— Вот и молодец. Пьем, гуляем!
Они уселись у окна. Молодой элегантный человек, сидевший за соседним столиком, окинул их внимательным взглядом.
— Прекрасно, — шепотом сказала Селия. — На нас еще смотрят.
— Тебя это радует или огорчает?
— Сама не знаю. Как когда. Если я в хорошем настроении и, что греха таить, хорошо выгляжу…
— Нет, а сейчас?
— Огорчает.
— И то слава богу.
Официант поставил на столик два бокала.
— За твое счастье!
— За счастье и свободу!
— Неплохой тост.
— Кажется, это лозунг Артигаса[13].
— Правда? Откуда ты знаешь?
— Прожила бы ты столько с Сантьяго, тоже бы знала. Он на Артигасе просто помешался.
Селия отхлебнула глоточек.
— Какие у тебя новости?
— Да как всегда. Пишет часто, если его за что-нибудь не накажут. Держится хорошо…
— А могут его скоро выпустить?
— Могут-то могут, да навряд ли…
Улица в этот час была не слишком привлекательной, но женщины молча глядели на машины, на переполненные автобусы, на старушек с собачками, на многоречивых нищих, на оборванных детей, на детей приличных и на полицейских. Селия первая оторвалась от этого привычного зрелища.
— А ты? Ты как живешь? Устала от разлуки? Не хочешь, не отвечай.
— Я бы хотела тебе ответить, но я и сама не знаю.
— Не знаешь, как ты живешь?
— Ничего не знаю, совсем запуталась.
— Понятно.
— Может, и понятно, только на второй твой вопрос я ответить не могу. Насчет разлуки.
— А что такое?
— Ну, я терплю, и все. Притерпелась, что ли? Это странно.
— Я тебя не понимаю, Грасиела.
[13] Артигас, Хосе Хервасио (1764–1850) — деятель уругвайского национального освобождения.