Во имя Господа Кто убил Папу Римского?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Во время суда над Кальви Ватикан объявил, что Иоанн-Павел II назначил комиссию из пятнадцати кардиналов для изучения состояния финансов Римско-католической церкви. Комиссия должна была выработать рекомендации по усовершенствованию деятельности финансовых институтов Ватикана и по увеличению их прибылей.

В состав комиссии епископ Пол Марцинкус включен не был, но, несомненно, полагал, что как глава Ватиканского банка он, тем не менее, способен внести значительный вклад в рассмотрение больного вопроса ватиканских финансов. В обстановке полной секретности он встречался с осужденным за финансовые махинации Кальви, в результате чего Ватиканский банк официально признал рост своей непогашенной задолженности почти до одного миллиарда долларов. Эту сумму он был должен банкам Кальви в Перу и Никарагуа, в результате того, что по указанию Кальви они ссужали сотни миллионов долларов «Беллатрикс», «Астольфине» и т. д. Филиалы в Перу и Никарагуа, хотя и являлись дочерними компаниями Кальви, наконец-то проявили некоторую независимость, признав предложенное им обеспечение под эти громадные займы ничтожным.

В Перу и Никарагуа желали получить более надежное обеспечение. Кто оплатит счет в случае неплатежа или невыполнения обязательств? Кто именно является владельцем тех загадочных панамских компаний? Кто одалживает так много, возвращая так мало? Особое беспокойство проявляли господа из Перу, поскольку ссудили в общей сложности около 900 миллионов долларов.

И вот тогда, в августе 1981 года, Кальви и Марцинкус осуществили наиболее масштабную из своих афер. Связанные с нею документы позднее стали известны как «письма утешения». Впрочем, эти письма не предлагали утешения ни одному католику, не могли послужить духовной опорой тем, кто верует в моральную чистоту и честность Ватикана. Письма были написаны на фирменных бланках Института религиозных дел Ватикана и датированы 1 сентября 1981 года. Адресатами были «Банко Амброзиано Андино» в Лиме (Перу) и «Амброзиано груп банко комерчиаль» в Никарагуа. По указанию Марцинкуса письма подписали Луиджи Меннини и Пеллегрино де Стробель. Письма гласили:

В прилагаемых счетах указывалось, что «задолженность» только перед филиалом в Лиме составляла 907 миллионов долларов.

Директора банков в Никарагуа и Перу испытали чувство облегчения, теперь у них было, как они считали, недвусмысленное признание того, что ответственность за огромный долг взял на себя Ватиканский банк. Гарантом выступила сама святая Римско-католическая церковь. Ни один банкир не пожелал бы гарантий надежней и солидней. Однако была еще одна маленькая деталь, о которой руководители банков в Лиме и Никарагуа даже не подозревали. Существовало и другое письмо — подписанное Роберто Кальви и адресованное Ватиканскому банку, и на нем стояла дата 27 августа 1981 года. Оно оказалось в руках Марцинкуса до того, как он признал за Ватиканским банком долги в один миллиард. Письмо Кальви представляло собой официальную просьбу направить «письма утешения», в которых Ватикан признавал тот факт, что ему принадлежат компании в Люксембурге, Лихтенштейне и Панаме. Подобное признание, как уверял Кальви в своем послании Ватикан, «не влечет за собой никаких долговых обязательств для ИОР». Завершалось его письмо абзацем, в котором адресата уверяли, что в любом случае Ватиканский банк «не понесет в будущем никаких убытков». Иначе говоря, тем самым Ватиканский банк тайно освобождается от долгов, которые тот собирается признать.

Чтобы тайное послание Кальви Марцинкусу приобрело какую-то юридическую силу, факт его существования и само содержание должно было быть доведено до сведения руководства дочерних банков в Перу и Никарагуа. Вдобавок достигнутая между Кальви и Марцинкусом договоренность должна была получить одобрение большинства совета директоров головного банка в Милане. Более того, их договоренность была бы законной и действительной только в том случае, если бы о содержании обоих писем были бы извещены все держатели пакетов акций «Банко Амброзиано», в том числе и множество мелких акционеров, живущих в Милане и его окрестностях.

