Сингальские сказки.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Каждому из двух первых типов исходной ситуации соответствует определенный вид обмана. В первом случае животное старается заполучить чью-либо помощь. Чтобы помощь была оказана, оно создает видимость возможного приобретения для своего помощника: шакал обещает идущему мимо человеку несуществующие сокровища («Как шакал обманул брахмана»).

Во втором случае обман носит иной характер: поскольку сильное животное не уверено в своем превосходстве, то слабое животное пытается казаться опаснее, чем на самом деле, и создает видимость возможной утраты для сильного животного: коза громко сообщает козлятам, что леопард наконец приближается к пещере, где они прячутся от дождя, его можно будет съесть и утолить голод («Хитрость к месту»).

Какой-либо один определенный вид обмана для исходной ситуации третьего типа не характерен. Может быть создана как видимость возможного приобретения, так и видимость возможной утраты. Кроме того, слабое животное может создать видимость того, что ход событий противоположен действительному: шакал схватил черепаху за лапу, черепаха говорит, что он схватил корень, шакал отпускает лапу и хватает корень («Язык до беды доведет»).

Помимо самозащиты мотивировкой основного действия сказки может быть добыча пищи или месть. Сюжетная схема в этом случае будет выглядеть так: Замысел – Трюк – Осуществление замысла. Эти сюжеты можно обозначить как «Предпринимательство». Два типа сюжетов – «Самозащита» и «Предпринимательство» – различаются направленностью трюка. В первом случае он направлен на ликвидацию беды, во втором – на создание ситуации беды. Если содержанием сказки является месть, то ситуации беды обрамляют повествование, и такого рода сюжеты можно считать пограничными, хотя и более близкими к типу «Предпринимательство».

Кроме этих двух типов простых сюжетов среди сингальских сказок о животных встречается третий, где оба персонажа в одинаковой мере хитры и по очереди терпят поражения друг от друга. Возможно также такое построение сюжета, когда замысел одного трикстера расстраивается из-за ответного трюка. В этих сюжетах трюки разных животных имеют различную мотивировку: для одного трикстера это предпринимательство, для другого – самозащита. Сюжетные схемы таких сказок не включают в себя каких-либо новых элементов. Их особенность состоит только в том, что они допускают неоднократное повторение сюжетных ходов.

Таким образом, полная сюжетная схема сингальской сказки о животных имеет следующий вид: (Опасность) – Замысел – Трюк – (Ликвидация опасности) – Осуществление замысла. Обязательными элементами для всех сказок являются Замысел, Трюк и Осуществление замысла.

Что касается басенных сюжетов, то их принято группировать по содержащейся в них морали. В сингальских басенных сюжетах мораль формулируется чрезвычайно редко, но она легко может быть извлечена самим слушателем или читателем. Наиболее часты следующие моральные рекомендации: «не рой яму другому», «не суйся не в свое дело», «слушайся старших».

Среди басенных сюжетов можно выделить очень простые, которые также содержат моральные рекомендации, осуждающие зазнайство, жадность, неосмотрительность и прочие пороки. В этих сюжетах в ряде случаев не так четко прослеживается басенная сюжетная схема Замысел – Неожиданный результат. Однако, хотя и в неявном виде, она здесь также присутствует, так как в основе сюжета лежит противоречие между необоснованными притязаниями персонажа на красоту, благочестие, справедливость и прочее и действительным положением вещей («Про иволгу»).

Сингальская сказка о животных может быть односюжетной (одноходовой) и многосюжетной (двух- и более ходовой). Сюжеты, объединяемые в рамках одной сказки, могут быть как однотипными, так и разнотипными (басенный сюжет может быть подключен к сказочному и, наоборот, сказочный к басенному). В качестве примеров многосюжетных сказок с однотипными сюжетами можно привести сказки «Шакал и заяц», где к сказочному сюжету подключается сказочный же, и «Шакал и гамарала», где оба сюжета являются басенными.

