Сеньор Кон-Тики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рядовые 1132 и 1136 превратились в солдатов ВВС 2208 и 2209. Снова рядом друг с другом, теперь каждый за своей партой, с наушниками на голове и приказом преображать писк в наушниках в буковки на бумаге. Как ни строга была дисциплина в школе новобранцев, на радиокурсах ВВС было еще строже. Начальник курсов был отличный преподаватель, но и ревностный офицер, который, как выражался Стенерсен, стремился всех превратить в «пруссаков». Однажды утром солдат ВВС 2208 вызвал переполох, явившись на построение с красным платком на шее вместо форменного зеленого галстука. Отсидев положенное на губе, он еще больше ополчился против начальства, и кончилось тем, что Стенерсена вернули в пехоту.

День отъезда Бьёрна Стенерсена был для Тура мрачным днем. Все-таки солдат 2208 скрашивал эту противоестественную механическую жизнь. Конечно, Бьёрн вел себя ужасно. Зато он оставался самим собой. Даже в борьбе против тирании он не хотел и не мог отказаться от личной свободы, не мог идти на сделку с совестью, подчиняясь приказаниям, которые казались ему смешными и нелепыми.

На следующее утро одетый в мундир полевой священник читал проповедь. Дошло до «Отче наш», подали команду «смирно», и офицеры взяли под козырек. Стояли так до тех пор, пока священник не произнес «аминь». Туру хотелось крикнуть, что все это богохульство. Бога превратили в этакого военачальника, верховного командующего. Ему отдавали честь, его просили, чтобы он помог одолеть солдат, которые, может быть, в эту самую минуту стояли по ту линию фронта «на караул» и тоже слушали «Отче наш». Стенерсен пуще всего ненавидел эти богослужения и всякий раз негромко, но выразительно бранился в строю. Сегодня его голоса не было слышно. Рядом стоял солдат под номером 2207. Команда «смирно» касалась не только тела, но и души, творец небесный и земной требовал повиновения.

Правильно ли мириться со всем этим? Или прав человек (не номер) Стенерсен? Ханжество и безнравственность возведены в ранг системы. Но ведь идет война… Удастся ли одолеть тиранию, если все будут поступать так, как солдат 2208?

В общем-то у этой жизни были и свои светлые стороны. Душа дремала, тело маршировало, поглощало пищу и спало, а ум одолевал формулы всяких там катушек и конденсаторов. Искусство беседы, которое Тур всегда ставил очень высоко, прозябало. Человеческий язык сводился к импульсам в виде тире и точек, выбиваемых телеграфным ключом, к коротким и долгим звукам в наушниках, причем темп все нарастал и нетренированное ухо слышало один сплошной писк. Непривычному глазу казалось, что руку на ключе бьет лихорадка.

Тур долго искал и нашел наконец для Лив и мальчиков недорогую комнату поблизости от лагеря. Но когда они прибыли в Торонто, понапрасну съездив в Люненбург, кончились деньги, вырученные за маркизскую коллекцию. Стало плохо с едой. Тура кормили в лагере сытно, но он знал, что Лив и мальчики частенько ложатся спать на голодный желудок. Когда он выходил из столовой, столы ломились от несъеденного. И Тур не выдержал, стал таскать когда колбасу, когда полбулки, когда кусок масла… Неприятно, но виноватым он себя не чувствовал. Ему по-прежнему платили как рядовому, хотя он, учась сам, кроме того, преподавал своим товарищам математику. Вот кончит курсы, получит звание сержанта, тогда можно рассчитывать на прибавку. И Тур изо всех сил нажимал на учебу, хотя многие предметы были ему противны.

Из десяти друзей, прибывших вместе в «Литл Норвей», оставалось восемь. Стенерсена вернули в пехоту, еще один сам дал отбой. Восьмерку называли «Группа „И“». Это название придумали в верхах, а смысла его не знал никто. Одни говорили, что «и» означает «информейшн» (информация), другие «интеллидженс» (разведка), но это были догадки, одно ясно: группа шибко секретная.

Ребята выбрали Тура своим доверенным лицом, и в короткий срок он успел многого добиться. В частности, рядовым изменили стол, так что они получали не меньше витаминов, чем командный состав.