Таким образом, два письма и договоренность между Кальви и Марцинкусом представляют собой несомненный случай совершенного обоими преступного деяния, квалифицируемого как мошенничество. Волей судьбы оно совпало по времени с трехлетней годовщиной избрания римским папой Альбино Лучани. На смену Лучани, считавшего своим долгом борьбу с коррупцией, которая пустила глубокие корни в Ватикане, пришел папа Иоанн-Павел II, полностью одобрявший деятельность епископа Пола Марцинкуса.

На этом вызывающие и прискорбные совпадения не закончились — 28 сентября 1981 года, в третью годовщину смерти Лучани, Марцинкус получил повышение. Папа объявил о назначении его заместителем президента папской комиссии города-государства Ватикан, и тем самым Марцинкус практически становился губернатором Ватикана. Он сохранил за собой пост главы Ватиканского банка, а благодаря новому назначению автоматически поднимался на следующую ступень в церковной иерархии, став архиепископом.

Благодаря тому, что Марцинкус происходил из семьи литовцев-эмигрантов, постоянно участвовал — в финансовом смысле — в польских проблемах и был очень близок к папе, поскольку в качестве личного телохранителя отвечал за безопасность папы во время заграничных поездок, архиепископ нашел в Кароле Войтыле самого могущественного покровителя, какого только можно пожелать в Ватикане. Синдона, Кальви и им подобные, по уверению Ватикана, оказались нечестивцами и грешниками, легко обманувшими наивных, доверчивых святых отцов. Отсюда напрашивается вывод: либо Марцинкус обманывал, лгал и утаивал правду от папы Иоанна-Павла II начиная с октября 1978 года, либо папа тоже не без греха.

Пока Кароль Войтыла, излучая обаяние, поучал весь мир, что муж, с вожделением смотрящий на свою жену, по сути прелюбодействует в сердце своем, Марцинкус продолжал соблазнять крупнейших в мире банкиров. Пока папа из Кракова демонстрировал свою озабоченность сохранением статус-кво Римско-католической церкви, декларируя, что разведенные католики вновь вступить в новый брак могут лишь после причастия, но только если до того они полностью воздержаться от сексуальных отношений со своими партнерами, папские банкиры выказывали гораздо меньшую щепетильность в отношении тех, с кем они спят. Пока папа Иоанн-Павел II оправдывал незыблемую позицию Римско-католической церкви по отношению к женщинам как к гражданам второго сорта такими утверждениями, как: «Марии, матери Господа нашего, не было на Тайной вечере среди апостолов», мужчины из Ватиканского банка продолжали выказывать намного более либеральный подход: они обкрадывали оба пола и присваивали деньги и мужчин, и женщин.

После избрания Войтылы безбожник Личо Джелли продолжал пользоваться своей властью и влиянием. Никто не называл его наместником Господа, но многим приходилось подчиняться воле Кукольника, когда тот дергал за ниточки, управляя своими марионетками.

Из безопасного убежища, из своего дома в столице Уругвая Монтевидео, Личо Джелли поддерживал постоянную связь с Кальви. Эту марионетку Кукольник держал на крепком крючке и по-прежнему выдаивал из банкира огромные суммы денег. Он часто звонил Кальви на виллу в Дреццо по телефону, номер которого, как подтвердили жена Кальви Клара и его дочь Анна, был известен лишь Джелли и Ортолани — своеобразная «горячая линия» ложи «П-2». Если трубку снимал не Кальви, а кто-то из его домочадцев, то Джелли никогда не назывался своим настоящим именем, а представлялся как Лучани.

Почему, начиная с 1978 года, великий магистр масонской ложи «П-2» взял себе в качестве кодового имени, служившего паролем для Кальви, фамилию покойного папы? Что это — постоянное напоминание об определенном событии? Завуалированная угроза, что мастер шантажа может огласить подробности некоего события, если деньги вдруг перестанут поступать на банковские счета Джелли? Разумеется, деньги продолжали течь к Джелли до последнего. Вплоть до самого конца Кальви платил и платил Джелли. Хотя великий магистр бежал и скрывался в Южной Америке и итальянское правительство выдвинуло против него множество обвинений, и потому возможности Джелли защитить Кальви теперь были явно ограничены, миллионы долларов при одном только упоминании имени «Лучани» текли в карманы Джелли. Сам Кальви подсчитал, что в итоге Джелли и Ортолани обошлись ему свыше 500 миллионов долларов каждый.

