Медовый месяц: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я все понимаю. — Он разжал руки и бессильно опустил их вдоль тела, словно они были тряпочными. Он неожиданно напомнил мне большую надувную куклу, из которой вдруг выпустили воздух.

— Я все понимаю, Маша, — повторил он. — Ты самая лучшая на свете. Ты единственная женщина, которую я любил, люблю и буду любить. Даже… — Он не договорил и медленно, едва передвигая ноги, словно каждый шаг давался ему с трудом, пошел вперед.

Я так и не узнала, что он хотел сказать после этого «даже». Мне хотелось побежать за ним, как тогда, на лестнице, когда вниз по ступенькам уходил Саша. И я так же стояла и смотрела ему вслед, но не решалась окликнуть или догнать. Только тогда по моим щекам текли слезы, а сейчас слез не было. Но на сердце было так же тяжело и тоскливо, даже еще тоскливее, чем в прошлый раз. Я не знала, что мне делать. Бежать за ним? Или остаться стоять на месте? И я выбрала последнее…

Глава 7

Весь следующий день мы провели вдвоем с Лизой. Пашка, сославшись на неважное самочувствие, остался дома, как я ни уговаривала его пойти с нами. После вчерашней сцены, хотя мы общались вполне нормально, словно ничего не произошло, пили чай на кухне с Людмилой и смотрели телевизор, обнявшись, после той недоговоренности некая тень пробежала между нами. Я чувствовала ее и испытывала некоторую неловкость. Похоже, Пашка тоже. Поэтому, наверное, он предпочел остаться дома, отпустив нас с Лизой гулять. Поначалу я хотела из солидарности остаться с ним, не потому, что чувствовала себя виноватой, но он так сухо и холодно держался со мной, что я обиделась и решила уйти. В конце концов, неужели я не могу пообщаться с подругой, которую так давно не видела? Ревнивец несчастный, деспот, Отелло. Я предпочитала не думать о том, что он имел все основания меня ревновать, если бы знал о моей измене.

Мы с Лизой бродили по городу, разговаривали, причем тема была все та же. Я задавала вопросы, как мне быть дальше, а она искренне хотела дать ценные советы и пыталась это сделать, но ни один из них мне не подходил… Ближе к вечеру меня замучила совесть, и я решила вернуться домой пораньше, чтобы попытаться наладить отношения с Пашкой. Лиза заверила меня, что прекрасно погуляет одна, посмотрит город, а завтра мы все вместе что-нибудь придумаем интересное, возможно, какой-нибудь пикник на берегу реки с костром и музыкой. Мысль о пикнике сразу напомнила мне Элю, и сердце тоскливо сжалось. Что ж… теперь, как видно, мне еще долго предстоит вспоминать о ней. Я отправилась домой, оставив подругу в шляпном магазине, где она никак не могла решить, какую из двух шляпок выбрать. Я посоветовала остановиться на той, что побольше, с розовыми ленточками, Лиза осталась решать эту сложную задачу одна, пообещав позвонить мне вечером, и я ушла. По дороге я купила любимый Пашкой зефир в шоколаде, надеясь к нему подлизаться. Затем подумала и купила еще бутылку сухого белого вина, которое мы оба обожали. Почему бы не устроить сегодня вечер при свечах для двоих?

Но мои благородные намерения потерпели фиаско, потому что Пашки дома не оказалось. Я невесело вздохнула, спрятав бутылку, и пошла на кухню, чтобы выпить чая с зефиром. Наверное, ему надоело сидеть дома, и он пошел прогуляться, погода хорошая, а я обещала вернуться только к вечеру. Что ж, сама виновата, придется теперь скучать в одиночестве. Лучше бы с Лизой погуляли. Интересно, какую она шляпу все-таки выбрала? Наливая чай, я поймала себя на мысли, что не так сильно скучаю о Саше, несмотря на то, что не видела его уже почти несколько дней. Он допоздна задерживался на работе. Странное дело, чем реже я его видела, тем меньше ощущала его власть над собой и тем меньше думала о нем. И даже почти приняла решение прекратить наши отношения. Но стоило мне увидеть его, коснуться его руки, услышать его голос, заглянуть в его глаза, и моя решительность пропадала, таяла, как снег по весне. Он имел надо мной необыкновенную власть, словно меня заколдовали. Я теряла волю и разум от его прикосновений и поцелуев…

Так, значит, надо просто уехать, и все. Сначала будет тяжело, возможно, я стану плакать по ночам в подушку и бояться назвать мужа его именем. А затем все пройдет. Все на свете проходит. Значит, надо переломить себя и уехать. И всем станет легче. Лизе я все объясню, она поймет, не обидится, и мы в ближайшее же время уедем с Пашкой к его приятелю на Сахалин. А почему бы и нет? Самое подходящее место, во-первых, далеко, во-вторых, экзотика, в-третьих… В-третьих, мне просто надо стать сильной и решиться на что-то. Иначе дальше будет только тяжелее. Как в болотистой местности. Чем дальше идешь вглубь, тем труднее не завязнуть. И пока болотная жижа не накрыла меня с головой по самые уши, так что нечем дышать, и есть шанс выкарабкаться, то надо им воспользоваться…

