Корсары по крови: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это они тебя так разукрасили? — съехидничал Ларсон, указывая на лысый череп Килинга, покрытый татуировками.

— Как это пытают пленников? — удивился Торнсби.

— Очень просто, — пояснил Килинг, не обращая внимания на ехидство Мэтью, — пленного привязывают к дереву, обвёртывают шипы тряпицей, пропитанной пальмовым маслом, и загоняют их в тело близко друг к другу, словно они покрывают ствол пальмы. Затем тряпье поджигают. Если пленник при этом напевает, тогда его объявляют добрым воином и больше не причиняют никакого вреда. Если же он орёт и визжит, то решают, что он трус, и убивают.

— Какое варварство! — возмутился доктор.

— Добро пожаловать в Новый Свет, доктор! — поприветствовал Том Хэнсон.

— А ещё какая-нибудь выпивка здесь растёт? Подскажите! — взмолился Ларсон.

Ему, уроженцу Шотландии, где виски и эль всасывают чуть не с молоком матери, вынужденное воздержание было хуже каторги. Мэтью не был пропойцей, но выпить обожал и всегда был душой питейной компании. Я успел это узнать, пока мы вместе ходили на «Моргенстере»… да упокоятся с миром души его матросов и капитана!

— Я видал здесь неподалёку винную пальму, — не заставил себя упрашивать доктор и поделился со спутниками очередной толикой знаний, почерпнутых из учёных книг: — Зовётся она так оттого, что из неё можно приготовить много вина. В высоту растение не больше сорока-пятидесяти футов и на вид весьма необычно. От самых корней и примерно до половины или двух третей высоты ствол не толще трёх пядей, а затем раздувается, как французский бочонок. Это утолщение наполнено веществом, подобным мякоти капустной кочерыжки, и соком, довольно приятным на вкус. Когда сок перебродит, он становится крепче любого вина. Чтобы добыть этот сок, пальму валят. А срубить её можно только огромным ножом, который называют мачете. Когда пальма срублена, в сердцевине высверливают четырёхугольное отверстие, в средней части расширенное, и эту дыру прозывают бочкой. В ней и толкут мякоть до тех пор, пока та не разбухнет, а затем вычерпывают сок руками.

— Господа, хватит о вине! — споткнувшись о корень, взмолился наконец я. — У Мэтью уже слюнки текут!

— Хорошо! — согласился Торнсби. — А есть такие замечательные насекомые…

— М-м-м-м-м!!! — раздался громкий стон Килинга, утомлённого лекциями доктора.

— Некоторые по своему виду и окраске похожи на личинок, только побелее и подлиннее. На голове у них два пятнышка. Они светятся ночью так сильно, что, если на дереве сидят два или три таких насекомых, кажется, что сквозь ветки светится огонь. Мне бы очень хотелось привезти их в Европу. Надо сказать, что если раздавить такое насекомое или оно само собой лишится жизни, то, странное дело, свет от него тотчас пропадает. Этих насекомых испанцы называют москас де фульго… — как ни в чём не бывало продолжал доктор.

— И откуда вы столько знаете про мошкару?! — изумился простодушный Килинг. — Вы же лекарь!

— Да, я окончил Тринити-колледж в Дублине. Но растения и насекомые — моя страсть…

Вот так, под россказни доктора преодолевая милю за милей, путешественники поневоле приблизились к противоположной оконечности равнины. Нам предстояло преодолеть ещё две небольшие горы, поросшие лесом, и выслушать немало историй о растениях и насекомых.

Встретившийся на пути водоём едва не омрачил путешествие. Одного из матросов утащил кайман, когда тот наклонился к воде, чтобы напиться. Огромная тварь футов пятнадцати в длину мгновенно бросилась на человека и потянула его за собой, топя в воде. Спас незадачливого матроса Бен Амстафф, который уже имел дело с подобными чудовищами. В прошлом охотник и рыбак, он моментально нырнул вслед за кайманом, зажав в зубах нож, который отобрал у одного из чёрных пиратов. Ударил рептилию острым клинком в брюхо, и та пошла ко дну, выпустив жертву…

Подходил к концу второй день путешествия. Доктор продолжал собирать растения и восхищаться насекомыми. На его причуды никто уже не обращал внимания. Постоянно подшучивая над безобидным Торнсби, наш Том Хэнсон поднимал настроение уставшим людям, которым предстояло ещё немало испытаний.

К вечеру путники выбрали место для ночлега в небольшой пальмовой рощице. Трава, росшая у подножия пальм, издавала резкий пряный запах, который не нравился москитам, уже вылетевшим на вечернюю охоту. Люди собрали вороха сухих пальмовых листьев и поспешили зарыться поглубже, так как зудение насекомых становилось всё злее и звонче.

— И всё же почему нет погони? — недоумевал я. Это обстоятельство серьёзно озадачило меня.

— Не переживай, Джон! С утра всё будет, подадут на тарелке! — пошутил Том.

— Вот спасибо, утешил! — поблагодарил я его.

Я иронизировал, но на самом деле мне было весьма не по себе. У меня на душе, можно сказать, скреблись кошки с острыми когтями.

— На самом деле больше озадачивает факт, с чего это вдруг пират, несомненно, бывалый, о чём говорит мой опыт знакомства с этим испанцем, сел на мель вблизи берега. Или он не знал эти воды? Тогда отчего сунулся сюда?

— Но почему ты решил, что капитан испанец? — спросил меня Хэнсон. — Я слышал, на палубе ругались по-французски.

— Бр-р-р, ненавижу испанцев! Кровожадные ублюдки! — брезгливо передёрнулся здоровяк Килинг. — Сто чертей им в глотку!

— Тише вы! Спать не даёте! — пробурчал кто-то рядом.

— Всё-всё, больше не будем, — миролюбиво произнёс Том, и минуту спустя над лунной поляной разнёсся его заливистый храп.

ВЫБОР КУРСА

Солнце лёгкими бликами золотило верхушки деревьев. Я потянулся, зевнул и расправил онемевшие конечности, прогоняя остатки сна.

Предстоял непростой день. Нужно было не только выйти на противоположное побережье, но и найти способ убраться подальше с этого острова.