Иные измерения. Книга рассказов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Два диких, нечеловеческих вопля.

На простыне лежит крыса. Дохлая крыса.

Полина с рёвом бросается к вбежавшему в спальню отцу, бьётся в его руках.

— Ничего страшного, — неуверенно говорит он. — Травили крыс, вот они и разбежались по всему дому.

Жена стоит неподвижно, как статуя. Только зубы стучат от страха.

Ему приходится обмотать руку кухонным полотенцем, взять крысу, вынести её к мусоропроводу. Выбросить вместе с полотенцем.

Семья засыпает лишь к часу ночи. Все трое спят в другой постели — отца семейства.

— Крыса не могла сама залезть под одеяло, мышь не могла сама повеситься, — шепчет жена. — Это сделал кто-то, пока нас не было дома.

Но муж уже похрапывает. И Полина забылась сном, уткнувшись лицом в мокрую от слез подушку.

…Утром отвозит Полину в школу. На обратном пути заезжает в супермаркет, чтобы накупить новые, не осквернённые мышью продукты, заново набить ими холодильник.

Приехав домой, с опаской отпирает квартиру. Проносит пакеты с покупками к холодильнику, с опаской отворяет его дверцу. С утра все вымыла. Там чисто, пусто. Раскладывает продукты. Потом идёт к постели Полины, брезгливо сдирает простыню, пододеяльник, наволочку, переносит на кухню, чтобы засунуть в стиральную машину. Прежде чем включить её, прислушивается.

Её не покидает ощущение чьего-то присутствия.

Обводит глазами кухню, зачем-то забегает в спальню, в гостиную.

И — цепенеет. На потолке, над компьютером мужа, вокруг люстры отчётливые следы мужских ботинок. Кто-то ходил по потолку вниз головой!

Сдавленный визг вырывается из её горла. Убегает в спальню, на кухню. Выскакивает из квартиры, судорожно запирает. Мчится на машине в районное отделение милиции. Там рассказывает дежурному о том, что происходит в квартире.

Тот сначала подозрительно приглядывается к ней, подозревает, что сумасшедшая. Затем, еле удерживаясь от смеха, советует, вместо того чтобы писать заявление, не поскупиться на деньги, обратиться в частное сыскное бюро. Даёт телефон, адрес.

Она выходит из милиции. Вдруг понимает, что у неё нет сил ни ехать в это самое бюро, ни возвращаться в опоганенную квартиру со зловещими следами на потолке. Решает сейчас же, до окончания уроков, забрать дочку из школы и немедленно уехать с ней на дачу. Пусть муж сам идёт в это самое бюро, сам разбирается, сам договаривается о покраске потолка, о ремонте.

«Кто? Кто проникает в квартиру, устраивает все эти пакости?» — думает она и, как ей кажется, догадывается. В памяти всплывает давняя телевизионная передача о домовом-барабашке, который вроде бы устраивает безобразия…

...Ночь. Без пяти три. Прошло лишь минут двадцать, как я задумался, отключился. Что за ужасные фантазии? Зачем я все это выдумал?

Что я за человек в конце концов? Со своим христианством, со своим крестиком на шее?

В августе 1968 года

Промаявшись от духоты всю ночь, вдрызг невыспавшийся, я вышел из дома рано в надежде на утреннюю прохладу. Съездил троллейбусом в центр города, дождался открытия Главпочты. Ни писем, ни денежного перевода в окошке «до востребования» для меня не было, сходил на базар. Купил помидоров, крестьянский сыр, две лепёшки. Пошёл к остановке, чтобы удрать от поднимающегося солнца, поскорее вернуться в спасительную тень комнаты.

Сухуми, казалось, вымер от зноя. Ни курортников, ни местных жителей почти не было видно. Только несколько псов с высунутыми языками трусили мне навстречу.

— Володя! — раздался вдруг вопль с противоположной стороны улицы. Из раскрывшейся двери какой-то столовки выскочил и призывно махал рукой старший брат моего приятеля. — Володя! Иди сюда, дорогой!

Не подойти — значило обидеть.

Уже зная, чем это кончится, я секунду поколебался. Но всё-таки подошёл.

Он тотчас вцепился мне в плечо, подвёл к столику, усадил, схватился за наполовину опорожнённую бутылку, наполнил гранёный стаканчик самогоном — чачей. Закуски не было. Я достал из авоськи несколько помидоров, сыр.

Мы выпили.

У этого алкоголика была какая-то сатанинская способность: где бы я ни шёл, заметить меня из окна любого кабака и затащить к себе за столик.

— Слушай, — сказал я, — сегодня опять жара. Нехорошо пить. Особенно с утра.