За несколько месяцев до скандала вокруг ложи «П-2», когда великий магистр еще находился в Италии, Кальви попытался порвать с ним все связи. Почему Кальви избегал подходить к телефону? Просил домашних отвечать на звонки, что он болен или что его нет? По словам родных Кальви, Джелли, ненасытный собиратель всевозможных тайн, обладал таинственной и устрашающей властью над Роберто Кальви. Какую же сокровенную тайну знал Джелли, что Кальви бросало в холодный пот от ужаса лишь при упоминании имени Джелли?

В своей крепкой хватке Джелли держал несчастного банкира до самой его смерти. Тот безропотно, как собачка по свистку, исполнял его приказы. В конце 1981 года по просьбе Кальви исполнительный директор фирмы «Оливетти» Карло Де Бенедетти стал заместителем председателя совета директоров «Банко Амброзиано». Кальви надеялся, что этот шаг придаст толику респектабельности его банку, чья репутация оказалась изрядно подмоченной. Окопавшиеся в Уругвае Джелли и Ортолани отнеслись к такому известию с тревогой. Честный заместитель директора не станет мириться с их махинациями, а они не намеревались отказываться от своих планов по выкачиванию денег из «Банко Амброзиано». «Лучани» снял трубку и набрал номер личного секретного телефона, установленного на вилле Дреццо. Только что уговоривший Де Бенедетти войти в руководство своего банка, Кальви затем предпринимал все, чтобы испортить жизнь человеку из «Оливетти». «Вы должны быть максимально осторожны, — твердил он Бенедетти. — Мне стало известно, что ложа “П-2” собирает на вас досье. Советую вам быть очень и очень осторожным». Менее чем через месяц Де Бенедетти вышел из руководства банка.

А группа миноритарных акционеров «Банко Амброзиано» из Милана направила папе Иоанну-Павлу II пространную жалобу, сопроводив ее детальными и многочисленными приложениями. В письме, датированном 12 января 1982 года, содержались серьезные претензии к Ватиканскому банку и беспощадная критика его деятельности. Оно вскрывало связи между Марцинкусом, Кальви, Джелли и Ортолани. Акционеров особенно огорчало, что солидный в прошлом католический «Амброзиано» и Институт религиозных дел — Ватиканский банк — соединились в столь нечестивом альянсе. Как отмечали обеспокоенные католики Милана:

Письмо содержало просьбу к Иоанну-Павлу II помочь и направить на путь истинный. Хотя папа говорил на многих языках, включая итальянский, миланцы заботливо перевели послание на польский и также постарались, чтобы оно, минуя курию и преемника Вийо на посту государственного секретаря кардинала Казароли, попало непосредственно к папе. Ответа не последовало. Миланских акционеров даже не удостоили формального уведомления о том, что оно дошло до адресата.

Кальви знал об отосланном письме, знал он также и о том, что его одобрил главный управляющий и заместитель председателя совета директоров Роберто Розоне. То, какую угрозу представляли попытки Розоне избавить банк от влияния Кальви для самого банкира, он обсуждал со своим близким другом и собратом по масонской ложе «П-2» Флавио Карбони.

У Карбони были обширные связи и множество друзей. В частности, среди его приятелей нашлись и два главаря преступного мира Рима — Данил о Аббручати и Эрнесто Дьотавелли.

Утром 27 апреля 1982 года Розоне вышел из своей квартиры за несколько минут до 8:00 часов. К счастью для Розоне, он жил в том же здании, где располагалось отделение «Банко Амброзиано», которое, как и все банки в Италии, находилось под круглосуточной охраной. Как только Розоне вышел на улицу, к нему устремился какой-то человек и открыл по банкиру огонь. Раненный в ноги, Розоне рухнул на мостовую. Вооруженные банковские охранники открыли по нападавшему ответный огонь. Через несколько секунд тот упал замертво. Его звали Данило Аббручати.

