Названия звездного неба: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если Б. Фонтенель в 1686 г. мог написать (приводим его слова в переводе Антиоха Кантемира): «Так довольно теперь знают все разные луны части, что и имена им даны, которые почти все суть имена ученых людей…; напоследок описание луны так исправно, что кто из ученых людей туды теперь пришел, так бы там не заблудился, как я в Париже».

Теперь так сказать нельзя. Далеко не все объекты на Луне имеют имена. На карте Луны масштаба 1:250 000 отдельные листы не содержат ни одного названия — весь лист «немой».

Поэтому теперь каждая Генеральная ассамблея МАС (она собирается раз в три года) утверждает или хотя бы обсуждает очередную серию названий для Луны. XII Генеральная ассамблея МАС (1964 г.) утвердила названия 66 кратеров в краевой зоне Луны и уточнила либо изменила ряд других названий. XIV ассамблея (1970 г.) приняла тщательно подготовленный [117] список названий 513 кратеров обратной стороны Луны. XV ассамблея (1973 г.) одобрила около 50 названий, нужных для подготовки упомянутой подробной карты Луны.

Сейчас на Луне набралось уже около 1300 названий, да установившихся условных обозначений по описанной выше классической системе есть более 8 тыс. И все равно их не хватает. Много дел у рабочей группы по лунной номенклатуре MAC. Аналогичная рабочая группа создана также в системе ООН[118].

Каковы же они, новые лунные имена, введенные в обиход после 1961 г.? В них развиваются традиции, наметившиеся в первых 18 названиях обратной стороны Луны. Вот некоторые сведения о функционирующих уже, утвержденных названиях кратеров на обратной стороне Луны[119].

Больше всего имен повествует о науке XX в., но немало имен посвящено крупным ученым XIX в. и белее ранних времен. Среди утвержденных названий имя кратера Гиппократ (великий врач Гиппократ жил в 460–377 гг. до н. э.).

Много кратеров обратной стороны Луны названы именами астрономов. Так, в честь советских астрономов получили имена кратеры Барабашов, Блажко, Вашакидзе, Идельсон, Субботин и др. Однако ни о каком господстве астрономии здесь уже говорить нельзя. На обратной стороне Луны наиболее полно представлены точные науки, занимая в совокупности такое же место, какое на видимой занимает одна астрономия.

Появились кратеры Бутлеров, Зелинский, Карпинский, Ковалевская, Ландау, Лебедев, Мечников, Павлов, Сеченов, Столетов, Тимирязев, Чебышев, Яблочков и другие, в именах которых отмечены заслуги отечественных физиков, математиков, химиков, естествоиспытателей, биологов, физиологов.

Выбор ученых очень широк по диапазону наук, а по охвату стран он интернационален. Есть кратеры Ом, Кох, Мендель, Бюффон, Рентген, Планк, Кюри, Эйнштейн, Нобель. Кратеры названы именами Эдисона, изобретателя телеграфа Морзе, изобретателя телефона Белла, открывшего пенициллин Флеминга. На карте Луны впервые появились имена ученых Японии (Кимура, Нагаока), Индии (Баба, Митра), Австралии (Гам) и ряда других стран.

Новые названия в полной мере отразили тот факт, что теперь на Луну не только смотрят в телескоп, но и летают на нее. Более 40 кратеров получили имена специалистов по ракетной технике, теоретиков и практиков космоплавания. Среди них Кибальчич, Цандер, Кондратюк, Королев. Память о советских инженерах, конструкторах ракет хранят кратеры Гаврилов, Грачев, Клейменов, Малый, Мезенцев, Петров, Петропавловский, Разумов, Чернышев. Американским инженерам-ракетчикам посвящены кратеры Головин, Лей, Милз, Пирсонс, Уайлд, Фрелих, Хелберг, Хили и др.

Серия кратерных названий почтила пионеров космоса. По существующей традиции в память героев-космонавтов и американских астронавтов кратеры названы Гагарин, Комаров, Беляев, Волков, Добровольский, Пацаев, Гриссом, Уайт, Чаффи. Но для космонавтов было сделано и исключение из традиционного правила. 12 кратерам присвоены имена ныне здравствующих покорителей космоса. Шесть из них посвящены советским космонавтам: Леонов, Николаев, Терешкова, Титов, Феоктистов, Шаталов, а другие шесть — американским астронавтам: Андерс, Армстронг, Борман, Коллинз, Ловелл, Олдрин.

