Названия звездного неба: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Введение

Человечество не собирается вечно оставаться в своей колыбели. Исполняется пророческое предвидение К. Э. Циолковского — с Земли люди и корабля все дальше уходят в космос.

И далекий космос приближается к нам. Спутниками, подвигами космонавтов он входит в повседневную жизнь людей Земли. Он становится понятнее и нужнее.

А космос — это не только иные физические состояния и иные миры. От галактик и созвездий до малых планет и даже метеоритов познанные человеком космические объекты имеют свои собственные названия.

Человеческий путь познания всегда сопровождался словом. Все свои открытия и победы человек обозначал средствами языка — именовал. Без этого, без таких именований нечего было бы и думать о накоплении знаний, о передаче их последующим поколениям.

Поэтому, живя в реальном мире, мы вместе с тем живем в мире слов, обозначающих этот реальный мир и все его компоненты. А среди слов больше всего именований, собственных имен отдельных конкретных предметов и людей. Если общих слов в современном русском литературном языке насчитывается около 200 тыс., то собственных имен в нем, по-видимому (точные цифры неизвестны), в тысячу раз больше, т. е. порядка 200 млн.

Эта невообразимая огромность распределяется прежде всего двумя объемными классами — географическими названиями и именами людей. В названиях запечатлена вся география нашей великой Родины. Ведь не только выдающиеся, крупные объекты имеют свои названия. Названы и малые, даже мельчайшие объекты — улицы, части села, урочища, овраги. А сколько имен людей? Точнее говоря, в узком смысле этого термина их немного, но зато фамилий и прозвищ — почти необъятное множество. Будучи средством межнационального общения, русский язык включает и выражает все национальные именники народов Советского Союза.

В этом словесном море космические названия, хотя их гораздо меньше, отнюдь не тонут. Они занимают свое особое месте, так как обозначают особый и весьма существенный участок окружающего нас мира.

Развитие астрономии и космонавтики приводит к тому, что возрастает и весомость, значимость космических названий. Если для человека XIX в. имя Венера по преимуществу обозначало богиню любви (А. С. Пушкин 23 раза употребил в своих произведениях слово Венера с этим значением, а о планете Венере упомянул лишь однажды), то в наше время название Венера прежде всего ассоциируется с планетой Солнечной системы, а уж затем — с античной богиней.

Космические названия — не просто знаки для различения космических объектов. Эти названия — голос истории, свидетельства минувшего, дающие нам представление о том, как в древности понимали небесные тела, о старинных космогонических концепциях и о практическом использовании звездного неба для ориентации во времени и пространстве. Космические названия — один из самых ярких памятников истории астрономии. Широко, своеобразно и красочно они отразили многие этапы научного познания Вселенной.

Космические названия облегчают запоминание космических объектов, и в частности созвездий. Издавна они служили небесными ориентирами, надежным мнемотехническим средством, позволяющим лучше усвоить конфигурацию звездного неба.

Почти все космические названия ныне «молчат». Их исторический смысл либо вообще скрыт от современного человека (звезда Вега), либо открыт лишь своей поверхностной стороной (созвездие Пегас). Но если разобраться в языковых связях и условиях появления этих названий, то они расскажут нам много любопытного и поучительного.

Глава I Звездные имена

Десятки, сотни, тысячи названий небесных тел, как нерушимые вехи времени, отмечают нелегкий путь познания вселенной. Одни из них, например: Персей, Геркулес (созвездия), Марс (планета), известны с глубокой древности, другие родились в наши дни, как названия астероидов 1789, 1790 и 1791 — Добровольский, Волков, Пацаев, — они хранят память о героях-космонавтах.

Живя в настоящем, названия небесных тел свидетельствуют о прошлом, о времени и месте своего возникновения. Выявить и расшифровать их, прочесть смысл названий — интересная, хотя и трудная задача. Она как будто облегчается тем, что многие космические названия — обычные, понятные нам слова: созвездия Лев, Лебедь, Близнецы, галактика Водоворот. А другие непонятны лишь потому, что взяты без перевода из арабского, греческого или латинского языка. Названия звезд Денеб и Ригель в переводе с арабского означают «хвост» и «нога», а звезды Капелла и Мира — по-латыни «козочка» и «удивительная».

Но это — кажущееся облегчение. После расшифровки этимологического смысла названия всегда остается трудный вопрос: почему. И суть этого вопроса не в той лишь, каким образом, скажем, созвездие получило название Лев. Ведь его можно сформулировать и так: почему именно Лев, почему данный объект назван так, а не иначе? Астрономы и популяризаторы астрономических знаний в поисках ответа издавна обращаются к античной мифологии. Но мифология, как мы попытаемся это показать, скорее мешает, чем помогает понять смысл старых астрономических названий. Земные социально-исторические реалии значили для небесной номинации гораздо больше, чем мифы.

