Спартаковская война: восставшие рабы против римских легионов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эти способные «завести толпу» люди, демонстрируя на играх свои храбрость и ловкость, повсюду вызывали всеобщий интерес и восхищение. Плиний Младший называл гладиаторские игры зрелищем, способным разжечь мужество и «подвигнуть на прекрасные подвиги, на презрение ран и смерти, ибо ведь и в сердцах рабов и преступников бывает любовь к славе и стремление к победе» (Plin. Sec. Pan. 33). Юноши из знатных семейств учились у гладиаторов фехтованию, порой женщины из высшего общества, подвергая себя опасности насмешек, влюблялись в них, увлеченные силой и славой, даже если те не блистали особой красотой. Судя по надписям из Помпей, обитатели гладиаторских казарм пользовались не меньшей популярностью, чем современные спортсмены, киноартисты или музыканты: все знали их имена и подробности поединков на арене. И все-таки, восхищаясь гладиаторами, их ремесло презирали. Это бросавшееся в глаза противоречие подчеркивал раннехристианский писатель Тертуллиан (ок. 155–240 н. э.), когда писал: «Устроители и распорядители игр наказывают бесчестием и лишением прав тех самых… гладиаторов, которым зрители отдают свои симпатии, а зрительницы, сверх того, и тело, рискуя погубить свое доброе имя и репутацию: им закрыт доступ… в сенаторское и всадническое сословие, к каким-либо почетным должностям и наградам. Какое извращение! Они любят тех, которых наказывают; презирают тех, кого одобряют; хвалят исполнение, а исполнителя позорят» (Tertul. De spect. 22).

Хотя гладиаторские бои можно было проводить просто на городской площади или на любом ровном месте, в той же Кампании появились и первые специальные архитектурные сооружения для подобных выступлений, названные амфитеатрами. Инженерные решения, казавшиеся наиболее приемлемыми для них, впервые были опробованы во второй половине I в. до н. э. Новым конструктивным подходом стало применение арочных перекрытий с опорой на радиальные линии стен, расходившихся от центральной площадки. В данном случае главной задачей было обеспечить наибольшему числу зрителей возможность увидеть происходящее на арене. Это обстоятельство обусловило, в конечном счете, выбор эллиптической формы здания, которая, помимо всего прочего, допускала большую маневренность участников зрелищ. Остатки самых ранних построек, относящихся к прототипам амфитеатров, были открыты в Теане, Капуе, Литерне и Кумах. К сожалению, древнейший амфитеатр в Капуе, на арене которого выступал Спартак, впоследствии был заменен более значительным по размерам сооружением, возведенным при императоре Октавиане Августе (27 до н. э.-14 н. э.) для размещенных в этом городе ветеранов Юлия Цезаря (рис. 10). Непосредственно от времени Спартака до нас дошел только достаточно хорошо изученный амфитеатр в Помпеях (ок. 70 до н. э.), наглядно демонстрирующий, что к тому времени данная архитектурная форма почти окончательно сформировалась (рис. 11). Его конструкция в форме эллипса (136?-104)м довольно оригинальна: 35 рядов зрительских мест вместимостью 20 тысяч человек наполовину углублены в землю (рис. 12). Это позволило уменьшить высоту внешней стены, снизив тем самым расходы на ее возведение. Вынутый грунт использовали для предназначенного под возведение трибун земляного вала. С внешней стороны он был облицован массивной кладкой с мощными контрфорсами, на которых покоилась крытая галерея, открывавшая доступ к верхним рядам. Снизу сюда вели шесть пристроенных снаружи лестниц, опиравшихся на арочные конструкции. Чтобы избежать толкотни и давки в толпе зрителей, был предусмотрен также внутренний коридор, который не был сквозным: по центру большой оси его с обеих сторон перегородили глухой стеной. Таким образом, толпа разбивалась на два потока и расходилась по рядам первого и второго ярусов, куда из коридора вели лестницы. Первый ярус предназначался для представителей городских властей и знати, а также прочих официальных лиц. Находившиеся здесь широкие ступени, видимо, заставлялись переносными деревянными скамьями. Великолепно сохранившийся высокий парапет отделял их от зрительских мест на втором ярусе, куда всех желающих пускали за деньги. На третий, бесплатный, ярус, где всегда толпился народ, можно было либо подняться со второго яруса по лестницам, делящим внутреннее пространство амфитеатра на отдельные секторы-клинья, либо, что было гораздо удобнее, спуститься на него с верхней террасы.