Наряду с именами космических первопроходцев на Луне отмечены и заслуги земных. Списки путешественников пополнили названия кратеров Беллинсгаузен, Литке, Гедин (шведский исследователь Азии) и др.

На Луне есть кратеры, названные именами философов, археологов, прославившихся крупнейшими открытиями (Шлиман и Эванс), языковедов, дешифровавших древние письмена — египетские (Шампольон) и крито-микенские (Вентрис). Надо полагать, в будущем селенографы полнее отразят в лунных названиях гуманитарные науки.

Мы уже упоминали о кратере Жюль Верн. В 1970 г. на Луне появились имена других писателей-фантастов — кратеры Уэллс, Сирано (Сирано де Бержерак в XVII в. описал «государства и империи Луны» и способы полета на Луну), Эро (француз Ашиль Эро рассказал в 1865 г. о фантастическом полете на Венеру на ракете) и Гернсбак (X. Гернсбак писал научно-фантастические книги и занимался их изданием уже в наше время).

Если не считать Омара Хайяма, Ломоносова и других писателей, которых избрали за их научную, а не литературную деятельность, только два имени — Данте и Чосер — дали названия кратерам Луны. Впрочем, в «Божественной комедии» Данте есть описание всех птолемеевских «небесных сфер», в том числе и лунной. Астрономические мотивы имеются и в произведениях великого английского поэта Дж. Чосера.

Появилось на обратной стороне Луны и два мифологических названия, уже встречавшихся нам в списках астероидов, — Дедал и Икар. Первые легендарные воздухоплаватели, предвестники будущих космических странствий человека — они по праву стали в один ряд с прославленными учеными и космонавтами.

Мифологическая традиция космических названий проявлялась на Луне и раньше. На картах видимой стороны Луны издавна существуют названия кратеров Геркулес, Менелай, Цефей, Эндимион и даже Меркурий. Но в общем мифология не получила распространения в лунных названиях. Селенонимия в отличие от названий астероидов очень быстро обратилась к науке, простившись со старинными традициями.

И античность, отнюдь не забытая на Луне, представлена здесь не богами и героями, а великими людьми — астрономами, философами, писателями, историками и географами: Анаксагор, Аристарх, Аристотель, Архимед, Гераклид, Геродот, Гесиод, Гиппарх, Демокрит, Пифагор, Плутарх, Сенека, Страбон, Тацит, Эратосфен и другие, в том числе на обратной стороне Луны: Левкипп, Лукреций.

Итак, нынешние лунные названия — это прежде всего списки имен ученых. Как мы знаем, памятниками науки стали также все названия комет, а в значительной мере — и названия астероидов. И поскольку чаще других наук во всех случаях представлена астрономия, то нередкими оказываются повторения, а подчас и троекратное использование одних и тех же фамилий. Свои кратеры, астероиды и кометы имеют Г. Н. Неуймин, Г. А. Шайн, Э. Барнард и ряд других астрономов. А названий, повторяющихся во всех возможных комбинациях (кратер-астероид, кратер-комета, комета-астероид), — превеликое множество.

С мемориальной точки зрения подобные повторы — заслуженная дань уважения. Крупные ученые, большие люди науки своим трудом многократно вписали свои имена в историю изучения космоса. Однако с точки зрения ономастики повторяющиеся названия неудобны: возрастает вероятность путаницы. Тут нужна какая-то продуманная и тактичная регламентация.

Сравнение лунных названий с именами астероидов и комет обнаруживает немало общих черт, хотя в одном случае идет речь о деталях космического тела, а в другом — об отдельных, самостоятельных космических телах. Подобная общность объясняется происхождением и нынешним применением лунных названий. В начале этой главы мы говорили о сходстве и различиях названий на Луне и на Земле. Сейчас продолжим этот разговор.

Земные географические названия на Земле же и возникают. Они облегчают ориентацию и использование земных территорий. Лунные названия даются не на Луне, не с точки зрения «лунного жителя», а тоже с Земли. Они удобны лишь до тех пор, пока Луна рассматривается преимущественно с больших расстояний.

