Это сестры Летелье. Они позвонили сегодня утром: у их кошек расстройство желудка.
— А ведь я предупреждала, чтобы не поили животных цельным молоком! Что же, тем лучше: два расстройства и одно кесарево — день удался.
Я с радостью остался бы с Мадлен, чтобы послушать продолжение ее повествования, но не хотел раздражить ее чрезмерным любопытством. Мы вымыли посуду, и я удалился.
У себя в комнате я продолжил свои записи. Тогда я еще не понимал, почему меня так завораживает история этих женщин. В конце концов, речь шла всего лишь о медленном упадке семьи, дважды за столетие пережившей финансовый крах, и о молодых особах, изо всех сил старавшихся заработать на кусок хлеба. Я удивился, когда Сара попросила сто евро за комнату своей матери, но куда сильнее меня поразил тот факт, что они не постеснялись обсуждать с Альбертиной претендентов на ее руку при совершенно незнакомом человеке. Я вспомнил двусмысленную шутку времен моего детства:
Я спрашивал у матери, в чем соль анекдота. Она отвечала: узнаешь, когда вырастешь. Я смеялся и обещал себе, что при следующей встрече обязательно скажу ей, что уже понял смысл шутки.
Дело не в семье, дело в доме. Дом совершенно потрясающий. Завтра, если позволит освещение, я его пофотографирую.
Я почувствовал усталость. Мадемуазель Ламбер рекомендовала мне хорошо отдохнуть — последуем ее мудрому совету. Я открыл балконную дверь, надеясь, что коты удостоят меня визитом, лег и мгновенно заснул.
Меня разбудил голос, по чистому, с легкой хрипотцой тембру я сразу узнал Сару.
— Ты рассчитала имитационную модель?
Мадемуазель Ламбер с завидным постоянством рассказывала мне о чудесах компьютерного моделирования, позволявшего с точностью просчитывать бюджет.
— Да.
Это сказала Шарлотта, программистка. Последовала небольшая пауза.
— Эй, в чем дело? Неужели все так плохо?
— Не представляю, как мы выберемся на сей раз. Мы уже задержали налог на недвижимость, к зиме нужно во что бы то ни стало починить крышу — новых снежных бурь она не выдержит, что касается твоего грузовика, Жером считает, что ремонт встанет как минимум в тысячу евро, без стоимости его работы. Он говорит, что деньги будут выброшены на ветер, грузовик того не стоит.
— Вряд ли я смогу позволить себе новую машину.
— Нам даже подержанная тачка не по карману!
Они помолчали.
Шарлотта и Сара находились в нескольких метрах от окна, наверное, сидели на скамейке, загорая под бледными лучами проглядывавшего из-за туч зимнего солнца. Они не могли не знать, что в моей комнате все слышно, но их это не волновало.
Или я ошибаюсь? У меня была дорогая машина, секретарша, компаньоны, возможно, они видели во мне богатую партию для своей матери? Я отбросил эту нелепую идею, сказав себе, что они просто забыли обо мне.
— Если операция «Виши» провалится, нам конец, — сказала Шарлотта. — Останется одно — продать лес От-Диг. Ларсенуа мечтает поделить его на участки и продать.
— Это немыслимо. Семья владеет им двести лет, мама умрет, если придется с ним расстаться.
— Я и сама этого не вынесу. Можешь себе представить, что у нас под носом как грибы вырастут домики «под ключ»?
— С лужайками и детскими качелями!
— С садовыми гномами! И сарайчиком для хранения газонокосилки!
Они рассмеялись. Я различил в этом смехе нотку отчаяния.
— Может, мы поступили неразумно, вложив деньги в проект «Виши»?
— Перестань, Шарлотта, на них и полкрыши было не починить.
— Черт побери! Как мы дошли до такого? Работаем все трое, зарабатываем на жизнь!
— Слишком мало. Всегда чуточку не хватает. «Ла Дигьер» пожирает нас живьем. В этом году — крыша, в прошлом — водосточные трубы, два года назад — бойлер, нужно протапливать даже те комнаты, где никто не живет, чтобы не сгнили перекрытия. Счета приходят сумасшедшие.
— Антуан предлагал мне подумать об ипотеке.