Сочетание басенных и сказочных сюжетов в рамках одной сказки может иметь различный механизм. Иногда это простое подключение к сказочному сюжету басенного и наоборот. Примером может служить сказка о черепахе, которая отправилась путешествовать по воздуху, уцепившись зубами за палку, концы которой держат в клювах два аиста («Язык до беды доведет»). В пути черепаха открывает рот и падает на землю. Этот сюжет встречается в фольклоре многих народов. Попадает он также и в литературные сборники – в джатаки и «Панчатантру», где дается следующая концовка: черепаха падает на землю и разбивается. В сингальской сказке падение оканчивается более благополучно – черепаха остается в живых, хотя и попадает в лапы шакалу. За басенным сюжетом следует сказочный – черепаха спасается благодаря своей хитрости. Далее следует еще один сказочный сюжет: шакал еще раз хватает черепаху, но ей опять удается спастись, В этой сказке развязка первого сюжета служит завязкой второго, развязка которого, в свою очередь, является завязкой третьего.

В других случаях басенные и сказочные сюжеты теснее связаны друг с другом, будучи объединены исходной ситуацией. Так, в сказке «Шакал-деватава» дана следующая исходная ситуация: «В одной стране лежала туша слона». Первый сюжет: шакал забирается в труп слона и не может из него самостоятельно выбраться. Он обманывает идущего мимо человека, который помогает ему в надежде на вознаграждение. Второй сюжет: вороны клюют труп слона и не замечают, что в результате сильного дождя начинается наводнение и труп уносит в океан. Вороны не могут долететь до берега и погибают. Первый сюжет сказочный, второй – басенный, иллюстрирующий пагубность чрезмерной жадности. Противопоставление двух концовок при одной и той же исходной ситуации усиливает дидактическую сторону повествования. Объединение в одну сказку двух разных сюжетов в данном случае оказывается своеобразным художественным приемом.

Помимо такого вида сочетания сказочных и басенных сюжетов возможна и их непосредственная контаминация. «Панчатантра» дает сюжет об олене, попавшем в ловушку и вызволенном из нее друзьями при помощи хитроумных трюков. Сюжет типично сказочный. Он есть и в сингальском фольклоре («Стрелял в куст, попал в зайца», «Нарушитель обета поражен молнией», «Друзья оленя»). Однако здесь имеется и одно существенное отличие – в сингальской сказке появляется еще один персонаж – шакал, который подговаривает охотника сделать ловушку. Олень попадается в ловушку, друзья выручают его, а шакал оказывается убитым охотником. Введение одного персонажа совершенно меняет общую сюжетную схему, которая теперь оказывается построенной по басенному принципу: Замысел – Неожиданный результат. Но во всех остальных планах сюжет остается сказочным: остаются все хитроумные трюки, которые придумывают друзья, чтобы спасти оленя; вредитель заключает союз с человеком; зачин образует типично сказочный ход – засуха, приобретение друзей и совместное хождение на водопой. Наряду с басенной сюжетной схемой сохраняется и сказочная: Опасность – Трюк – Ликвидация опасности. Четко классифицировать этот сюжет невозможно: перед нами басня, но построена она сказочными приемами. Такого рода пограничных случаев много в сингальском фольклоре.

В сингальской сказке о животных в рамках одного сюжета, как правило, действует не менее двух и не более трех персонажей, каждому из которых приходится исполнять одну из следующих ролей: удачливый трикстер-предприниматель, глупая жертва, глупый предприниматель, жертва-трикстер, помощник-трикстер, глупый помощник.

Животное, наиболее популярное в сингальском фольклоре, – шакал, который обычно выступает как активно действующий персонаж, т. е. предпринимает различные действия, осуществляет трюки, замышляет вредительства, которые дают толчок развитию сюжета. Проделки шакала могут быть удачны и неудачны, он может выступать в качестве злодея и как благородное животное или быть совершенно нейтральным по отношению к этим противопоставлениям. Таким образом, шакал выступает как амбивалентный персонаж: в разных сюжетах он наделяется не только различными, но и совершенно противоположными свойствами.