Из шести входов в амфитеатр два вели прямо на арену. Через них входили гладиаторы, здесь же выпускали зверей. Для первых рядов зрительских мест защитой служила узкая двухметровая стена, на которой, видимо, крепилась металлическая решетка. Крышу над амфитеатром заменял огромный тент, который периодически натягивали в жару или в дождь (рис. 13). В целом углубленное в землю здание помпейского амфитеатра выглядит скромным и приземистым. Другие сооружения такой конструкции до сих пор неизвестны. Как правило, римские амфитеатры независимо от строительного материала возводились на ровной поверхности.

Попробуем представить себе, как протекал обычный день, связанный с традиционной программой гладиаторских игр. Рано утром у входа в амфитеатр собиралась толпа, ожидавшая открытия. Люди бурно обсуждали достоинства и недостатки бойцов, ели, пили, заключали пари, брали напрокат подушки, чтобы с комфортом высидеть на своих местах целый день. Представление открывалось проходившей по арене торжественной процессией ее организаторов и участников. Утренняя часть программы включала травлю зверей ( венацио) и казнь с их помощью приговоренных к смерти (рис. 14). Венаторы [20] выступали пешими или конными, как правило, они были вооружены охотничьими копьями, дротиками или луками со стрелами. Иногда, как это можно видеть на мраморном рельефе из театра Марцелла в Риме, они имели более основательное снаряжение — шлем, меч и щит (рис. 15), но в этом случае возможности разных типов «охотников» уравнивались. Явное преимущество перед копейщиком в защите сочеталось с весьма ограниченным радиусом действия меча. Некоторые схватки с дикими зверями проводились один на один, другие приобретали массовый характер, когда выпускали сразу десятки животных против нескольких охотников, тем самым увеличивая для них риск получить травму или погибнуть. Далее обычно следовали казни преступников, которые также могли обставить как «охоту», выдав для защиты только копье или меч, а часто просто выставляли потенциальную жертву совершенно беззащитной перед разъяренным хищником.

Во второй половине дня, наступала кульминация игр в виде гладиаторских боев. Перед их началом на арену выходили рабы и заново готовили ее, посыпая чистым песком кровавые пятна. Выступления начинались разминкой с поединками на безопасном деревянном оружии. Затем перед зрителями появлялись первоклассные гладиаторы, обычно сражавшиеся попарно. Предварительно глашатай громко произносил их имена и перечень побед. Обычно схватка продолжалась пятнадцать-двадцать минут, и в течение часа зрители могли видеть три-четыре сражения. За соблюдением определенных правил поединков следили судьи в белых туниках с двумя красными вертикальными полосами. Бой считался завершенным, если один из противников получал смертельную рану или не мог продолжать сражаться и сдавался. В последнем случае гладиатор бросал оружие и поднимал вверх руку с вытянутым указательным пальцем. Тогда судья немедленно прекращал схватку. Дальнейшая судьба побежденного зависела от зрителей. Распространенное заблуждение относительно того, что знаком помилования или смерти служил поднятый или опущенный большой палец, на самом деле ошибочно, поскольку единого мнения на этот счет до сих пор не существует. Если исходить из сообщений римских авторов, то наиболее вероятным жестом помилования была поднятая правая рука, сжатая в кулак с прижатым большим пальцем (Ног. Sat. I. 18. 66; Plin. Nat. Hist. XXVIII. 2), а призыв к смерти демонстрировали с помощью выгнутой руки (Iuv. 3. 36). В любом случае, если такой приговор был вынесен, гладиатор, признавший своё поражение, но сохранивший еще достаточно сил, вставал перед победителем на колени и подставлял под его оружие горло или спину. На скелетах некоторых гладиаторов, найденных близ Эфеса, сохранились следы колотых ран, нанесенных мечом сверху вниз прямо через лопатку и глубоко в сердце. Зафиксированные на ряде черепов большие отверстия квадратной формы свидетельствуют о том, что тех, кто уже не мог подняться, добивали ударом тяжёлого молота. Проигравший должен был мужественно встретить смерть, и в этом многие античные авторы видели неприкрытый героизм, который породил выражение: «Умереть как гладиатор». Знаменитый оратор Цицерон (106-43 до н. э.) (рис. 16) со знанием дела писал и своих «Тускуланских беседах»: «Был ли случай, чтобы даже посредственный гладиатор застонал или и изменился в лице? Они не только стоят, они и падают с достоинством; а упав, никогда не прячут горла, если приказано принять смертельный удар!» (Cic. Tusc. II. 17.41).