После чая я приняла душ и переоделась в свои любимые шорты и майку. Пашки все еще не было. Я улеглась на диван, включила телевизор, но по всем каналам шла какая-то лабуда, и я не стала смотреть. Свернувшись калачиком, я почувствовала, что меня клонит в сон. Я решила немного поспать до Пашкиного прихода. Но что-то мешало мне удобно улечься, какой-то твердый предмет в кармане шорт. О черт! Я вынула из кармана ту самую заколку в форме бабочки, о которой совсем забыла. Я же собиралась вернуть ее Саше. Вот склеротичка! — обругала я себя. И вдруг… рассматривая заколку и вертя ее в ладонях, меня словно током ударило. Я вспомнила, где видела эту симпатичную вещицу — в темных густых волосах Эльвиры… Эта картина так четко предстала перед моим мысленным взором, что я нервно заходила по комнате. Как я могла забыть, как?! Помню, еще на пляже, перед тем как войти в воду, она собрала свои роскошные длинные волосы в хвостик на затылке и заколола этой заколкой. Я обратила внимание на заколку и сказала: «какая красивая» или что-то в этом роде. А она с гордостью ответила, что заколку привез ее отец из Англии и что это не простая защелка, а довольно дорогая вещица. Во-первых, потому, что она сделана в единственном экземпляре, во-вторых, напыление на ней золотое, а не подделка, и камушки на крыльях бабочек настоящие, хотя и небольшие, — сапфиры, изумрудики и рубины. А вместо глаз редкий сорт речного жемчуга. Только жалко, один из них выпал и потерялся. Я посмотрела на заколку, чтобы еще раз убедиться. Так и есть, одного «глазика» нет на месте. Это ее заколка, сомнений быть не могло. Но как она попала в карман Сашиного пиджака? Может быть, он нашел ее там, на холме, и положил в карман, а потом забыл об этом? Нет, он не из тех людей, которые что-то забывают, особенно когда речь идет о таких важных вещах. Память у него отличная. Может быть, он решил, что потерял ее? Наверное, ему даже в голову не пришло, что это я могла взять у него эту вещицу. Попросту украсть. Черт, была ли эта заколка в волосах Эли, когда я обнаружила ее на том проклятом холме? Господи, как будто я смотрела на заколку! Мне было не до этого. В любом случае эта вещица может иметь какое-то значение, послужить уликой, так что надо отдать ее Саше. Но как это сделать? Скажу, что нашла где-нибудь в квартире, на полу, за шкафом… Ох, не знаю, смогу ли я соврать, глядя в его глаза? Он отлично чувствует, когда ему лгут, он сам мне говорил, а признаться, что я шарила по его карманам, невозможно… И как раз пока я размышляла, как мне лучше поступить, послышался шум открываемой двери, и я почувствовала, что это Саша. Узнала его по легким уверенным шагам, по каким-то неуловимым признакам, которые позволяют нам распознать любимого человека, еще не видя его и даже не слыша его голоса. Я едва сдержалась, чтобы пулей не вылететь в коридор и не броситься ему на шею. Я напомнила себе недавно принятое решение прекратить наши отношения, набрала в грудь побольше воздуха, нацепила на лицо суровое выражение с решительным намерением держаться с ним сухо и холодно. И вышла из комнаты. Но стоит ли мне говорить, что, увидев его и услышав его радостное и призывное: «Машенька, ты дома? Я не ожидал. Я заглянул на минутку взять кое-какие бумаги», а также увидев его глаза, улыбку и любимые черты, я тотчас забыла о своем благородном намерении и бросилась в его объятия, покрывая поцелуями его щеки, лоб, губы…

Когда мы немного утолили жажду прикосновений и смогли напиться друг другом, правда, совсем чуть-чуть, так как утолить эту жажду полностью казалось невозможным, я, чтобы опять не забыть, протянула ему заколку.

— Что это? — он нахмурился и, как мне показалось, слегка побледнел, глядя на протянутый мной предмет, и я поняла, что он узнал его.

— Заколка.

— Вижу. Откуда она у тебя? — он испытующе смотрел на меня, и я не решилась соврать.

— На следующий день после того как… после того как мы нашли Эльвиру, я обнаружила ее в кармане твоего пиджака. Ты не подумай, я не собиралась лазить по твоим карманам, просто так получилось, я наткнулась на нее и… собиралась потом отдать тебе, но забыла. Извини, пожалуйста, — я виновато посмотрела на него, ожидая упреков и обвинений, но они не последовали.

Он внимательно рассматривал заколку, словно пытался найти на ней нечто важное, его лоб прорезала морщина, что свидетельствовало о том, что он напряженно размышляет.

