда ожидает развязки, часто, проскользнув между лопатами ловцов, он пытается выбраться наружу.

БОБР. Для регистрации звуков, издаваемых бобрами в их норах и хатках, колышком протыкали отверстие диаметром 3 см, через которое вводили микрофон на расстояние, равное толщине стенки убежища. Наблюдения велись в 7 поселениях на протяжении трех лет подряд. Бобры не реагировали на появление незнакомого предмета в убежище: благополучно выводили потомство и жилых помещений не оставляли (Пукинская, 1981).

Чтобы выпугнуть бобра из норы, достаточно бывает стукнуть палкой в месте предполагаемого логова. Однако некоторые особи затаиваются у выхода из норы, и тогда не помогает и металлический щуп.

При выпугивании обычно первыми покидают норы годовалые звери, а за ними взрослые. Сеголетки ведут себя по-разному: четырехмесячные и пятимесячные бобрята чаще убегают вместе с годовалыми, а совсем маленькие затаиваются и могут остаться незамеченными. Наткнувшись на сачок, бобр нередко кидается обратно в нору.

Бобры, живущие одиночно или пришедшие в новые места, при изгнании из убежища стараются вести себя бесшумно, а напуганные стремглав бросаются в воду и, скрывшись, затихают. Бобры в колонии или имеющие щенят часто ведут себя по-другому. Весной, во время разлива, при осмотре человеком временных убежищ, в которых есть сеголетки, иногда можно видеть ныряющего с шумом вблизи лодки зверя. Известен случай, когда после осмотра убежища, в котором оставался бобренок, взрослый зверь, выскочивший чуть ранее, подплывал совсем близко к лодке и с шумом нырял. И когда лодка стала отплывать, он сопровождал ее метров сто, продолжая нырять. Шумное ныряние с двойными ударами хвоста о воду наблюдается и в тех случаях, если один из бобров, потревоженный во временном убежище, стремится предупредить остальных членов семьи о приближении опасности. Его сигналы слышны на сотни метров.

При осмотре человеком логова, в котором есть новорожденные, самка неохотно покидает убежище. Бобрята, которых брали в руки, при повторном осмотре логова нередко оказываются мертвыми, а иногда исчезают — видимо, самки переносят их в другое место (Дьяков, 1975). При начавшемся разрушении убежища многие бобры покидают его, уходя в воду.

Будучи раскопанным, бобр старается спрятать голову в место, куда еще не проник прямой свет. Однако нередко случается, что отдельные особи идут напролом, пытаясь прорваться сквозь поставленные сетчатые сачки или вылезают через прокопанные шурфы на поверхность и обращаются в бегство, а некоторые оказывают сопротивление и даже бросаются на людей. Как и барсуки, бобры привержены к своему жилищу и не покидают его насовсем, когда часть семьи бывает выловлена людьми.

В Волжско-Камском регионе норы, в которых летом отлавливали бобров путем выпугивания через выкопанные сверху колодцы (при условии последующей их заделки), осенью обычно оказывались обитаемыми. Охотно кормятся корой осины, срезанной бобрами, лоси и иногда проваливаются в ходы бобровых нор ногами, однако это не вызывает уход бобров из поселений. При разрушении бобровых плотин звери в первую же ночь приступают к их восстановлению. Иногда возникает своеобразный поединок: люди, которым почему-либо не угоден высокий уровень воды, многократно ломают сооружения бобров, а они каждый раз ремонтируют их. Однако длительного беспокойства они не выдерживают — покидают свои убежища и переходят в новые, часто менее благоприятные, и о более спокойные места.

ВОДЯНАЯ КРЫСА. Потревоженный зверек быстро покидает свое убежище и спешит скрыться, ныряя в воду. Плывет он с открытыми глазами. Удалившись на 3–4 м и вынырнув, затаивается в нанесенном растительном мусоре или у затопленного дерева, выставляя при этом лишь копчик морды. Если опасность миновала, через несколько минут он снова ныряет и возвращается в нору. С приближением охотника водяные крысы, спасающиеся на кустах во время половодья, близко подпускают его, а потом пробуют скрыться среди ветвей и лишь в крайнем случае бросаются в воду и пытаются спастись вплавь. Убитый зверек в воде не тонет. При зажигании травы на островках, не затопленных водой во время половодья, водяные крысы, сидящие в норах, выскакивают из пых, как только пройдет пожар, — этим пользуются охотники.

ТУШКАНЧИКИ. Выливание водой тушканчиков не всегда приносит успех, так как зверек нередко выбирается не через отверстие, залитое водой, где его ждет ловец, а через запасной выход, прикрытый тонким слоем почвы и поэтому незаметный. Во временной норе тушканчик зачастую, оставив открытым наружное отверстие, забивает ход пробкой земли. В этом случае вода наполняет норку, но зверек не появляется. Определить присутствие тушканчика в норе можно, опустив в нее прутик, при этом обычно слышно ворчание зверька.

Гребнепалый тушканчик (Paradipus ctenodactylus) при раскопке его горы старается спастись, зарываясь в глубину, слышатся характерные правильно чередующиеся двойные удары «тук-тук». Песок он роет главным образом передними лапками, очень редко резцами, а отбрасывает его назад длинными задними лапами. Если нору большого тушканчика раскапывать со стороны главного входа, зверек обязательно воспользуется запасным выходом. Чтобы этого не произошло, ловец каблуком затыкает его. Трехпалый карликовый тушканчик (Salpingotus crassicaudata) при раскопке его убежища также почти всегда выскакивает в один из отнорков, доведенный почти до поверхности песка, но оставленный закрытым. Малого тушканчика (Allactaga elater) при раскопке его норы очень редко удается обнаружить в гнезде: зверек уходит из него при первом же появлении опасности.