Во имя Господа Кто убил Папу Римского?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кенни, несмотря на то что сообщники Синдоны заключили 100-тысячный контракт на его устранение, все еще был жив. Этим он был обязан одному факту: в Италии убийство судьи, прокурора или следователя чаще всего служит для властей убедительным доводом приостановить ход следствия, примером чему может служить убийство Алессандрини. В США подобный тактический ход возымеет в точности обратный эффект. Вознаграждение в 100 000 долларов было крайне соблазнительным, но профессионалы отдавали себе отчет не только в том, что поиски убийцы Кенни будут вестись самым решительным и беспощадным образом, но и в том, что после его убийства за дело Синдоны возьмутся с удвоенной энергией и быстро доведут его до конца.

Неуступчивый Кенни упорно вел расследование дела, и Синдона понимал, что от суда в Нью-Йорке ему не уйти. Поэтому он решил «итальянским способом» расправиться с другим человеком, который представлял для него еще большую угрозу, — со следователем Джорджо Амброзоли.

29 сентября 1974 года Джорджо Амброзоли был назначен уполномоченным по ликвидации принадлежавшего Синдоне «Банко привата итальяна». Как уже упоминалось выше, этот банк был создан Синдоной в июле 1974 года, когда он слил два своих банка, «Банко уньоне» и «Банко привата финанциариа» — один крупный «проблемный» банк вместо двух банков, тоже «проблемных», но заметно меньшего калибра. К 1979 году никто не знал о бесчестных сделках Синдоны больше, чем Джорджо Амброзоли. Назначенный ликвидатором министерством финансов и управляющим Банком Италии, Амброзоли взялся за кошмарную задачу распутать весь клубок махинаций современного Макиавелли. Уже 21 марта 1975 года осторожный и предусмотрительный Амброзоли направил секретный доклад генеральному прокурору Италии, в котором указал, что убежден в криминальном характере деятельности Синдоны. На основе тщательного изучения имеющихся у него документов он сделал вывод, что банкротство банка вызвано не просто плохим руководством, а преднамеренными действиями. Еще в начале 1974 года Синдона и руководители принадлежавшего ему банка «умышленно стремились к тому, чтобы банковские операции в феврале создавали все условия для банкротства». Это было хладнокровно спланированное ограбление.

Джорджо Амброзоли был человеком большого мужества. Примерно тогда же, когда он сообщил генеральному прокурору свои предварительные выводы, он поделился с женой своими предчувствиями: «Чтобы ни случилось, я дорого заплачу за то, что взялся за эту работу. Но я знал об этом и до того, как приступил к ней, и я ни о чем не жалею. Для меня это уникальная возможность что-то сделать для своей страны… Наверняка у меня появятся враги».

Неспешно и методично Амбозоли стал распутывать то, что Синдона нарочно запутывал до предела. Обратные покупки и «паркинг» акций, головоломные переводы денег через счета бесчисленного множества компаний. Пока Синдона вещал студентам американского университета о своих видениях «космического капитализма», тихий осторожный миланский юрист раскручивал аферы Синдоны, не оставляя ни малейших сомнений в том, что тот — закоренелый преступник до самых кончиков своих наманиюоренных ногтей.

В 1977 году к Амброзоли обратился римский адвокат Родольфо Гуцци с необычным предложением — он был готов выкупить «Банка привата» и спасти тем самым от банкротства. Амброзоли выяснил, что Гуцци действовал по поручению Синдоны. Он отклонил заманчивое предложение, несмотря на то, что оно было поддержано двумя министрами, принадлежавшими к христианско-демократической партии.

Поддержка со стороны министров ясно говорит, какой властью по-прежнему обладал Синдона. Новый пример того, как далеко простирается влияние банкира, Амброзоли получил, когда управляющий Банка Италии сказал ему, какое давление ему приходится испытывать со стороны Франко Эванджелиста, правой руки премьер-министра Андреотти. Тот настойчиво добивался, чтобы Банк Италии поступил типично «по-итальянски», — он хотел, чтобы центральный банк с санкции Баффи покрыл долги Синдоны. Баффи решительно воспротивился. Расследование Амброзоли продолжалось.

Перерывая горы бумаг, Амброзоли наткнулся на упоминание о «списке 500». Чем дальше углублялся он в документы, тем чаще встречались на него ссылки. В ходе дальнейшего расследования выяснилось, что речь идет о людях, которые выводили из страны огромные денежные средства в валюте, прибегая к незаконным схемам и услугам «черного рынка». Нарушать итальянские законы этим мужчинам и женщинам помогали Синдона и Ватиканский банк. Хотя конкретные имена из «списка 500» Амброзоли выяснить не сумел, мало какие из прочих нарушений он упустил из виду. Он установил, что немалое число вполне солидных организаций и респектабельных учреждений, таких как, например, страховой гигант ИНПДАИ, помещали свои средства в банки Синдоны под более низкий процент, чем в остальных банках, — под 8 процентов вместо 13. Однако разница в процентных ставках выплачивалась их руководителям — деньги тайно уходили напрямую в карманы директоров ИНПДАИ и прочих благородных компаний.