На следующий день после покушения на Розоне, 28 апреля, Флавио Карбони заплатил оставшемуся в живых сообщнику Абручатти 530 тысяч долларов. С «заказом» главари преступного мира «напортачили», но Кальви всегда платил долги — особенно если расплачиваться не принадлежавшими ему деньгами.

Кальви, который, вне всяких сомнений, и организовал покушение на своего заместителя, примчался к постели раненого коллеги с непременным букетом цветов. «О Мадонна! Что за безумный мир! Они хотят запугать нас, Роберто, чтобы наложить лапу на банковскую группу, которая стоит 20 тысяч миллиардов лир».

В мае 1982 года кольцо вокруг Кальви начало сжиматься. «Консоб» — Контрольное агентство Миланской фондовой биржи — наконец заставило банкира представить отчет о принадлежащих ему акциях для официального биржевого списка. Внесение сведений в подобный список фондовой биржи обязательно повлекло бы за собой независимую аудиторскую проверку банковской отчетности.

Жена Роберто Кальви, Клара, заявила под присягой, что раньше в том же году, на личной аудиенции у папы Иоанна-Павла II, Кальви обсуждал проблему долга Ватикана в миллиард лир, возникшего в огромной степени из-за действий Кальви, Джелли, Ортолани и Марцинкуса. По ее словам, папа пообещал Кальви: «Если вы освободите Ватикан от этого долга, то получите полный контроль над реорганизацией наших финансов».

Если подобное предложение действительно имело место, то его святейшество молится во многом тому же богу, что и Кальви. Как обычно — бизнес во веки веков, и никаких «аминь».

Но не только папа и Кальви забеспокоились о судьбе тех долларов, которые щедрым потоком вливались в принадлежавшие Ватикану оффшорные компании. 31 мая 1982 года Банк Италии направил письмо Кальви и его миланскому совету директоров с требованием, чтобы совет директоров представил полный отчет об иностранных кредитах, предоставленных группой «Банко Амброзиано». Директорат, пойдя наперекор воле Кальви — слишком поздно, к сожалению, — 11 голосами против 3 решил подчиниться требованию центрального банка страны.

Личо Джелли, 10 мая нелегально вернувшийся из Аргентины в Европу, выдвинул Кальви свое требование. Он хотел купить новую партию ракет «Экзосет», чтобы помочь давшей ему приют стране в войне, которая та вела с Великобританией за Фолклендские острова. Так как основные иностранные активы Аргентины были заморожены, и действовало официальное эмбарго на продажу ей оружия, Джелли вынужден был обратиться к торговцам оружием с «черного рынка», а те сомневались, способен ли Джелли оплатить смертоносное приобретение. Ему предложили ракеты по четыре миллиона долларов за штуку, минимальная партия — двадцать штук. Для продавцов сделка была очень выгодной, так как цена была выше официальной в шесть раз, все зависело от того, сумеет ли Джелли найти необходимые средства. Раньше он уже закупал радиолокационное оборудование, самолеты, артиллерийские орудия, танки и одну партию ракет «Экзосет» по поручению Аргентины. Теперь Джелли требовалось изыскать как минимум 80 миллионов долларов, причем срочно. В Фолклендской войне наступил решающий момент.

Таким образом, на Кальви, которому и так приходилось разбираться с кучей проблем — просьба папы Иоанна-Павла II о погашении долга, клиенты из мафии, рассерженные акционеры, цепные псы из контрольного агентства фондовой биржи, внезапно взбрыкнувший совет директоров и наемный убийца-неумеха, позволивший себя убить, — свалилась еще одна задачка. Кальви вновь ощутил, как Джелли тянет за веревочки.

Для спасения Кльви видел только два пути: либо Ватикан поможет ему залатать все увеличивающуюся пробоину в финансах его банка, либо Джелли, магистр-кукольник, должен снова продемонстрировать, что он по-прежнему контролирует властные структуры Италии, и спасти казначея своей ложи «П-2» от разорения.