Абсурдистан: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Между тем министр туризма и досуга бесстыдно поедал мой салат. Я так на него взглянул, что он чуть не воткнул в себя собственную вилку. Я протянул свою ручищу и взял кусочек спелого, сочного помидора.

— Холокост — это серьезное дело, — заявил я. — Оно требует весьма профессионального подхода, иначе все мы будем выглядеть компанией идиотов.

— Не знаю, как насчет профессионального подхода, — сказал Нанабрагов, — но мы несомненно можем построить памятник сево-еврейской дружбы. Представьте себе стометровую статую Миши и покойного демократа Сакхи, которые склонились над свитком Торы. А из свитка Торы вздымается вверх вечный огонь.

— Чудесная идея! Давайте сделаем статую Миши! — загалдели все.

— На одну его голову уйдет половина гранита из ущелья Дюма, — заметил какой-то умный парень.

Я присоединился к своим коллегам министрам, вместе с ними посмеявшись над моим необузданным обжорством.

— А теперь серьезно, — сказал я. — Если вы хотите достойно выглядеть в истории с Холокостом, вам нужно сделать что-нибудь оригинальное. Или если не оригинальное, то хотя бы познавательное. Вроде музея. И там все должно быть по последней моде, чтобы каждый раз, как ребенок ткнет пальцем в экран компьютера, там появлялся какой-нибудь трогательный факт о сево-еврейской дружбе. Тык-тык-тык, факт-факт-факт.

— Мы сможем позволить себе такую вещь? — Мистер Нанабрагов повернулся к министру финансов.

Министр был почти что моих размеров и также жил среди урагана из волос и частиц пыли.

— Мальчики, — хмыкнул он, вытирая пот со лба и небрежно стряхивая его на выщербленный стол красного дерева. Он начал обрисовывать быстро ухудшающееся состояние офшорных счетов, называя также менее официальные финансовые учреждения вроде «Копилки Большого Саши» или «Крохотулечного банка Бориса».

— А как насчет всей той нефти, что у нас есть? — спросил я. — Как насчет «Фиги-6»?

В комнате стало тихо. Министр туризма и досуга справа от меня тяжело задышал.

— А как насчет того, Миша, — сказал мистер Нанабрагов, — чтобы вы попросили денег у американской еврейской общины?

— Я не понимаю, — ответил я. — Вы хотите, чтобы я просил денег у американских евреев, дабы порадовать американский Государственный департамент официальными переговорами с Израилем?

— Правильно, — сказал мистер Нанабрагов. — Как это говорят американцы: «Важна сама мысль». Надеюсь, они одобрят нашу инициативу.

Я перебрал в уме все, что знал об американских евреях. Кажется, они всегда чувствуют себя одинокими и нелюбимыми, в то время как, по правде говоря, большая часть американского населения жаждет поцеловать их в блестящие носы, испечь им пироги и, возможно, обратить их в свою веру, дабы ускорить Второе Пришествие. Ответят ли эти евреи положительно на любовное письмо от маленького угнетенного народа, проживающего где-то между Россией и Ираном? И в какой форме нужно писать это письмо?

— Думаю, что я смогу написать кое-какие предложения на грант, — сказал я.

— Мы не знаем, что это такое, но все, что вы делаете, благословил Господь, — ответил мистер Нанабрагов под дружные аплодисменты.

Я вынул свою ручку отеля «Хайатт» и блокнот и, волнуясь, записал:

— Вы видите, как упорно трудится Миша, — залюбовался мною мистер Нанабрагов. — Вы видите, какой он собранный. Это потому, что у него американское образование, как у моих Наны и Буби. Мы, старые советские черножопые, понятия не имеем, что делать.

Люди вокруг меня зевали и потягивались. Пришел час ланча, и в «Хайатте» ждали любовницы, а в новой компании «Тосканский стейк и бобы» — стейки. Люди закурили сигары, что сопровождалось тихим покашливанием и сонной икотой. Что ж, оставим этих добрых людей предаваться праздному времяпрепровождению, я же вернусь в свой кабинет, чтобы поработать над будущим их страны. Я снова докажу, что я такой же отличник с оценкой 3,94, каким был в Эксидентал-колледже.