Наградами победителя обычно были пальмовая ветвь и приличная денежная сумма, считавшаяся личной собственностью даже в том случае, если он был рабом. В редких случаях за неоднократные победы по требованию публики гладиатору вручали рудис— деревянный меч, означавший свободу от обязанностей выступать на арене. Впрочем, чаще всего рудиарийоставался при гладиаторской школе как учитель фехтования или устраивался на такую же должность в какой-нибудь богатый дом. Бывало, эти профессионалы вновь нанимались для игр, но уже за большую плату и именовались тогда ауктораты.

Спартаку было уже около тридцати лет, когда он начал выступать на арене, хотя профессиональными бойцами старались сделать, как правило, людей молодых, чтобы они как можно дольше приносили своим хозяевам доход [21] . Мы знаем, что он прошел предварительную подготовку в качестве мирмиллона(от лат. названия морской рыбы mormyllos).Гладиаторы такого типа, возможно, именовавшиеся ранее галлами [22] , сражались обнаженными по пояс, что позволяло им демонстрировать публике мощный торс и игру мышц. От традиционного образа мирмиллона времен императорского Рима неотделим целиком закрывавший голову шлем с забралом, широкими полями и огромным навершием в форме плавника рыбы, украшенным плюмажем из перьев или конского волоса. Но более ранних шлемов такой формы мы не знаем ми по изобразительным источникам, ни по археологическим находкам. Скорее всего, Спартак мог пользоваться шлемом аттическо-беотийского типа, распространенным как в римской армии, так и среди гладиаторов [23]. Отличительными чертами его являются отогнутые вниз широкие поля, налобная часть тульи с волютами и широкие нащечники (рис. 17). Внутри такие шлемы должны были иметь войлочные прокладки, а небольшое пространство между головой и куполом шлема смягчало нанесенные по нему удары. Другие образцы ранних гладиаторских шлемов без забрала, но с гребнями различной формы представлены на уже упоминавшемся рельефе из театра Марцелла.

Низ живота мирмиллона, как и у многих гладиаторов других типов, был прикрыт матерчатой набедренной повязкой. Верхнюю часть ее перекрывал широкий кожаный пояс. На правую руку надевался защитный рукав, а на левую ногу — короткая бронзовая поножь, под которую надевали толстые стеганые обмотки из шерсти или льна. Выше колен бойца до самого подбородка укрывал щит -скутум(рис. 18), в период Республики имевший овальную форму и ничем не отличавшийся от соответствующего вида вооружения римских легионеров. Единственным наступательным оружием мирмиллона являлся гладиус— короткий меч, использовавшийся римлянами с конца I в. до н. э. (рис. 19). Полибий (ок. 201–120 до н. э.) описывает его как «превосходный для колющих ударов, с двумя режущими краями, с прочным и твердым клинком» (Polyb. VI. 23). Эта характеристика подтверждается тем, что центр тяжести такого меча находился у рукояти, что при сужающемся клинке давало больше возможностей именно для колющего удара. Гладиус того времени имел лезвие длиной около 60 см при ширине до 5,5 см. Двусторонний клинок с продольным ребром жесткости и четко выраженным острием позволял не только рубить, но и колоть, что в тесноте боя было немаловажно. Возможно, такой тип гладиатора, как мирмиллон, по комплекту вооружения более всего соответствовавший римскому легионеру, использовался на арене для воссоздания картины сражений между римлянами и их многочисленными врагами. Обычными противниками его выступали гопломах или фракиец (рис. 20).