Чаще других встречается также черепаха – животное, как правило, умное. Она неверна себе только в сюжете о путешествии по воздуху. В роли хитреца выступает и заяц («Шакал и заяц», «Кто собирается погубить других, сам погибнет»).

Персонажем, за которым прочно утвердилась слава животного глупого и трусливого, является леопард: он боится козы, хамелеона, человека, может перепутать человека с козой, его легко обманывает теленок.

С оленем в сказках связана ситуация беды, которая побуждает его друзей к действию.

Лев – традиционный царь зверей, хотя на Ланке и не встречается.

Из птиц в сказку чаще других попадает ворона, которой, как и шакалу, какая-либо определенная роль не свойственна.

Отношения между персонажами сказок о животных строятся как по модели отношений животных в природе, так и по модели отношений между людьми. Все животные разумны, наделены речью, они могут быть включены в систему человеческого быта и отношений: хамелеон и леопард разбивают огороды и ссорятся из-за того, что у одного из них урожай оказывается больше, чем у другого («Хамелеон и леопард»); заяц и шакал варят рис и обманом добывают необходимые продукты и посуду («Шакал и заяц»); шакалы пытаются наняться к человеку вспахать поле («Шакал и гамарала»). В ряде сюжетов, там, где действует лев, на животный мир переносятся элементы политической организации общества.

Хорошо развит в сингальском фольклоре и жанр волшебной сказки. К наиболее популярным сюжетам сингальских волшебных сказок относятся в первую очередь сюжеты о странствующих принцах, а также сюжеты о чудесной жене (муже) и так называемые женские сказки.

Сюжет о странствующем принце имеет обычное для волшебной сказки любого парода обрамление: Недостача – Ликвидация недостачи. Исходным моментом для развития сюжета является уход героя из дома и утрата им своего социального положения. Подобный тип ситуации недостачи может быть обозначен как Снижение. Уход героя из дома редко доброволен; в подавляющем большинстве случаев принц отправляется в изгнание, причинами которого могут быть неудачный ответ на вопрос отца, неповиновение отцу, клевета, гонения со стороны мачехи или придворных. Специфична для буддийских стран Азии мотивировка изгнания неуспехами в учении, а также неизбежным велением судьбы – уход предсказывается в гороскопе принца. Разновидностью Снижения является изгнание или уход из дворца не самого принца, а его матери и рождение принца в. лесу. В некоторых сказках мотивировка Снижения может быть опущена – в сказке «Как бедный принц стал царем» герой без какой-либо видимой причины по приглашению незнакомца покидает свой дом и отправляется в скитания на чужбину.

Уход принца из дома представляет собой замену смертной казни, к которой он по указанным выше причинам приговорен царем. Принц остается в живых, но царю докладывается об исполнении приговора и в качестве доказательства демонстрируется меч, измазанный кровью какого-либо, животного. Первый шаг принца на долгом пути странствий – еда и ночлег в доме вдовы. Вдова в сингальских волшебных сказках – персонаж, в некоторых отношениях функционально тождественный бабе-яге русских сказок, и ее дом играет, очевидно, ту же роль, что и избушка на курьих ножках, т. е. символизирует, по В. Я. Проппу, вход в царство мертвых. Таким образом, сюжет о странствующем принце начинается мнимой, а затем символической смертью героя, а их реальной заменой является пространственное перемещение и социальное снижение (иногда рабство как разновидность), крайняя степень которого – опять-таки смерть. В конце странствий принца ждет воцарение и долгое справедливое правление. Между этими крайними сюжетными звеньями находится цепочка тесно взаимосвязанных и реализующихся в определенной последовательности испытаний и приобретений.

Полная сюжетная схема включает три вида испытаний, которые условно могут быть названы предварительное, центральное и заключительное. Предварительное испытание является проверкой нравственных качеств героя – он должен проявить способность к состраданию, милосердие, щедрость, почтение к старшим и т. п. Успешное прохождение через это испытание обеспечивает принцу помощника, что является залогом его успешного прохождения через центральное испытание, поскольку тот либо снабжает принца магическим средством, либо сам является ему на помощь в критический момент испытания.

