Как возникли географические названия Горьковской области: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Обоснованность такого перевода этих древних слов подтверждается в значительной степени звуковым соответствием в современных угро-финских языках (так, например, слово вези означает воду в финском языке, а слово вӹт — в марийском).

Название притока Ветлуги Курдома образовано из двух слов: кур (овраг) и дом (гора), что может быть понято как указание на местность, в которой эта река течет (действительно, здесь местность по сравнению с другими местами в Заволжье более овражиста). Примечательно, что близ этой речки находится известное Богородское городище, или Сапун-гора (недалеко от Варнавина). Вероятно, со времен этого городища и существует название Курдома.

Указанными названиями не исчерпывается весь список древнейших географических названий Горьковской области (они требуют дальнейшего и специального изучения), но уже и отмеченные из них многое дают для изучения истории ее заселения, и особенно важны, наряду с археологическими памятниками, в изучении той ее части, которая не имеет письменных свидетельств[49].

Или вот еще наглядный пример значения географических названий для изучения истории заселения территории Горьковской области в древние времена. Письменные источники не указывают присутствия марийцев в правобережной части области (за исключением упоминания в начальной летописи «По Оце реце черемиса язык свой»), но много говорят о мордве, занимавшей почти всю ее территорию между Окой и Сурой. Тогда как ряд географических названий (кроме отмечавшегося выше названия Черемиска, названия рек Урга, Юнга, Виткинза, Кутко, населенных пунктов — Монари, Абатурово, Кемары, Макателем, Илево, Кубаево и другие, находящиеся в разных местах Правобережья) свидетельствуют, что здесь некогда (не позже X в.) жили марийцы, оттесненные затем мордвой к северу[50].

Писаная история заселения территории Горьковской области, с самого начала представленная далеко не полными, отрывочными и разрозненными по различным источникам сведениями, а иногда к тому же противоречивыми, началась с конца XII — начала XIII веков — со времени основания Городца и Нижнего Новгорода (1221 г.).

Как говорится в одних из первых строк «Нижегородского летописца», великий князь Константин Васильевич «повеле русским людям селитися по Оке и по Волге, по Кудьме, и на мордовских селищах, где кто нипохочет». Но еще задолго до этого русские уже жили в пределах современной Горьковской области, о чем свидетельствуют славянские могильники в междуречье Оки и Волги, относимые к X—XI векам, а также указание Лаврентьевской летописи (под 1229 г.) на Русь Пургасову (хотя летописец и не раскрывает это название, но, очевидно, под ним понимались мирные поселенцы — смерды на мордовских землях, воспринявшие некоторые обычаи мордвы, испытавшие в укладе жизни ее влияние).

На то, как давно появилось русское население на территории Горьковской области, имеются и некоторые, правда очень смутные указания в географической номенклатуре. Недалеко от Мурома, к северо-востоку от него, на берегу Оки расположено уже отмечавшееся выше село Волосово, известное по обнаруженной около него неолитической стоянке. «При произношении этого названия сейчас ударение делается обычно на первом слоге. Но возможно, что правильное ударение давным-давно забылось, а первоначально это название произносилось с ударением на втором слоге — Воло́сово, в честь древнеславянского языческого божества Велеса или Волоса, покровителя охоты, скотоводства и торговли»[51].

Несмотря на разрешение князя селиться русским людям «где кто нипохочет», вплоть до XVI века заселение территории Горьковской области, можно сказать, шло медленно. Это объясняется во многом окраинным положением в Русском государстве земель, образующих ныне Горьковскую область. Нередкие набеги татар и притесняемой русскими князьями соседней мордвы заставляли русских людей селиться поближе к Нижнему Новгороду (они надеялись в случае нападения на защиту его крепостных стен).

Прежде всего заселялось более благоприятное для занятия земледелием Правобережье, его северная часть (к северу от реки Пьяны, по которой проходила граница Руси), а также прилегающая к Волге часть Заволжья. Сначала селились в Березополье (так в старину называлась местность между Окой и Кудьмой), затем, в XIV—XV веках, стали селиться и за Кудьмой — в Закудемском стане, по реке Сундовику, причем первоначальное заселение здесь имело очаговый характер. Вместе с Белгородьем (местностью под Городцом) — это были основные места древнего, точнее со времени основания Нижнего Новгорода, расселения русских в пределах Горьковской области.