Термин «гопломах» — греческого происхождения, означает «сражающийся оружием». Комплект наступательного снаряжения в данном случае включал копье в сочетании с коротким мечом или кинжалом. Голову защищал шлем с загнутым вперед гребнем, широкими полями и навершием, украшенным плюмажем. Маленький круглый щит из толстого листа бронзы диаметром около 45 см можно было использовать не только для защиты, но и для нападения. Его небольшие размеры компенсировали высокие, доходившие до середины бедра, поножи. В отношении шлемов и поножей от гопломахов почти не отличались гладиаторы-фракийцы, которые появились на аренах римских амфитеатров после войны с понтийским царем Митридатом VI Евпатором. Их отличали маленький щит почти квадратной формы и смертоносный кинжал (сика )с изогнутым лезвием длиной до 45 см, которым было хорошо поражать противника сбоку, а также нанося удары по шее или бедрам. При меньшей тяжести вооружения в сравнении с мирмиллоном и гопломахом фракиец должен был проявлять невероятную подвижность. Только быстрота действий, учитывая небольшие размеры щита, могла спасти ему жизнь.

Другими типами гладиаторов, выступавших на аренах времен поздней Римской республики, были андабат (в глухом, без прорезей для глаз, шлеме), велит (с дротиком), провокатор (имел шлем, защитный рукав, нагрудник, большой щит и гладиус), самнит (в шлеме с перьями и трехдисковом панцире, с копьем, мечом и большим щитом) и эквит (конный гладиатор с копьем, мечом и щитом). В этом списке нет такого известного типа гладиаторов, как ретиарий (легковооруженный боец с трезубцем, сетью и кинжалом), представленный Р. Джованьоли буквально на первых страницах романа «Спартак», где он сражается на арене с мирмиллоном. И это не случайно. В принципе такой поединок был вполне реален, но только для более позднего времени ^[24] , поскольку самые ранние изображения ретиариев датируются I в. н. э.

Судя по всему, Спартак был одним из выдающихся профессионалов капуанской школы, находившимся на особом положении, поскольку с ним была жена, его соплеменница, а такое, с предоставлением отдельной комнаты или комнат, разрешалось только избранным. Кстати, по сообщению Плутарха, эта женщина имела отношение к культу бога Диониса и обладала даром пророчества. Увидев как-то змею, обвившуюся вокруг лица ее спящего мужа, она объявила, что это знак предуготованной великой и грозной власти, которая приведет его к злополучному концу (Plut. Crass. 8). Возможно, начало этого пророчества имеет вполне аутентичное происхождение, соответствовавшее особой харизме этого человека в глазах товарищей по гладиаторской казарме, его роли будущего вождя, который через жену может обрести поддержку божественных сил, а окончание появилось позднее, уже после гибели. Именно тогда могли начать распространяться подобные слухи, поскольку в нескольких словах здесь отражена будущая судьба «рабской» войны.

Все началось с того, что Спартак, наряду с другими двумястами обитателями школы Лентула Батиата, принял участие в заговоре с целью побега. Судя по краткому замечанию христианского богослова и философа Синезия (ок. 370–414) о том, что Крикс и Спартак убежали, будучи назначены «очистительными жертвами за римский народ в амфитеатре» (Syn. De regno. 20), непосредственным побудительным мотивом для организации заговора стало известие о дате проведения очередных игр. Обычно ежегодный торжественный обряд люстрации (очищения) римской общины проводился в конце февраля, перед новым годовым циклом. Исходя из этого, начало восстания предположительно можно отнести к концу зимы 73 г. до н. э. Когда замысел гладиаторов был раскрыт, горстка этих отчаянных и решительных людей [25]ворвалась на кухню и, вооружившись там ножами и вполне способными заменить копья длинными железными вертелами, перебила вставшую на пути стражу. Выломав двери школы, гладиаторы вырвались на свободу и собрали затем вокруг себя «толпу рабов из тюрем» (Liv. Ер. 95). Видимо, толпа была достаточно большой, если Флор определяет ее численность в десять тысяч человек (Flor. III. 20. 3), что является явным преувеличением. На одной из улиц мятежники наткнулись на повозки с гладиаторской экипировкой, которую должны были доставить в другой город. Мгновенно расхватав мечи, они легко преодолели сопротивление охраны городских ворот и двинулись дальше, по пути отбирая кинжалы и дубины у случайных путников. Римские власти сначала не придали большого значения этому инциденту. Бегство рабов было настолько обычным делом в Италии, что слово fugitivus, т. е. беглец, стало по отношению к ним обычным ругательством. Преодолев расстояние, примерно равное одному дневному переходу (около 35 км), восставшие укрылись на давно потухшем вулкане Везувий (рис. 21). Конечно, из Капуи послали несколько военных отрядов в погоню за гладиаторами, но те, видимо, устроив засаду, не только отбили нападение, но и захватили большое количество воинского снаряжения, при этом свое гладиаторское вооружение бросили как позорное и недостойное.