Амброзоли сумел установить и многие другие приемы, которые Синдона использовал для незаконного вывоза капиталов, в том числе и покупку долларов по более высокой, чем рыночная, цене, с внесением разницы на зарубежные счета — открытые в Лондоне, Швейцарии или в США.

Амброзоли начал составлять свой список тех, кто, по его мнению, был причастен к противозаконным махинациям банка. До 500 имен он не вырос — об этом позаботился Синдона, — но 77 человек в список Амброзоли вошли, в том числе и доверенные люди Ватикана, Массимо Спада и Луиджи Меннини. Он получил неоспоримые доказательства соучастия Ватиканского банка во многих преступлениях Синдоны. Все то время, пока Амброзоли, практически в одиночку, работал по поручению Банка Италии, за ним следил Синдона, и не просто следил, но и действовал в привычной для себя манере. Чтобы воздействовать на Амброзоли, он инспирировал появление против него обвинений в присвоении денег. Затем на сцену вышел зять Синдоны, Пьер Сандро Маньони, предложивший Амброзоли занять пост президента в новом банке Синдоны, «как только вы покончите с этими скучными делами о банкротствах».

Благодаря связям с «П-2» Синдона нашел подходы и к тем, на кого Амброзоли, как он считал, мог полностью положиться. При желании Маньони мог дословно процитировать отрывок из совершенно секретного доклада, который был подготовлен Амброзоли и к которому официально имел доступ ограниченный круг лиц из руководства Банка Италии.

К марту 1979 года Амброзоли смог назвать точную цифру, отражавшую масштабы «краха Синдоны» в одном только банке — «Банка привата». Убытки составляли 257 миллиардов лир. Также в марте начались анонимные телефонные звонки с угрозами в адрес Амброзоли. При этом звонившие говорили по-итальянски с явным американским акцентом.

Угрозы и оскорбления участились с конца 1978 года. Тактика менялась: Амброзоли то сулили крупные денежные суммы, то недвусмысленно угрожали расправой. Причем было совершенно понятно, по чьему заданию или поручению действовали звонившие. «Почему бы вам не съездить в Штаты и не повидаться с Синдоной? По-дружески», — говорил один из них с сильным американским акцентом. Амброзоли отказался от приглашения и начал записывать телефонные звонки. О звонках он рассказывал друзьям и коллегам. В конце концов он воспроизвел запись адвокату Синдоны. Через несколько дней раздался очередной звонок: «Ты что, гнусный ублюдок, думаешь, самый умный, раз звонки пишешь?» Впоследствии адвокат Синдоны признал, что, прослушав запись Амброзоли, сразу же позвонил Синдоне в Нью-Йорк.

10 апреля 1979 года у Синдоны состоялась встреча с одним человеком, которого он считал своим врагом, — с Энрико Кучча, исполнительным директором государственного «Медиобанка». Синдона не ошибался. В 1982 году Кучча пытался помешать захвату Синдоной контроля над «Бастоджи». Раньше многих он пришел к выводу, что Синдона — мошенник с манией величия впридачу. На апрельской встрече Кучча получил лишние подтверждения умозаключению, к которому он пришел почти восемь лет назад. К встрече его вынудила череда телефонных звонков — ему тоже звонили незнакомцы, говорившие по-итальянски с отчетливым американским акцентом. Как и в случае с Амброзоли, ему угрожали и советовали встретиться с Синдоной, но если Амброзоли предпочел остаться в Милане и продолжил свою работу, Кучча решил ответить на предложение.

Синдона выдвинул несколько требований. Во-первых, Кучча должен добиться аннулирования выданного в Италии ордера на арест Синдоны — тот факт, что в 1976 году его заочно приговорили к трем с половиной годам тюремного заключения, Синдона отмел как сущую мелочь. Во-вторых, Кучча должен изыскать 257 миллиардов лир и выкупить «Банко привата». Вдобавок он также потребовал еще денег — лично для Синдоны и его семьи. Помимо того, что собеседник в качестве жеста доброй воли позволит синьору Кучча жить, было неясно, что Синдона предлагает еще взамен.

Во время этого весьма необычного разговора Синдона, возможно, стремясь показать, что он действительно опасен, упомянул имя Джорджо Амброзоли. «От этого чертова ликвидатора моего банка мне одни неприятности. Он просто напрашивается, чтобы его самого ликвидировали. Надо сделать так, чтобы он исчез, и исчез бесследно». Типичный ход мыслей типичного мафиози. Аль Пачино и хорошо пошитые костюмы, милые детки и слепо любящие отцы — это все фантастический мир мафии. В реальности — это люди типа Микеле Синдоны.