И вот наконец успешно сданы экзамены. Тур радовался: теперь он будет получать ставку сержанта, не придется больше воровать еду для семьи. Всех остальных курсантов ВВС автоматически произвели в сержанты, а «Группе „И“» сообщили, что не в компетенции ВВС присвоить им новое звание, так как они входят в особое подразделение, подчиненное штабу в Лондоне. А из Лондона поступил приказ — группе совершенствоваться дальше в радиоделе и электротехнике.

Новый курс был совершенно секретным, поэтому занятия нельзя было проводить в Торонто, и курсантов отправили в «Малый Скаугум» возле Оксбоув-Лейк, где ВВС устроили лагерь отдыха для своего личного состава. Несколько бревенчатых домиков уютно расположились в гуще леса Мускока между двумя озерами. В избушке недалеко от лагеря Туру удалось поселить Лив и мальчиков. Сам он ночевал когда у них, когда в лагере.

Восьмерку в «Группе „И“» обучали четыре инструктора, а задача была одна: основательно подготовить курсантов по радиотехнике. Инструкторы ревностно взялись за дело. От них требовалось выпустить специалистов, которые могли бы служить радистами в пехоте, в авиации и на флоте; специальное свидетельство давало право работать радиотелеграфистом на коммерческих судах. Сверх того, курсанты должны были уметь рассчитывать и конструировать радиоаппаратуру, телефонные узлы, хорошо знать телевизионную и прочую сложную технику, применяемую в гражданской и военной связи.

Пребывание «Группы „И“» в лесах Мускока недолго оставалось тайной. Занятия включали испытание восьми мощных громкоговорителей с усилителями. Энергичные офицеры возили эти установки по лесу на санях, запряженных гренландскими собаками, и поминутно кричали:

— Раз, два, три, четыре. Это пробная передача радиошколы «Малый Скаугум». Раз, два, три, четыре. Мы испытываем специальную громкоговорящую установку. Вы меня слышите?

Скоро пришло письмо от жителей города Хантсвилль: «Мы вас слышим, слышим, и не только мы, вас слышно даже в Грэвенхерсте».

Хоть и не любил Тур это учение, ему было хорошо в здешних лесах. Снова он вместе со своими близкими, и жить им тут куда дешевле и лучше, чем в большом городе. К тому же место было на редкость красивое. Будто частица норвежской природы, с той разницей, что вокруг избушки бродили дикобразы, скунсы и прочие странные твари.

Здесь Тура-младшего и Бамсе ожидало великое событие — у них появился четвероногий друг. Комендант лагеря Юн Евер прослышал, что в Хантсвилле один охотник, не дурак выпить, готов отдать за бутылку виски медвежонка, которого держит в ящике. Но не только Еверу, Туру тоже загорелось завладеть этим чудом. Евер располагал платежными средствами и властью коменданта. Он отправил в Хантсвилль отряд с приказом прочесать город, найти охотника и вернуться с медвежонком. Тур никак не мог тягаться с комендантом, но двое ребят из «Группы „И“» все-таки вызвались съездить на велосипеде в город и попытать счастья. Пока люди Евера ходили со своей бутылкой из бара в бар, один из друзей Тура зашел в единственный в Хантсвилле кинотеатр, и во время показа рекламы на экране появилось объявление о розыске охотника. А он как раз в этот вечер сидел в зале. В итоге Тур получил медвежонка, расплатившись за него бутылкой виски, которую одолжил у… коменданта лагеря.

Когда медвежонок попал в «Малый Скаугум», он был чуть больше кошки, мех черный, с красивым белым ошейником углом вниз. Он сердито щелкал зубами на каждого, кто подходил близко к ящику. Тур нашел к нему подход. Намазал медом палочку и сунул ее в ящик сквозь проволочную сетку. Медвежонок с такой яростью впился в нее зубами, что только треск раздался. Потом удивленно перестал грызть палочку и облизался. Тогда Тур обмакнул в мед палец. Медвежонок обнюхал его и принялся усердно лизать. В один день с него сошла вся дикость. Тур выпустил его на волю и больше никогда не заточал.