Среди выбранных мятежниками предводителей, наряду с фракийцем Спартаком, упоминаются еще двое — галлы Крикс и Эномай [26]. При этом Спартак, видимо, с самого начала был «первым среди равных», поскольку Саллюстий называет его princeps gladiatorum (Sallust. Hist. III. 90). Скорее всего, так был создан своего рода военный совет, который стал руководить дальнейшими действиями восставших [27]. На первых порах они заключались главным образом в том, чтобы силой добывать продовольствие и оружие в набегах на ближайшие окрестности Везувия, где располагались прекрасные загородные усадьбы. Сообщение Аппиана (ок. 95-170 н. э.) о том, что Спартак делил захваченную добычу поровну (Арр. Bell. Civ. I. 116), говорит об установленной им среди восставших уже на этом этапе достаточно жесткой дисциплине, которую он стремился поддерживать и в дальнейшем.

Что же представлял собой Везувий в те времена и где там можно было занять прочную оборону? Прежде всего, вершина вулкана была тогда почти на 150 м ниже, поскольку современный конус высотой 1277 м появился в результате последующих двенадцати сильных извержений и окончательно оформился только в 1872 г. [28]. По описанию географа Страбона, верхняя часть вулкана была «в значительной части плоская, совершенно бесплодная, на вид пепельного цвета… в грудах скал черного как сажа цвета на поверхности» (Strab. IV. 8). В целом она выглядела как обширный неглубокий кратер диаметром около 750 м, часть северо-восточной стенки которого сохранилась до наших дней в виде полукольцеобразного вала, известного сейчас под названием Монте-Сомма (рис. 22). Очевидно, что это было совсем не подходящее место, чтобы обосноваться там надолго. Скорее всего, для устройства лагеря восставшие использовали примыкающую к древнему кратеру плоскую террасу Ле-Пиане. Плутарх упоминает всего одну открывавшую доступ наверх узкую и чрезвычайно крутую тропинку (Plut. Crass. 9), которую вскоре перекрыл посланный против мятежных рабов отряд вспомогательных войск численностью в 3000 человек, и вряд ли среди них было много людей, уже служивших в армии. Командовал ими претор [29]Гай Клавдий Пульхр ^[30] , по иронии судьбы родственник уже упоминавшегося Аппия Клавдия Пульхра, возможно, ставшего невольным виновником дезертирства Спартака. Правда, относительно имени римского военачальника, разбившего свой лагерь у подножия Везувия, у античных авторов существуют определенные разногласия: Тит Ливий называет его Клавдий Пульхр, Плутарх — Клавдий, Флор — Клавдий Глабр, Фронтин и Орозий — Клодий. На самом деле особого противоречия тут нет, поскольку Клодий — это народно-стяжённая форма имени Клавдий, популярная у плебеев, Так, например, происходившим из патрицианского рода народный трибун Публий Клавдий Пульхр с 59 г. до н. э. в демагогических целях стал именоваться Клодием.

Римляне, осадив Везувий, казалось, правильно рассчитали, что голод и жажда в конце концов вынудят восставших сдаться. Однако они глубоко заблуждались. Чтобы вырваться из ловушки, люди Спартака сплели прочные лестницы из лоз дикого винограда, густо покрывавших сверху гладкие отвесные скалы. Этот факт говорит о том, что место, где разместились беглые рабы, находилось на уровне не выше 800 м, так как это верхняя граница произрастания винограда на склонах вулкана. Дождавшись ночи, они благополучно спустились со скал, и только один человек оставался наверху с оружием, которое он передал потом вниз и присоединился к остальным.

