' придут сюда!
— Ну и что? Пусть приходят, — выпятил губу чемпион. — Неужели я не смогу защитить тебя?
— Я не хочу, чтобы меня защищали! Я хочу, чтобы мне не угрожали! Поехали отсюда!
— Ой, ты сейчас такая смешная, — заметил Миша, протягивая ей несколько «зеленых», — губки так трясутся… слезки капают…
Жанна чувствовала, что по лицу уже текут горячие потоки.
«И ему это смешно?! Мои страдания — это смешно?!»
— Поедем, поедем! Пожалуйста, поедем! — уже в голос рыдала Жанна, стуча кулаками в переднюю панель.
— Машину мою ломать не надо, а? — досадливо начал Миша. — Она больших де…
И тут с оглушительным треском на Мишиной машине разлетелось заднее стекло. Фонтан осколков засыпал салон, краем глаза Жанна увидела, что кто-то пытается открыть дверь с ней рядом. Она мертвой хваткой вцепилась в рукоятку, одновременно пытаясь упрятать голову куда-нибудь пониже. То слепое, вязкое и тяжко-непреодолимое, приближение чего она почувствовала, как раз проходило над ней, обдавая могильным холодом и все глубже вдавливая в кожаное сиденье. Кажется, она краем уха слышала крики, вой сирены, еще какой-то шум и ругань, топот ног…
— …Прекрати истерику, ну!
Жанна с трудом выкарабкивалась из остатков этой массы, которая только что чуть не поглотила ее. Она еще не могла сдержать рыданий, но уже чувствовала, что они едут по ночному шоссе, очень быстро, что Миша жутко зол, раздражен и раздосадован.
Прохладный воздух, теперь продувавший «джип» насквозь, чуть успокоил Жанну. Подняв голову, она с запоздалым ужасом увидела, что в относительно целом лобовом стекле красуются два пулевых отверстия.
Жанна трясущимися руками отыскала в сумочке платок и вытерла глаза.
— В нас что… стреляли?
Миша не ответил, сосредоточась на дороге.
— Я спрашиваю — в нас стреляли?
— Да, да! — рявкнул Миша. — Стреляли…
— О господи, я знала, знала, что так будет!
— Да что ты знала!.. Знала она, — зло и грубо пробормотал он.
Слезы у Жанна все никак не останавливались, но отчаяние и страх постепенно откатывали, оставляя гулкую пустоту.
— Я же всегда знаю, что что-то должно случиться, и просила тебя ехать! Я же тебя умоляла! Почему ты не послушал?
Платок уже был мокрым и черным от смывшейся туши.
— Хотел разобраться с этими придурками, — сдавленно нехотя ответил Миша, резко тормозя на светофоре — они уже въехали в Москву.
— Почему это надо было делать при мне? Я же просила, просила уехать!
Жанне снова захотелось расплакаться, но она сдержалась. Из автомобилей рядом за ними наблюдали какие-то люди. Один ловил их в камеру мобильника.
Жанна увидела, что разбито не только заднее но и левое боковое стекло. «Еще бы — вдрыз побитые едем… В милицию не хватало попасть».
— А я вот взял и не уехал, — наконец ото звался Миша.
— Да, и тебя, кажется, очень позабавило мое состояние? Хороша благодарность за помощь, ничего не скажешь!
Миша слегка дернул головой и не ответил. Скорость пришлось сбросить — город будто и не собирался ложиться спать, движение было весьма активное.
До дома они доехали молча. Миша не счел нужным даже извиниться.