За именем дело не стало. Медвежонка назвали «Пейк» — старое, доброе имя из норвежских сказок. К восторгу детей и к отчаянию Лив, Тур настоял на том, чтобы медвежонок жил в доме и спал в постели. Пусть хорошенько освоится с людьми и привыкает быть чистоплотным. Первое время Пейк спал в ногах, но он быстро прибавлял в весе, и, спасая ноги, Тур превратил его в подушку. Теперь медвежонок был совсем ручным. Мех чистый, сухой и шелковистый, как у лисы. Вечером он сидел на лавочке перед камином и ужинал с детьми; перед сном его умывали, как их.

Про Пейка можно написать отдельную книгу, такой он был отчаянный озорник и столько откалывал всяких трюков. Однажды в Канаду приехал норвежский кронпринц с семьей, чтобы инспектировать военно-воздушные силы. Несколько дней кронпринцесса Мерта с принцессами Рагнхильд и Астрид и наследным принцем Харалдом жила в «Малом Скаугуме». Харалду тогда было шесть лет, принцессам двенадцать и одиннадцать. Кронпринцесса охотно водила детей в лесную избушку — не столько ради хозяев, сколько ради Пейка. Как-то раз она сидела на пристани с мудреным вязанием, над которым трудилась уже не первый месяц. Пейк был привязан к дереву поблизости. А надо сказать, что этот озорник заметил: если сделать вид, будто веревка короче, чем на самом деле, можно хорошенько напугать кого-нибудь и отлично повеселиться. Так и теперь — он неожиданно подбежал и схватил лапами королевское вязанье. Пока кронпринцесса и король лесов состязались, кто кого перетянет, подоспел Тур и спас рукоделие.

В тот же день наследный принц задумал снять Пейка на кинопленку. Стоя на краю пристани, он попросил Тура взять с собой Астрид и Пейка в лодку и пройти мимо. Все шло хорошо, пока не зажужжал аппарат. Пейк встал на задние лапы и наклонил голову, прислушиваясь. Принцесса испугалась, вскочила, лодка опрокинулась, и все три пассажира бултыхнулись в озеро. Принц Харалд ликовал — замечательные кадры!

Из Англии все еще не поступало никаких распоряжений относительно «Группы „И“»; не было и приказа о присвоении званий. Вдруг пришла телеграмма-молния с грифом «совершенно секретно»: прекратить занятия и немедленно отправить восьмерку в Европу.

Невесело было Туру, когда он, сидя со всей командой в кузове небольшого военного грузовика, прощально махал Лив, сыновьям и косматому мишке с белым клином на груди, которые стояли на плацу рядом с курсантами.

Восемнадцать тысяч солдат из лагерей в Канаде, Австралии и Новой Зеландии прибыли в эти дни на засекреченных военных транспортах в Галифакс и были погружены ночью на гигантский пароход «Куин Мери». Никогда еще этот в прошлом роскошный лайнер не брал столько пассажиров, и «Группа „И“» совсем затерялась в плавучем городе. В одноместные каюты втискивали по восемь — десять человек. Народу было столько, что половина ночевала на палубе. Там они сидели, опираясь друг на друга или на свои вещи, потому что лечь было негде. Солдаты чередовались: ночь на палубе, ночь в каюте. Круглые сутки по переходам шел нескончаемый поток людей в столовые, уборные, каюты. Одна меткая торпеда могла уничтожить целую армию хорошо обученных бойцов. Немцы особенно любили такие цели.

У «Куин Мери» был такой быстрый ход, что никакой эскорт не поспел бы за ним. С выключенными огнями корабль мчался вперед зигзагами на случай, если где-нибудь притаилась подводная лодка с торпедами. Даже огонька сигареты нельзя было заметить на огромном пароходе. В пять суток «Куин Мери» дошел до Европы, где его встретили эскадрильи союзнических истребителей.

IX. «Важнейшее дело»

А теперь послушайте историю удивительной судьбы «Группы „И“» — сильно сокращенный пересказ четырех объемистых дневников.

Группа прибыла в Лондон первого сентября 1943 года. Волнуясь, все предвкушали задание, ради которого их так поспешно перебросили в Европу. Напутствуя их, комендант лагеря говорил:

— Теперь покров тайны, который окутывал «Группу „И“», наконец спадет.

В Лондоне главнокомандующий приветствовал группу такими словами:

— Вас давно ждали, вы очень нужны.