Где же произошел этот маневр и с какой высоты пришлось спускаться? Здесь следует обратить внимание на следующее сообщение: осажденные «опустились через жерло полой горы и сошли к самой ее подошве» (Flor. III. 20. 4) ^[31] . Очевидно, они воспользовались тем, что отвесный склон внутренней стороны неглубокого кратера не охранялся. Высота его в том месте, где обрывался полукруглый вал Монте-Соммы, вряд ли превышала 20 м. Среди воинов Спартака должны были быть люди, хорошо знавшие эту местность и незаметный выход из расщелины кратера к подножию вулкана. Обойдя римский лагерь с тыла, мятежники неожиданно, очевидно на рассвете, напали на него и навели, согласно Юлию Фронтину, «такой страх, что несколько когорт потерпели поражение от семидесяти четырех гладиаторов» (Front. Strat. V. 21) ^[32] . Конечно, римляне были разбиты наголову и в страшной панике бежали, и все же подобное утверждение относительно численности нападавших, безусловно, является преувеличением и отражает только роль гладиаторов как командиров в повстанческом войске, где они были своего рода «каплей в море». Кстати, один из них, Эномай, если понимать буквально сообщение Павла Орозия о его смерти, погиб именно в этом бою (Oros. V. 23). Сражение у Везувия впервые наглядно продемонстрировало один из основных принципов военного искусства Спартака: атаковать врага там, где тебя не ждут и когда тебя не ждут. Заняв лагерь осаждавших, победители захватили достаточное количество столь необходимого им оружия, но самое главное — скоро слава о них гремела уже по всей Италии среди тех, кто ненавидел римлян. Еще жива была память о двух рабских восстаниях на Сицилии, со времени разгрома последнего из которых не прошло и тридцати лет. В свое время они составили серьезную военную угрозу власти Рима над одним из богатейших островов Средиземноморья.

[[20]Венатор — букв.: «охотник».]

[[21]Сорокапятилетний возраст, которого сумел достичь продолжавший участвовать в играх гладиатор Ульпий Феликс, — это самый высокий предел, известный по дошедшим до нас надписям (Сергеенко М. Е. Простые люди Древней Италии. С. 111).]

[[22]Галл — один из ранних типов гладиаторов, именовавшийся так по названию племени галлов (кельтов), в древности занимавших обширные территории в Западной и Центральной Европе.]

[[23]Носов К. С. Гладиаторы. С. 106; Негин А. Е. Гладиаторские шлемы. С. 24–25.]

[[24]Первое упоминание о ретиарии в античной литературе содержится в «Достопамятных деяниях и изречениях» Валерия Максима, закончившего свой труд около 30 г. н. э. и включившего в него рассказ о схватке такого гладиатора с мирмиллоном на играх в Сиракузах (Val. Max. I. 7.8).]

[[25]Их численность, по разным оценкам, составляла от 30 до 78 человек.]

[[26]Отметим, что очень редкое греческое имя Эномай явно не принадлежало его владельцу от рождения. Скорее всего, таким образом проводилась параллель с известным мифологическим персонажем, легендарным царем города Писа в Элиде, прославившимся своими победами в гонках колесниц и убийством проигравших состязания женихов дочери. Это имя, наделенное особым смыслом, могло быть дано новобранцу гладиаторской школы для выступлений на арене.]

[[27]Возможно, эта трехчленная структура руководства сохранялась и в дальнейшем, когда погибших Эномая и Крикса сменили новые вожди, Канниций и Каст.]

[[28]В последний раз вулкан извергал лаву в 1944 г., уничтожив два небольших городка — Сан-Себастьян и Массу, при этом погибло 57 человек.]

[[29]Претор — вторая по значению должность в государственной структуре Древнего Рима, дававшая определенные гражданские, военные и судебные полномочия. После 80 г. до н. э. ежегодно избирались восемь преторов, которые после исполнения своих обязанностей отправлялись в следующем году в провинции для управления ими в ранге пропретора.]

[[30] BroughtonТ . R. S.The Magistrates of the Roman Republic. P. 109.]

[[31]Собственно, еще немецкий историк В. Друман (1786–1861) предположил, что восставшие спустились не с внешней стороны Везувия, а по внутренним расщелинам.]

[[32]По количеству приведенных у Юлия Фронтона примеров успешных военных хитростей Спартака (их три) он лишь немногим уступает таким известным полководцам древности, как Алкивиад и Агесилай или Квинт Фабий Максим и Марк Антоний, и, во всяком случае, превосходит своего основного в будущем противника — Марка Лициния Красса (два примера).]