Глаза Макса сузились.
— Мы знаем правду. На этом можно остановиться.
— Я знаю. Просто… Чего-то здесь не хватает.
Я не могу перестать думать о Вивьен. Одна в огромном доме, полном воспоминаний, смертельно больная, потерявшая мужа и сына…
— А что случилось с сыном? — Я поворачиваюсь к Максу.
Он пожимает плечами:
— Наверное, Джио забрал его.
Я хмурюсь.
— Да, — говорю я, думая о мальчике с темными кудрями и голубыми глазами. — Наверное.
Следующим утром я просыпаюсь, четко зная, что должна сделать. Выбираюсь из постели и звоню отцу, пока не успела придумать отговорку.
— Папа?
— Люси!
Одно слово, но сколько в нем чувств и надежд! Я никогда не слышала, чтобы он говорил так, даже когда мама умерла. Я осознаю, как нечестно поступила с ним. Убежала на край света, хотя все это время рядом был он и родной дом.
— Я не знаю, с чего начать. — Он задыхается. — У тебя все в порядке? Где ты?
— Я все еще в Италии.
Повисает долгая пауза.
— Почему ты мне не сказала? — наконец говорит он. — Я думал, ты все можешь мне рассказать.
Почему мне никогда не приходило в голову, что реакция отца может быть такой? Все, чего я ждала, — это разочарование и осуждение, а он просто хотел быть рядом. Он не хотел ни наказать меня, ни отругать, и если бы я была умнее, то поняла бы это раньше. В конце концов, я была с ним, когда больше никого рядом не было. Годы, которые мы провели вместе, останутся с нами навсегда. Конечно, он никогда не отгораживался от меня. Рыдания вот-вот вырвутся наружу.
— Прости меня, папа.
— Ты через такое прошла, моя милая… и совсем одна.
— У меня была Билл. — Я снова всхлипываю.
— Если я когда-нибудь увижу этого мужчину, убью его, — говорит отец.
Мысль о драке между папой и Джеймсом почти заставляет меня рассмеяться. Сложно найти двух более разных людей — нежный, терпеливый, честный, любящий отец и Джеймс — мягко говоря, лишенный этих качеств.
— Мне было слишком стыдно говорить с тобой об этом, — объясняю я. — Одно дело — эта связь, но то, что случилось с Грейс… — Даже сейчас я чувствую, что не имею права называть ее имя, не заслуживаю. — Я зашла слишком далеко и не знаю, как вернуться назад. Прости, что перестала звонить. Каждый раз, когда мы говорили, я чувствовала себя обманщицей, потому что скрывала такую большую часть своей жизни.
— Ты рассказывала кому-то из сестер?
— Нет.
— Даже Тильде?
Интересно, что папа так говорит. Я всегда думала, что восторженная, всегда готовая к приключениям Тильда была совсем не похожа на меня. Теперь вижу, что отец так не думает. Он замечал наше сходство в детстве, и то, куда завела меня жизнь сейчас, доказывает его правоту.
— Она уже вернулась с Барбадоса? — спрашиваю я.
— Еще нет, — говорит папа, — но собирается. На какое-то время. Все трое собираются вернуться. Не навсегда, конечно, у каждой ведь своя жизнь. Но мы с Мэри все равно счастливы видеть их. Это приятно. Мэри готовит воскресное жаркое, и почти каждые выходные у нас кто-то бывает. С тех пор как ты уехала, моя дорогая. Все так волновались, слали тебе столько сообщений, звонили. Это сплотило нас. Мы любим тебя, Люси.