Еще позже и, несомненно, медленнее началось заселение Заволжья с его глухими лесами и болотами. «Проникновение русской этнической струи в Поветлужье началось вряд ли раньше XIV в. Первоначальное русское земледельческое население, вероятно, просачивалось на Ветлугу очень медленно, лишь местами и совершенно неорганизованно, в виде отдельных семей, селившихся здесь на свой страх и риск»[52]. При этом заселена была сначала верхняя часть Поветлужья, откуда шло его заселение русскими. Только близ самого берега Волги можно отметить более ранние в Заволжье поселения.

«Наши летописи обычно не отмечают таких «мелочей», как основание простых сел и деревень, и поэтому трудно сказать, где именно по Оке, Волге и Кудьме возникли первые русские селения Нижегородского княжества. Здесь приходится пользоваться лишь намеками и догадками. Выражение «Нижегородского летописца» — «на мордовских селищах» — указывает, что прежде всего занимались заброшенные и опустевшие мордовские селения — «веле». Это вполне естественно — новоселы садились на готовые «росчисти» и на первое время были избавлены от необходимости начать тяжелую борьбу с лесом. Таких селищ после татарского погрома было, вероятно, не мало»[53].

На основании исторических документов можно указать как на определенно существовавшие в пределах современной Горьковской области еще до XVI века следующие населенные пункты: кроме древнейших городов Городца и Нижнего Новгорода, а также Бора, Балахны, Василёва (ныне Чкаловск), Кстова, Лыскова, являющихся в настоящее время тоже городами (они вместе составляют около трети всех городов области — 7 из 23), Курмыш (был основан на Суре, в современном Спасском районе, в 1372 году как укрепленный пункт), Новинки, Никольское, Большая Ельня (в Кстовском районе), Заборье (в Борском районе), Работки, Кадницы, Жуковка, Запрудное (в Работкинском районе), Макарьев[54], Плотинское (в Лысковском районе), Разнежье (в Воротынском районе), Дуденево (в Богородском районе)[55], Мячково (в Дзержинском районе)[56], Дальне-Константиново, Новое (в Дальне-Константиновском районе), Большое Мурашкино, Салово, Наговицино (в Больше-Мурашкинском районе), Спасское, Долгое Поле (в Спасском районе), Мигино (в Сергачском районе), Николо-Погост (в Балахнинском районе), Варнавино (в Варнавинском районе)[57]. Вероятно, существовали и некоторые другие населенные пункты.

Все эти населенные пункты (за исключением Варнавина) расположены либо на берегах Волги и Оки, либо в Правобережье на расстоянии до нескольких десятков километров от Волги (не далее этого находились и южные границы Нижегородского княжества, проходившие, примерно, по рекам Пьяне и Сереже). «Русские люди, чужую землю заняв, селились в ней по путям, дорогам. Вдаль они не забирались, чтобы среди враждебных племен быть наготове на всякий случай друг к дружке поближе. Путями, дорогами — реки были тогда. И доселе только по рекам приметны следы старорусского расселения» (Мельников-Печерский «На горах»). Но это было лишь общее правило с многочисленными исключениями: отдельные поселенцы, большей частью бортники, проникали далеко в глубь районов, занятых мордвой.

В Заволжье «лесные пространства были заселены только по южным окраинам — по раменям — вдоль левого берега Волги да отчасти по берегам ее притоков: Линды, Керженца, Ветлуги, Какши. По этим рекам изредка стояли деревушки, верстах на двадцати и больше одна от другой. Тамошний люд жил как отрезанный от остального крещеного мира. Церквей там вовсе почти не было, и русские люди своими дикими обычаями сходствовали с соседними звероловами, черемисой и вотяками; только языком и отличались от них» (Мельников-Печерский «В лесах»).

Отмеченные древние поселения Горьковской области образовали как бы каркас, ядра, от которых и вокруг которых шло дальнейшее заселение ее территории. Примечательно, что почти половина из них в настоящее время являются районными центрами, что подчеркивает их издавна проявлявшуюся организующую роль.

Как видно, среди древних поселений Горьковской области появляется несколько монастырей. Вместе с нижегородскими Благовещенским и Печерским монастырями они играли важную роль в заселении территории современной Горьковской области.