— Это ведь ее заколка, да? — робко спросила я.

Он не сразу ответил, убрал ее в карман своего пиджака, на этот раз другого, темно-серого, и только тогда произнес:

— Да, это ее заколка. Отец привез ей из Англии. Это очень дорогая вещица. Сделана в единственном экземпляре.

— Я знаю. Она мне рассказывала, — подтвердила я. — Но каким образом?.. — я не договорила, но он понял мой вопрос.

— Ты хочешь спросить, каким образом она попала ко мне? Очень просто, я нашел ее возле тела. Механически положил в карман. Собирался потом отдать ее отцу, но, как и ты, забыл о ней. А когда вспомнил, было уже поздно… Когда я не смог ее найти, то решил, что потерял.

— Извини, что я сразу не отдала ее тебе, мне очень стыдно, — тихо сказала я.

— Ничего, теперь это уже не важно. Но все равно ты молодец, что вспомнила. Мне пора, я забежал на минутку, так что я пойду. Как твоя подруга? Ты, кажется, хотела нас с ней познакомить?

— Все в порядке, мы сегодня гуляли с ней по городу. Наверное, завтра пригласим ее на ужин, если ты не против.

— Да нет, буду рад, приглашай, — откликнулся он, и, взглянув на наручные часы, быстро прошел в кабинет и прикрыл за собой дверь.

Я уже привыкла к этому и не обижалась. Такая у него была привычка. Обычно он извинялся и открывал передо мной дверь, приглашая войти. Объяснял это тем, что не любит никого пускать в свою «берлогу», так он окрестил свое жилище, считая его местом, где можно спокойно поработать и отдохнуть наедине с самим собой. Я так и не призналась ему в тех краденых поцелуях в ту ночь и в том, что я шарила на его столе…

Но на сей раз он не стал впускать меня в комнату, похоже, даже не заметил, что прикрыл передо мной дверь. Быстро взял нужные ему бумаги и, на прощание поцеловав меня в щеку, ушел, бросив на ходу, что вернется поздно. Мне показалось, что он чем-то озабочен и даже расстроен. А когда он только пришел, то был в отличном настроении. Что же случилось за то короткое время, что он находился в квартире? Может, сердится на меня из-за заколки, хотя и ни в чем меня не упрекнул? Какая же я дура, в самом деле, и склеротичка, как я могла забыть о ней! Впрочем, что бы изменила эта заколка, это же не орудие убийства и даже не одежда, в которой она была в момент убийства и на которой могли остаться какие-то следы. Господи, ну какая же я идиотка, заколка тут ни при чем! Я даже хлопнула себя по лбу. Просто его расстроило воспоминание об умершем друге. Ведь все это случилось совсем недавно, и он наверняка переживает, хотя и не показывает вида. Он говорил о своей вине перед ним. Но в чем заключается эта самая вина, я тогда так и не поняла до конца. Возможно, он говорил так, потому что был в шоке от его внезапного ухода из жизни, и это была всего лишь метафора. Я вспомнила застывшее бледное лицо мэра у гроба дочери. Его полные страдания глаза и горькую складку возле рта. Потом умершая Эля предстала перед моим взором, такая красивая и неподвижная, как спящая принцесса из сказки. Неожиданно мне стало трудно дышать, липкая струйка пота потекла по позвоночнику. И мое сердце болезненно сжалось, но не от горечи воспоминаний, а словно в предчувствии чего-то страшного и плохого, что ожидает меня впереди. Совсем скоро, в ближайшем будущем… И какая-то мысль, как мне показалось, очень важная, промелькнула в голове и тут же исчезла, не успев оформиться в слова. Холод, сковавший сердце, растаял, дыхание стало ровным, страх отпустил. Я выпрямилась, посмотрела в зеркало на свое бледное лицо с перепуганными глазами и, поправив волосы, заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла неважной…

Вечером Лиза так и не позвонила. Я начала немного волноваться. Мне давно было известно, что моя подружка не отличается особой обязательностью и пунктуальностью. Так что я не спешила тревожиться. Значительно сильнее меня волновал мой муж, который заявился домой под вечер, когда я уже начала беспокоиться. В ответ на мое радостное приветствие: «Я так ждала тебя милый, я уже давно дома», он ничего не ответил, уклонился от моего поцелуя, от зефира и сухого вина тоже отказался и лег спать, сославшись на плохое самочувствие.

Мне стало обидно, я так ждала его, даже пожертвовала общением с любимой подругой, которую сто лет не видела, а он… Впрочем, я быстро одернула себя. Помилуй, грешница, блудница вавилонская, о чем ты говоришь? Как ты еще смеешь обижаться после того, что творишь сама? И я прикусила язычок, загоняя внутрь обидные слова, которые уже собиралась адресовать мужу. Вместо этого спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал вполне спокойно:

— Где ты был, если не секрет?