Глава 34

СИТУАЦИЯ МЕНЯ УДРУЧАЕТ

Мне не хотелось это признавать, но Зартарьян был прав. И не только насчет скумбрии. Политическая ситуация действительно ухудшалась. Я не мог перебраться с одной террасы на другую в Нанином «навигейторе» без того, чтобы не застрять в толпе беженцев Горбиграда. Лица этих несчастных прижимались к нашим окнам, и я пытался выделить среди них интеллигенцию и, быть может, предложить подвезти, но из-за многодневных скитаний все были покрыты слоем грязи, и сквозь тонированные стекла «навигейтора» было не различить признаков интеллигентности. Мужчины, женщины и дети были связаны между собой невидимыми нитями родства и клана; они стоически переносили свое изгнание и потери, двигаясь вперед рука в руке, словно их пункт назначения был определен; старики опирались на своих сыновей, сыновья несли на руках маленьких дочерей; ветеранов войны и умалишенных везли в тачках.

— Это всего лишь временная ситуация, — шептал я им. — Скоро вмешается международное сообщество.

Но я не был уверен. Паника медленно кралась по бульвару Национального Единства. Ящики с лосьоном после бритья «Геттомен» из «Парфюмерии 718» и коробки с игрушками из детского универмага «Игрушки „Р“» растаскивали направо и налево и втискивали в бронетранспортеры и поджидавшие джипы. Впервые со своего приезда в Абсурдистан я видел, как вооруженные силы действительно заняты выполнением своего долга; офицеры спокойно руководили мародерством, подсчитывая доллары на своих маленьких счетных машинках, и орали на подчиненных, чтобы те наконец оторвали свои задницы и загрузили эти гребаные бронетранспортеры. По-видимому, имело место неспешное военное отступление. Время от времени ревели ракеты, выпущенные с крыши отеля «Хайатт», и тогда к небу вздымались клубы серой пыли, а дым застилал горизонт. Только грузовики «КБР» остались стоять без движения вдоль бульвара.

Но особенно беспокоили меня действия банд, которые называли себя «Отрядами истинной перекладины креста». Казалось, они стояли на каждом углу улиц, покачиваясь с развязным видом. Некоторые из них были вооружены пистолетами Макарова и «АК-47», другие — гранатометами и минометами, которые они таскали за собой с таким скучающим видом, как будто родители заставили их заниматься какой-то нудной домашней работой. Это были дети — загорелые, подавленные, недоедающие, в футболках с логотипом Национальной баскетбольной ассоциации. У одного на шею была повязана голубая бандана, другой ужасно потел в шерстяной лыжной шапочке, третий надел почти на все зубы золотые коронки, и из десен у него сочилась кровь. Почти у всех были жалкие усики и розоватые сандалии, выгоревшие на солнце, предназначавшиеся для какого-то третьего, несуществующего пола, а фасон стрижек свидетельствовал об их национализме или задержке в развитии. Порой они исполняли рэп по-английски — о неистовой сексуальной жизни, которую им бы хотелось вести в Лос-Анджелесе, или о том, что бы они сделали с противниками — свани или сево, — как только те будут разоружены и сломлены. Одна популярная песенка, которую я услышал на Террасе Сево, начиналась так:

Эта песня меня расстроила. Так мы не получим акции на рынке и уж точно не завоюем любовь всего мира. Пора начинать действовать. Пора «говорить с Израилем».

А затем случилось современное чудо. Люди Нанабрагова наконец-то подключили в моем кабинете высокоскоростной Интернет. Я вынул свой лэптоп, включил его в розетку и запустил Всемирную паутину.

Потоки информации хлынули на мой экран. Несколько скучных веб-сайтов довольно наглядно продемонстрировали, как выглядит заявка на грант. Я узнал об экспедициях современных американских евреев в поисках души от берегов польской реки Вистула до уничтоженных еврейских местечек в Бессарабии. Я узнал о странном интересе среднего американского еврея к тому, что называется «каббала». Что касается Холокоста, то лишь немногие геноциды имели более обширную документацию. Я выпил кофе и приступил к своим обязанностям министра мультикультурных дел.

Глава 35

СКРОМНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