Сосредоточивая в своих руках все бо́льшие земельные владения, «монастыри прямо и косвенно оказали большое влияние на заселение внутренних и частью внешних пространств Верхне-Волжского и Окского бассейнов. Население монастырских вотчин частью раскидывалось селами, деревнями, починками на монастырских землях, а частью сбивалось около монастырей, в подмонастырских слободах и слободках, которые переживали впоследствии самые монастыри»[58].

Названия древних поселений Горьковской области довольно разнообразны и связаны частью с урочищами — Бор, Ельня, Запрудное, Плотинское, Мячково (от озера Мячковского), частью с характером самих поселений — Городец, Балахна, Новинки, Погост, Курмыш (от мордовского слова курмуш — «горсть», означающего, что это небольшое поселение); некоторые названия связаны с местоположением поселений — Нижний Новгород, Заборье, с занятиями их населения — Кадницы (здесь жили бондари, выделывавшие кадки) и, наконец, отмеченные названия частью связаны с именами (первых поселенцев или владельцев поселений) — Василёво, Дуденево, Дальне-Константиново, Большое Мурашкино, Макарьев, Мигино, Варнавино.

Следует также заметить, что среди названий русских поселений Горьковской области уже с тех отдаленных времен — XIII—XV веков — в исторических документах начинают упоминаться мордовские названия, поскольку в первую очередь новыми поселенцами занимались брошенные мордовские селища, представлявшие более или менее обжитые места. Отсюда можно полагать, что вообще большинство русских поселений с мордовскими названиями в пределах бывшего Нижегородского княжества (Симбилей, Сарлей, Вормалей, Чуварлей и другие) являются древними.

На древность русских поселений на территории Горьковской области могут указывать и такие характерные их названия, как Засека (деревня в Вадском районе) и Застава (деревня в Вачском районе), находящиеся как раз там, где проходила южная граница Нижегородского княжества.

Последующий XVI век в заселении территории Горьковской области был переломным. С завоеванием в 1552 году Иваном Грозным Казани в Поволжье устремилась масса переселенцев, оседавших сначала в ближайших к центру страны его районах и прежде всего в Нижегородском Поволжье (современной Горьковской области), где «к началу XVII столетия по всему пространству мы уже находим русские селения»[59].

Этот богатый плодородными землями и бортными лесами, бобровыми гонами и рыбными ловлями край, раскинувшийся на большом торговом волжском пути, ставшим на всем протяжении русским, привлекал многих: и сподвижников Ивана Грозного, которых он щедро наделял вотчинами; и торговых людей, видевших большие выгоды в развертывании здесь своей деятельности; и свободных крестьян, которых манили к себе плодородные земли; и беглых холопов, стремившихся укрыться в глухих заволжских лесах от непосильной кабалы бояр в старых местах; и посадский люд, надеявшийся на хороший заработок; и, наконец, не чуждое мирских дел духовенство, которое видело, какие выгоды сулит обоснование в этой стороне. Со многих мест Руси собирались здесь люди, но более всего из центральных и северо-восточных ее областей — «верховые (то есть с верхней Волги) сходцы», оседавшие главным образом в южной части Нижегородского Поволжья, на плодородных его землях, а также непосредственно на берегах Волги и Оки.

К свободным и беглым присоединяются и ссыльные, в частности новгородцы, которые уже второй раз ссылаются в Нижегородское Поволжье (первый раз в конце XV века). Сюда они занесли различные ремесла, в особенности кожевенные.

Наконец, нельзя не отметить как новых поселенцев в Нижегородском Поволжье татар (часть из них обосновалась еще ранее), расселившихся в юго-восточной его части[60].

В XVII веке продолжалось интенсивное заселение территории Горьковской области (в Правобережье, в основном, до второй половины его, а в Заволжье особенно с этого времени)[61], и, можно сказать, в XVI—XVII веках возникла основная масса ее населенных пунктов, в особенности в Правобережье, где их возникло подавляющее большинство.

В это время отчетливо проявляются существенные различия в характере заселения Правобережья и Заволжья.

В Правобережье, где русское расселение перешагнуло через Пьяну и Тешу, значительную роль, наряду с вольным, играло и принудительное заселение в связи с занимавшим здесь большое место землевладением крупных вотчинников (среди них размерами своих владений особенно выделялись боярин Морозов и князь Черкасский).