Результатом успешного прохождения через центральное испытание оказывается получение принцем принцессы. В ходе центрального испытания проверяется сила и храбрость принца или же его находчивость и умение разрешить заведомо неразрешимую задачу – проверяется, обладает ли он магическим средством или помощником, т. е. выдержал ли он предварительное испытание. Виды центрального испытания: принц сражается с ракшасами («Драгоценный петух»), якшами («Принц и якша»), совершает военные подвиги («Как бедный принц стал царем»), выполняет явно невыполнимый объем работы («Птенцы слоноорла»), купается в кипятке и разрубает железный столб («Стеклянная принцесса»), проезжает двенадцать йоджан за полчаса («Якшини драгоценных камней»). Несмотря на важность центрального испытания для развития сюжета, оно может быть сильно упрощено либо вовсе опущено: в сказке «О принце и принцессе, которую продали» принц покупает приглянувшуюся ему принцессу, в другой сказке он получает принцессу при помощи волшебного камня («Кольцо с драгоценным камнем»).

Заключительное испытание – наименее обязательный компонент структуры сингальской волшебной сказки на этот сюжет. Принц благополучно проходит через него благодаря тому, что у него есть помощник и принцесса. Содержание заключительного испытания – смерть и воскресение. Это может быть путешествие в подземный мир нагов, куда принца посылает посягнувший на его принцессу и благополучие царь-вредитель и откуда он благополучно возвращается, – временная символическая смерть («Принцессы цветов»), В других сюжетах роль принца пассивна – в результате действий вредителя он умирает, но его оживляют его помощники («Принц, не ходивший учиться», «Рассказ о четырех великанах»).

В результате прохождения через все испытания устанавливается окончательное и нерушимое благополучие – у принца есть царство, жена, все его враги уничтожены, злые родственники прощены, поскольку раскаялись и усвоили преподнесенный им нравственный урок, и впереди у принца долгое и справедливое царствование.

Если попытаться обобщить все сказанное выше, то можно нарисовать следующую сюжетную схему сказок о странствующих принцах: Исходное благополучие – Снижение (мнимая смерть, уход из дома, символическая смерть) – Предварительное испытание – получение помощника и/или магического средства – Центральное испытание – получение принцессы – Заключительное испытание (временная смерть) – Воцарение и окончательное благополучие. При реализации этой схемы в каждой конкретной сказке она может быть изменена: подвергнута усложнению или редукции. Усложнение – это в первую очередь удвоение или утроение какой-либо ситуации, героя или сюжета: принц может приобрести не одного, а трех помощников, в сказке «Волшебный голубь» из дома уходят два брата-принца, одному из них суждено стать царем спустя короткое время, другому – через семь лет. Другой возможный вид усложнения – противопоставление: в сказке «Человек-нечеловек» в путь отправляются два героя, каждый из которых получает по заслугам – один становится царем, другой погибает.

Редуцироваться схема может за счет исключения любого элемента, кроме ухода{4}. Как правило, не редуцируется и предварительное нравственное испытание. Чаще всего отсутствует заключительное испытание.

Интересный вариант сюжетной схемы дает сказка «Два петуха», где принц получает жену и царство не вследствие каких-либо активных действий, а в награду за свою беспрекословную покорность судьбе. Эта идея находит в сказке метафорическое выражение: пытаясь перейти на другой берег реки, принц попадает в воду и отдается на волю течения; река приносит его к тому месту, где живет принцесса; по реке к ним приплывает сверток с рисом и мясом петуха; они съедают это мясо и становятся царем и царицей.

[4] Редукция Снижения дает, по всей вероятности, новый сюжет волшебной сказки – о том, как бедняк становится царем («Царь огуречного поля», «Как пастушок стал царем» и др.).