Да и самый обычный, элементарный смысл слов, ставших названиями небесных тел, со временем может быть утрачен. Особенно часто это происходит, если название образовано от собственного имени. А названий таких много. Астероид 54 именуется Александра, мы легко можем определить, что это — женское имя. Но название свое он получил в честь великого немецкого естествоиспытателя Александра Гумбольдта! Открытая в 1858 г., в разгар астероидного «бума», эта малая планета была наречена после продолжительной дискуссии именем ученого, а сейчас о связи Александры с Александром Гумбольдтом знают лишь немногие.

Здесь мы уже вторглись в область специального астрономического словообразования. Ведь имя астероида имеет формальные отличия от имени ученого, оно видоизменено. Такие видоизменения, как правило, стандартны и легко объяснимы. Но подчас они оказываются очень даже нестандартными.

В общеупотребительном русском языке нет прилагательного сверхновый, а вот астрономам хорошо известны сверхновые, особенно яркие взрывающиеся звезды, которые при взрыве теряют от 1 до 90 % своей массы, сжимаясь в белых карликов. Сопоставляя термины сверхновая и новая (такие взрывающиеся звезды тоже существуют) и исходя только из смысла их компонентов, можно заключить, что сверхновая — это что-то вроде более новой, более «свежей» звезды. Но такое заключение было бы совершенно ошибочным.

Термин новая ввел в астрономию Тихо Браге, который в книге «De Nova Stella» («О новой звезде»), вышедшей в 1573 г., описал вспышку в 1572 г. в созвездии Кассиопеи яркой звезды, нагнавшей страх на всю Европу. Со времен Тихо Браге этим термином именуют всякую звезду, вспыхивающую там, где раньше звезды не было. Однако в 20-х годах нашего века астрономы определили, что особо массивные звезды по мощности и результатам взрыва резко выделяются среди обычных новых звезд, превышая их по величине вспышки в миллионы раз. Вот эти особо мощные новые и стали именоваться сверхновыми звездами. Приставка сверх- указывает на мощность взрыва, усиливает астрономический, а не общеупотребительный смысл слова новый. И для истории термина уже несущественно (хотя это и любопытно), что звезда, породившая благодаря Тихо Браге термин новая, на самом деле была, как это стало ясно в XX в., сверхновой.

Изучение космических названий свидетельствует, что в древности эти названия возникали преимущественно вследствие ассоциаций с общественно значимыми предметами и явлениями — ассоциаций по сходству (они называются метафорами) или по смежности (такие ассоциации именуются метонимиями). Здесь задача исследователя — найти и объяснить такие ассоциации. В новейшее время космические названия изменили свой характер и стали в основной массе мемориальными, памятными. Смежность, а тем более сходство с источником названия могут полностью отсутствовать. Просто источник этот представляется обществу (либо одним лишь авторам названия) существенным, заслуживающим того, чтобы быть увековеченным в небесном имени. Здесь ученый должен точно установить источник названия и определить, почему он оказался существенным.

Вселенная бесконечна. Одна наша Галактика содержит более 150 млрд. звезд. А доступная наблюдениям часть Вселенной включает, вероятно, более 100 млрд. галактик. Но это вовсе не означает, что и космических названий есть тоже бесконечно много. Во-первых, число космических объектов, найденных астрономами и могущих быть поименованными, велико, но конечно. Даже в своей Галактике астрономы не могут увидеть большинства звезд, нескольку их закрывают темные пылевые туманности. А во-вторых, и это в данном случае самое главное, словесные обозначения имеет лишь ничтожная доля известных астрономии небесных тел.

Следует оговориться, что астрономы имеют для «внутреннего пользования» довольно четко регламентированные условные (как правило, буквенно-цифровые) обозначения всех интересующих их космических объектов, например: астероид 1948 SB (так именуется малая планета № 1579, не имеющая словесного названия), галактика NGC 1068. Эти обозначения, строго говоря, тоже являются собственными именами. И это не просто произвольные знаки, они содержат, как увидим, вполне определенную информацию. Но информация эта, так сказать, сугубо техническая и для всей серии обозначений одинаковая. Поэтому, говоря о звездных именах, мы имеем в виду, конечно, имена словесные. Им и посвящена данная книга, хотя нам иногда придется обращаться и к условным обозначениям.

Итак, словесными именами наделено относительно небольшое количество космических объектов. Это объекты, во-первых, известные с древнейших времен, когда никаких других обозначений, кроме словесных, для них не существовало (например, «старые» созвездия, яркие звезды); во-вторых, получившие название по традиции, причем здесь четко выделяется традиция древней астрономии («новые» созвездия) и традиция, сложившаяся на протяжении нескольких последних веков (кометы, детали поверхности Луны и др.); в-третьих, особо примечательные своими свойствами или видом (некоторые звезды и галактики). В сумме это составляет около 4000 названий, если считать по одному названию на объект и учитывать только отдельные космические объекты, т. е. не принимать в расчет названия деталей Луны (таких названий около 1300) и Марса (их несколько сотен).