В Заволжье же, массовое заселение которого русскими по существу только еще начиналось и где боярские вотчины (впоследствии помещичьи владения) почти отсутствовали[62], «скопилось много беглых, ушедших на Керженец от тягостей крепостной неволи, от гнета оброков и податей (недаром в народе сложилась пословица: «Нечем платить долгу, дай пойду за Волгу»). Сюда же, спасаясь от преследований, бежали и первые раскольники, восставшие против Никона и его новшеств. Они селились в глухой чаще, рубили лес, ставили свои «хижи». К первым поселенцам присоединялись новые и в лесах вырастали починки, заимки и раскольничьи скиты»[63].

Селились, однако, в Заволжье и вольные люди. Правительство, заинтересованное в увеличении доходов казны, призывало «крестьян вольных, людей добрых и семьянистых, не тягольных и не холопей» на левобережные равнины лес сечи, дворы ставити и землю пахати и покосы разчищати»[64]. Но такие свободные люди особенно далеко от Волги не отходили, в глухие места не забирались, а селились, главным образом, между Городцом и Бором, по рекам Узоле, Линде (и ее притоку Кезе) и Везломе, в местностях, получивших названия Чищи и Черной Рамени, где возникает множество деревень и починков (как видно из «Сотных грамот», их насчитывалось уже в середине XVI века около 600). Но здесь «деревни малые, зато частые, одна от другой на версту, на две» (Мельников-Печерский «В лесах»).

Наконец, в Заволжье имело место заселение, проводившееся монастырями, располагавшими здесь немалыми владениями.

[49] По справедливому замечанию известного советского археолога П. Н. Третьякова о волго-окской топонимике следует сказать, как об «источнике у нас почти совсем забытом, не привлекающем внимания исследователей. Между тем этот источник говорит, несомненно, о многом». (П. Н. Третьяков, Волго-окская топонимика и некоторые вопросы этногенеза финно-угорских народов Поволжья, Ж. «Советская этнография», 1958, №4).

[50] На это указывают и данные археологии: «Можно думать, что образование древнемарийских племен (церамис), от которых произошел современный марийский народ, восходит к первой половине I тысячелетия н. э. и связано со скрещиванием местных племен с племенами волжского правобережья в результате продвижения части этого населения в область левобережья» (О. Н. Бадер, Городища Ветлуги и Унжи, «Материалы и исследования по археологии СССР» №22, М. 1951).

[51] Каптерев Л. М., Нижегородское Поволжье X—XVI веков, Горький 1939.

[52] Бадер О. Н., Древнее Поветлужье в связи с вопросами этногенеза мари и ранней историей Поволжья, Ж. «Советская этнография», 1951, №2.

[53] Каптерев Л. М., Нижегородское Поволжье X—XVI веков, Горький 1939.

[54] Точнее Макарьевский монастырь.

[55] Точнее Дудин Амвросиев монастырь.

[56] Точнее Васильевский Мячковский монастырь.

[57] Точнее Варнавина пустынь.

[58] Любавский М. К., Образование основной государственной территории великорусской народности, Л. 1929.

[59] Мельников А. П., Исторический очерк Нижегородского края, Н. Новгород 1899.

[60] В «Арзамасских поместных актах» говорится, что в 1597 году «оделили в Орземаском уезде в пустуши, что на реке на Келе на ключе, арземаских татар, которые переведены из Кадома».

[61] Среди переселенцев XVII века интересно отметить белорусов, прозванных местным населением панами или будаками (по занятию — работе на будных станах), которые при царе Алексее Михайловиче были поселены на юго-востоке Правобережья — в районе Лукоянова.

[62] Вотчинников «не привлекал этот край из-за волнений среди марийского населения, отсутствия плодородных почв, отдаленности от рынков сбыта и плохих путей сообщения» (И. И. Тенсина, География населенных пунктов Поветлужья, «Вопросы географии», сб. 5, М. 1947).

[63] Ржига Н. Ф., Разиновщина и раскол в Нижегородской губернии, «Нижегородский краеведческий сборник», т. I, Н. Новгород 1925.

[64] Каптерев Л. М., Нижегородское Поволжье X—XVI веков, Горький 1939.