Она не отвечала. Через несколько секунд он заговорил снова:
— Как Беатрис?
— Играет во дворе с ребятами.
— Это хорошо. Очень полезно. Хоть повеселится.
— Да уж побольше моего.
— Ты не права. Конечно, жизненную силу она унаследовала от Сантьяго, но и от тебя тоже.
— Именно что от Сантьяго.
— И от тебя. Просто теперь ты сдала.
— Может, и так. Понимаешь, я не вижу выхода. И потом, работа очень нудная.
— Найдешь другую, поинтересней. А пока потерпи.
— Ты еще скажи, что мне повезло.
— Вот именно, повезло.
— Скажи, что не всем высланным досталась такая работа. Шесть часов в день, два выходных.
— Не всем высланным досталась такая работа и так далее. Сказать, что ты ее заслужила, потому что лучшей секретарши и не найти?
— Скажи. Только от этого я и устаю. Было бы занятней, если бы я иногда ошибалась.
— Навряд ли. Может, ты и устаешь от хорошей работы, но шефы чаще устают от плохой.
Она опять не ответила, и он снова заговорил:
— Могу я сделать тебе одно предложение?
— Можешь, только честное.
— Скажем так, получестное.
— Значит, и можешь наполовину. Ладно, говори.
— Хочешь, пойдем в кино?
— Нет, Роландо.
— Картина хорошая.
— Верю. Вкус у тебя есть. В чем, в чем, а в кино ты разбираешься.
— И потом, это хоть немного смело бы с тебя паутину.
— Я на свою паутину не жалуюсь.
— Тем хуже. Повторяю предложение. Хочешь, пойдем в кино?
— Нет, Роландо. Спасибо тебе большое. Я совсем умоталась. Если бы не Беатрис, честное слово, легла бы без ужина.
— Опять нехорошо. Самое худшее — сдаться под тяжестью будней.