Для практического же использования Луны существующих названий ничтожно мало. Представьте себе ситуацию, когда от всех наших географических названий остались бы лишь имена областных центров. Попробуй сориентируйся, найди нужный адрес! Лунные названия, как мы это уже отметили, «телескопичны» и поэтому совсем не похожи на названия земные.

Вот когда на Луне зашагали луноходы, когда прилетели на Луну люди, тогда и начали появляться названия, функционально подобные земным топонимам. Подробная карта лунного маршрута американских астронавтов Чарлза Конрада и Алана Бина (ноябрь 1969 г.) содержит названия мелких кратеров: Головообразный, Острый, Скамья, Ободок. Алан Шепард и Эдгар Митчелл (февраль 1971 г.) ориентировались по кратерам Конус, Дублет, Триплет и т. д.

Эти названия не утверждались и никогда, вероятно, не будут утверждены MAC. Они использованы не для обозрения Луны в целом, а для удобства ориентации на небольшом ее участке. И дело вовсе не в их смысле (кстати, не очень удачном). Когда астронавты продвигались по самой Луне, то, ясно, ни «головы», ни «скамьи» в очертаниях кратеров увидеть не могли. Дело в том, что эти названия порождены конкретной практической потребностью. И в этом отношении данные названия — начало новой селенонимии, которая неизбежно возникнет в процессе освоения Луны человечеством.

С появлением на Луне научных поселений, с возведением первых луноградов новых названий станет гораздо больше, как это имеет место и на Земле. В будущем — и не очень отдаленном — лунные объекты будут именоваться не по их размерам (сейчас получают названия лишь кратеры с диаметром минимум 10 км, да и то далеко не все: есть безымянные кратеры даже с диаметром 50 км), а по их практической значимости для данного коллектива, для выполнения данной программы.

Этот новый подход к лунным названиям и появление множества новых названий, приведет, возможно, и к какой-то перестройке названий старых. Но она в любом случае будет минимальной — об этом свидетельствует и прочность астрономических традиций, и высокая устойчивость земных географических названий.

Заключение

Человеческая мысль богато расцветила названиями ночной небосклон, разукрасила ими всю Солнечную систему. «Украшения» эти практичны и важны, они помогают разобраться в непростой картине мироздания. Больше того, в своем историческом развитии они вобрали в себя и прежние, подчас, очень древние взгляды на строение мира. Смысл космических названий в своей совокупности очерчивает мучительный путь разума от первичных наивных представлений о небе до современного научного понимания Вселенной.

Все космические названия, известные с древнейших времен, шли в своей семантике одним путем, который может быть условно обозначен так: «земля — небо — земля». Сначала это были названия земных предметов и явлений, социально существенных реалий (созвездия Волопас, Конь). Затем они получили мифологическое истолкование (Волопас стал толковаться как вознесенный на небо греческий герой Триптолем, любимец Деметры, засеявший всю землю злаками; созвездие Конь было наделено и ныне употребительным мифологическим именем Пегас). Наконец, в более поздние времена космические названия стали порывать с мифологией. Ныне Волопас и Пегас — просто названия созвездий, не имеющие, естественно, мифологических ассоциаций. Наличие этих ассоциации в прошлом воспринимается современным человеком лишь как этап становления космического названия.

[117] Шингарева К. В. Распространение лунной номенклатуры на обратную сторону Луны. — Космические исследования, 1972, т. 10, вып. 3, с. 433–437.

[118] Комков А. М. Селенонимика и ООН: Научно-технические и международно-правовые аспекты номинации топографических объектов поверхности Луны. — В кн.: Теория и практика топонимических исследований, с. 30.

[119] Сведения о деятелях науки и техники, именами которых названы кратеры на обратной стороне Луны, опубликованы в Атласе обратной стороны Луны (M., 1975, ч. 3, с. 180–222). В приложениях ко второй части этого «Атласа» (М., 1967) помещено три списка предлагаемых названий с биографическими сведениями. Эти списки, а также предложения американских специалистов и легли в основу утвержденных названий. Каталог утвержденных новых названий кратеров на обратной стороне Луны опубликован. См.: Space Science Review, 1971, vol. 12, N 2, p. 136–186.