Все эти угрозы прозвучали, когда не прошло и месяца после того, как Синдоне предъявили обвинение из 99 пунктов. Но Синдона не умел мыслить по-иному: когда-то он решил, что проблему судебного процесса об экстрадиции можно закрыть, если убить помощника федерального прокурора Джона Кенни. То же самое и с Амброзоли — если заставить его замолчать, то и уголовные обвинения, скорее всего, развеются, как утренний туман. Если ум работает, подчиняясь такой извращенной логике, то в нем запросто мог родиться план убийства римского папы.

Встреча не произвела на Кучча должного впечатления. В октябре 1979 года у входной двери его квартиры в Милане взорвалась бомба. К счастью, никто не был ранен. Джорджо Амброзоли повезло куда меньше.

Всем сторонам, так или иначе заинтересованным в исходе предстоящего судебного процесса по делу Синдоны, было совершенно очевидно: решающее значение будут иметь улики и материалы, собранные Джорджо Амброзоли. 9 июня 1979 года судья Томас Гриеза, назначенный вести судебное разбирательство, распорядился, чтобы у Амброзоли в Милане были взяты показания под присягой.

К этому дню человек, которому пообещали 100 000 долларов за жизнь Джорджо Амброзоли, уже сутки жил в миланской гостинице «Сплендид», где он поселился под именем Роберта Мак-Говерна. Также он был известен как «Билли-истребитель», но по-настоящему его звали Уильям Арико. В первоклассной гостинице, находившейся менее чем в 50 метрах от миланского центрального вокзала, Арико обедал с пятью мужчинами, которым поручено было помогать ему в выполнении «заказа». Основными помощниками Арико были его сын Чарльз Арико и Рокки Мессина. Вооружены они были оснащенным глушителем автоматом М11 и пятью револьверами Р28. Арико взял напрокат автомобиль «фиат» и начал слежку за Амброзоли.

Кстати, первоначально требование о том, чтобы Амброзоли дал подробные и полные показания под присягой, выдвинули адвокаты Синдоны. Они надеялись продемонстрировать абсурдность обвинений, выдвинутых против их клиента в Нью-Йорке. Жестокое для них отрезвление наступило утром 9 июля. Итог четырехлетней работы — свыше 100 000 страниц скрупулезно собранных, проанализированных и педантично подготовленных документальных свидетельств плюс проницательный ум блестяще одаренного юриста — и перед группой американских адвокатов, двумя специальными судебными чиновниками, представлявшими нью-йоркского судью Гриезу, и итальянского судью Джованни Галати, начала понемногу открываться истинная картина.

Когда в судебном заседании в конце первого дня был объявлен перерыв, то выходивших из здания суда адвокатов Синдоны можно было легко узнать по крайне встревоженным лицам.

Не подозревая, что за ним ведет слежку Арико, Амброзоли отправился на другую встречу, на сей раз с заместителем начальника полиции города Палермо и одновременно главой городского отделения СИД Борисом Джулиано. Беседовали они о том же, о чем целый день давал показания Амброзоли, — о Микеле Синдоне. В мае 1978 года в Палермо был убит головорез Джузеппе Ди Кристина, работавший на мафиозные семейства Гамбино, Инцерилло и Спатола. При трупе были обнаружены чеки и другие документы, указывающие на то, что Синдона переправлял полученные от торговли героином барыши через Ватиканский банк в свой банк «Аминкор» в Швейцарии. Сопоставив материалы своих независимых расследований, Джулиано и Амброзоли пришли к выводу, что им нужно встретиться еще раз, чтобы подробнее обсудить имеющиеся у них факты. Встречу они собирались провести после того, как Амброзоли закончит давать показания американским юристам.

В этот день, позднее, Амброзоли снова пришлось вернуться к «делу Синдоны» — у него состоялся долгий телефонный разговор с подполковником Антонио Вариско, главой службы безопасности в Риме. На этот раз речь шла о деятельности ложи «П-2», расследованием которой занимался Вариско.

Амброзоли продолжил давать показания 10 июля и выложил первую из своих многочисленных «бомб». Подробно рассказывая, как «Банка каттолика дель Венето» попал в руки Кальви и как провернули сделку с «Пачетти» Кальви и Синдона, Амброзоли заявил, что Синдона заплатил «в качестве комиссионного вознаграждения 6,5 миллионов долларов миланскому банкиру и американскому епископу».

На следующий день, 11 июля, Амброзоли закончил давать показания. По договоренности с юристами он должен был вернуться завтра и подписать окончательный текст, а через неделю предстать перед американскими прокурорами и адвокатами Синдоны для перекрестного допроса.

Незадолго до полуночи того же дня Амброзоли подъехал к своему дому. Увидев мужа из окна, жена помахала ему рукой. Они собирались поужинать. Но стоило Амброзоли сделать шаг к своей двери, как из темноты возникли Арико и два его подручных. В полумраке раздался вопрос:

— Вы Джорджо Амброзоли?

— Да.

Арико стрелял практически в упор, и четыре пули из револьвера пронзили грудь Амброзоли. Он умер мгновенно.