— Привет! Я не ошибся палатой? — В дверях выросла охапка надувных шаров. Саймон с трудом протиснулся с ними внутрь.
Кларисса ненавидела надувные шары.
По крайней мере в этом отношении будущее для нее прояснилось: никогда она не осталась бы с мужчиной, который мог подарить ей воздушные шары.
— Убирайся! — велел сопернику Джеймс.
— Никуда я не уберусь. Мы с Клариссой поженимся. Пора тебе с этим смириться. — Саймон выкатил грудь колесом. На нем был вязаный жакет — ничего подобного Кларисса не видела с пятого класса.
— Это кто тут женится? — Кларисса подскочила в постели, словно ей приложили к заднице раскаленный железный прут. — И что это за фуфайка, Саймон?
— Нравится? Осенняя коллекция этого года. Последний писк.
— Довольно! — Джеймс бросился на Саймона, пытаясь ухватить того сквозь шаровую завесу.
— Ненормальный! Он ненормальный! — И Саймон с криком забегал вокруг кровати, отбиваясь связкой воздушных шариков.
— Саймон, пожалуйста, убирайся! — заорала Кларисса. — Я только что родила! Ты что, не знаешь, черт возьми? Роды — это святое!
— Слышал? — взревел Джеймс. — Моя жена велела тебе убираться!
— Она это не всерьез. Я всю жизнь знаю Клариссу. И я с ней останусь, несмотря ни на что, даже если она еще больше растолстеет. — Саймон пригнулся, пытаясь нырнуть под больничную койку.
— Что? — завизжала Кларисса. — Да я только что ребенка родила, недоумок! Мать, ребенок, священное время! Саймон, пожалуйста… уйди. Отец моего ребенка Аарон. Нам нужно остаться наедине.
— Но я думал, что ребенок мой.
— Саймон, я же тебе говорила. Между нами в ту ночь ничего не было!
— Отлично, если тебе хочется в это верить, — наконец сдался Саймон. — Куда мне девать шары?
— Детское отделение наверху.
— Что ж, — оскорбился Саймон. — Что ж. — И вышел вон вместе со своей дурацкой связкой.
Кларисса ущипнула ребенка, дабы проверить, жив ли он еще. Малыш проспал всю эту безобразную сцену; слава богу, она не останется у него в памяти.
Джеймс, тяжело дыша, опустился на стул.
— Послушай, Джеймс, я знаю, что развод ничего не решает. Посмотри на моих родителей. С другой стороны, возможно, мы уже перешли за грань разумных отношений. Возможно, я тебя возненавижу. Могу проткнуть тебе гвоздем колесо или измазать грязью ветровое…
— Хватит, — перебил ее Джеймс. — Только не при ребенке. Ему еще рано получать свою мать в таких дозах.
— Между прочим, я только что вытолкала из себя целый арбуз. Его здоровенная голова разорвала меня надвое. Меня напичкали викодином
Джеймс улыбнулся, поднялся, поцеловал Клариссу в лоб и ребенка в темную макушку.
— Я тебя люблю, маленький Джеймс. Скоро вернусь. Кларисса, хочешь, принесу тебе что-нибудь сладкое, липкое и…
— Шоколадное?
— Договорились. — И вышел, послав на прощанье воздушный поцелуй.
— Черт бы побрал эти ямочки, — пробормотала Кларисса и поискала те же ямочки на щеках у малыша. — Ой, извини, Беби Икс, — тут же поправилась она.
Ей досталось всего пятнадцать минут тишины, пока с порога не послышалось:
— Дружочек-пирожочек! Хочешь новость?! — Тедди вошел в палату с таким видом, словно только что честно выиграл в калифорнийскую лотерею. Он обнимал за плечи сияющую мать Клариссы, которая не сводила с него глаз. — Мы женимся!