— Гулял по городу, — ответил он и прилег на диван.
— Что, просто так гулял? Один?
— Ну да, а почему это тебя удивляет? Я что, не могу гулять один? — в его вопросе прозвучал вызов.
Я хотела было огрызнуться, сказать нечто вроде: «Ты можешь делать, что хочешь, мне все равно», но снова прикусила язык и сдержалась.
— Ты сердишься на меня? — невинно спросила я. — Если да, то я не пойму, за что. Мы как будто все выяснили, но если ты считаешь, что…
Он не дал мне договорить:
— Да ничего я не считаю, я просто устал, у меня раскалывается башка, и я хочу спать. Имею я на это право?
— Разумеется, — дрожащим голосом ответила я.
Он впервые разговаривал со мной таким тоном, и у меня даже слезы выступили на глазах от обиды. Я собиралась уйти и даже вышла за порог, но тут Пашка окликнул меня:
— Маша, подожди.
— В чем дело? — мой тон был предельно сух и холоден. Я стояла в дверях, не спеша подходить к нему.
— Подойди ко мне на минутку, пожалуйста, — попросил он совсем другим тоном, даже немного жалобным.
— Что надо? — я медленно приблизилась.
— Машка, прости меня, я идиот! Я же люблю тебя! Что-то со мной творится последнее время, я сам не свой.
Ах, милый, если бы ты знал, что творится со мной! И чья я…
Он взял мою руку и начал целовать ее. С одной стороны, мне было приятно, что непонятный приступ раздражения с его стороны миновал и он снова стал прежним, мягким, любящим и нежным Пашкой. Но с другой стороны, мелькнула подленькая мыслишка: ну что за мужик, даже рассердиться как следует не умеет, сразу начинает извиняться, как маленький! Вот Саша бы на его месте вел бы себя совсем иначе. И хотя я никогда не видела его в гневе, но даже в тех случаях, когда он был чем-то недоволен или просто держался со мной холодно, я терялась, робела и не знала, как отвечать. Значит, мне нравится грубая сила, нравится подчиняться и быть слабой? Глупость, ведь Саше я не подчиняюсь, ему это и не нужно. Он знает, что если пожелает, то это произойдет, но ему этого не надо. Пока. Я рассердилась на себя за дурацкие мысли, поспешно обняла Пашу и поцеловала в губы. Только сейчас я почувствовала, что от него пахнет спиртным. Вот уж на него не похоже!
— Ты что, пил? — удивилась я, принюхиваясь.
Он покраснел, словно девушка при первом поцелуе, и виновато пробормотал:
— Пива немного, было жарко.
— Пьяница ты мой. — Я нежно поцеловала его в висок. — Знай, что бы там ни было и что бы тебе ни мерещилось, я все равно люблю тебя.
— И я тебя тоже, — он зарылся лицом в мои волосы. — Знаешь, я сегодня остался дома, потому что мне показалось, что я буду лишним. Но потом мне стало так тоскливо, что я не мог больше сидеть в четырех стенах. Я вышел на улицу и стал слоняться по городу, уверяя себя, что просто гуляю, но на самом деле я то и дело всматривался в лица прогуливающихся девушек, втайне надеясь встретить вас с Лизой. Когда я это понял, то разозлился на себя, купил три бутылки пива и выпил без закуски. Потом пошел домой. А там…
— А там ты сидишь, — смеясь закончила я. — Чудик ты у меня, Пашка, мой любимый чудик!
Он прижал меня к себе с такой силой, что на миг я даже перестала дышать. А потом произнес:
— Машенька, девочка моя, давай с тобой…
Я испугалась, что он снова, как вчера, скажет: «Давай уедем поскорее, только ты и я, вдвоем».
И что я смогу ему ответить, если мои губы еще хранят вкус поцелуев другого, а тело помнит тепло и силу его рук? Но он сказал совсем другое:
— Давай с тобой все-таки выпьем чая с зефиром. Он в шоколаде и свежий, надеюсь?
Это было так неожиданно, что я растерялась, а потом засмеялась.
— Ну конечно, в шоколаде и конечно свежий, мой маленький сластена.
Я взъерошила его волосы и отправилась на кухню ставить чайник…