На самом деле названий больше. Один объект может иметь и несколько разных названий. Астрономия стремится всячески этого избежать. Ведь собственные названия небесных тел — это своеобразные астрономические термины. А синонимы терминологию отнюдь не обогащают. Одно явление должно обозначаться лишь одним терминов, иначе неизбежна путаница. И астрономы навели в используемых ими названиях порядок.

Правда, в литературе встречаются и сейчас отдельные колебания. Например, третий спутник Сатурна Тефию называют иногда еще и Фетидой[1]. Любопытно, что раздвоение названия произошло вследствие ошибки (внимание автора на это обратил И. Л. Генкин). Тефия и Фетида — два разных персонажа древнегреческой мифологии. Ж. Кассини, открывший В 1684 г. спутник, назвал его именем титаниды, дочери Урана и Геи, Тефии. Но по-латыни это имя пишется Tethys, похоже на имя нереиды Фетиды — Thetis. Кстати, в старой русской литературе имена обоих этих божеств писали совершенно одинаково — Тетис. В общем, похожесть оказалась «роковой»: одни название спутника передавали верно: Тефия, а другие — неверно: Фетида. По два названия сохранили и отдельные звезды (в прежние времена это случалось довольно часто). Так, α Андромеды именуется Альферрац, или Сиррах. Оба названия — части арабского имени этой звезды Сиррах ал-Фарас, что значит «пуп коня». Звезду включали также в созвездие Пегаса, отчего она и получила столь странное имя.

В целом же астрономы всего мира ныне пользуются одинаковыми наименованиями космических объектов, причем эталоном для национальных форм названия принято считать его латинское написание.

Но так было не всегда. Разные народы и даже разные локальные группы одного народа именовали звездное небо по-разному. В значительной мере такое состояние сохранилось и сейчас. Кроме научных, существует, особенно для Млечного Пути и заметных созвездий, огромное количество названий народных. И конечно же, для науки народные названия не менее интересны, чем названия научные. Наиболее древние научные названия выросли тоже из народных. Отвергнутое астрономией многообразие наименований одного космического объекта радует историка. Это многообразие хорошо показывает, как различия социально-экономического уклада, различия жизни и быта вынуждали людей видеть на небе в одном и том же очень разные вещи. Исследовательница названий космических объектов М. Э. Рут собрала 52 русских народных названия Большой Медведицы, 21 название Ориона (либо только его Пояса), 20 названий Млечного Пути, 18 названий Венеры[2]. И это все — только в одном языке. А если сложить названия разных народов?

Как видим, материала для исследования, материала сложного, увлекательного, очень много. Интерес к названиям космических объектов, попытки объяснить эти названия известны издавна. Французский астроном и блестящий популяризатор астрономических знаний Камилл Фламмарион (1842–1925) рассказывает такую историю: «Один недогадливый человек задал, говорят, такой вопрос астроному: „Я готов поверить, что ученые каким-то образом узнали расстояние до звезд, определили их размеры и разведали о них еще многое другое. Одного только не могу понять: откуда могли люди дознаться, как звезды называются?“»[3]. Комментарий Фламмариона к этому анекдоту — «люди сами дали имена звездам и созвездиям, как и всем прочим вещам», — совершенно верен. Но ведь и после такого разъяснения вопрос о названиях остается открытым: где, когда, почему они появились? Почему они оказались такими, а не другими?

Нельзя сказать, что в популярных и учебных книгах по астрономии ответов на этот вопрос совсем нет. Но они обычно начинаются и кончаются античной мифологией. Первый русский звездный атлас, изданный Корнелием Рейссигом в Петербурге в 1829 г. (фактически атлас вышел лишь в 1834 г.), так объясняет названия созвездий Ворон, Чаша и Гидра (последнее у Рейссига — Водяной Змий, Большой Водяной Змий и даже Большая Водяная Змия): «…говорят, что некогда Аполлон хотел Юпитеру принести жертву, для чего послал своего Ворона с Чашею за водою; но сей, опоздавши, оправдал себя тем, что будто бы Змий препятствовал ему черпать воду; после чего Аполлон поставил Ворона подле Чаши и велел Змию не позволять ему из нее пить».

[1] Куликовский П. Г. Справочник любителя астрономии. 4-е изд. М., 1971, с. 410.

[2] Рут М. Э. Русская народная астронимия и ее связи с астронимией других народов СССР: Автореф. дис. на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Томск, 1975.

[3] Фламмарион К. Звездная книга. М.; Л., 1929, с. 91–92.