Время Зверя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Люди предпочитают дома. Пускай старые, полуразвалившиеся, со сгнившей крышей и заколоченными окнами. Для оборотня сойдут и такие.

У Ахабьева вспотели ладони.

Тук… Тук… Тук… Тук…

Опять? Или это не кровь стучит в моей голове? Или это… ветер играет неплотно прикрытой дверью?!

Он здесь! — обожгла мысль. Ахабьев перехватил поудобнее обрез и локтем пощупал, на месте ли сверток. Зверь не ушел! Его логово здесь! Я почти загнал его!

Мелкими, кошачьими шажками Ахабьев двинулся в сторону ближайшего дома. Нервы натянулись как струны. На лбу, у самых кончиков волос выступила испарина. Кожу на затылке свело. Пальцы так сжали ложе обреза, что ногти побелели. В горле было сухо и слегка першило.

Успокойся, приказал себе он. Расслабься. Ты слишком напряжен. Зверь никуда не уйдет. Он устал не меньше тебя. У него нет одежды и оружия; ему холодно и страшно. Его бьет озноб, и он понимает, что его загнали в угол… А впрочем… Ведь если он обосновался здесь, в деревне, а не в охотничьем домике, как я думал раньше, то и одежда, и аптечка с амфетаминами, и (наверняка!) оружие у него под рукой. И я вполне могу нарваться на выстрел сквозь дверь. Рановато расслабляться…

Неравномерное постукивание доносилось откуда-то справа, издалека, с того конца улицы. Там, где мы нашли труп пенсионера… Все сходится, подумал Ахабьев. Он там. Хватит строить догадки. Надо просто пойти и убить его. Вперед, охотник!

Короткими перебежками, прижимаясь к забору, согнувшись и с обрезом наперевес он миновал несколько домов, рывком перебежал на другую сторону улицы, перемахнул через низенький забор, прокрался по маленькому и запущенному палисаднику, где одно-единственное чахлое деревце густо заросло кустами омелы, и залег за колодезным срубом. Прямо перед ним стоял скособоченный одноэтажный домик с забитыми крест-накрест окнами. Дверь была приоткрыта и легкие порывы ветра постукивали ею о косяк.

Тук… Тук… Тук… Тук…

Ахабьев по очереди вытер ладони о штанины, очень осторожно, чтобы не клацнуть, сдвинул вправо головку затвора и переломил обрез, вынул патроны и проверил капсюли. Снова зарядил и закрыл обрез. Большим пальцем сдвинул шершавую пуговицу предохранителя. На всякий случай оглянулся и посмотрел через плечо. Задержал дыхание, досчитал до десяти, медленно выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы и метнулся к двери.

Там было крылечко, маленькое, всего две ступеньки, и он едва не споткнулся о первую, но устоял, сохранил равновесие, и распахнул дверь, ворвался в сени, вышиб ногой вторую дверь, она совсем сгнила и разлетелась по досточкам, рассыпаясь мелкой серо-желтой трухой, а в лицо дохнуло затхлым, застоявшимся смрадом, но он был уже внутри, вскинул обрез, палец лег на курок… Стрелять было не в кого.

В доме было пусто. Только в углу стояла проржавевшая кровать с остатками матраса, да валялась на полу пара колченогих табуреток… Возле кровати лежал полуистлевший собачий труп. Сквозь щель между ставнями пробивался тоненький лучик света, в котором танцевали разбуженные пылинки.

Пусто…

Ахабьев привалился к стене и опустил обрез.

— Пусто… — прошептал он.

У него внутри все онемело. Он не чувствовал ни обиды, ни разочарования. Не было горечи, досады, злости. Не было вообще ничего. Одна лишь пустота…

Так всегда бывало после неудачной охоты.

Руну начертали торопливо, в спешке и крайне неаккуратно. Но это была именно руна, а не случайное переплетение трещин в древесной коре: две вертикальные линии соединяются одной диагональной, образуя букву «И», а третья черта, тоже вертикальная, но вдвое короче других, пересекает косую линию точно посередине.

Что за бред… Ахабьев поморщился и помассировал затылок. Приступ дурноты отступил, и хотя перед глазами все еще мелькали черные мушки, а голова пульсировала болью, он чувствовал себя вполне сносно. К тому же, если бы не кратковременное помутнение, когда в глазах потемнело, и земля покачнулась под ногами, Ахабьев бы никогда не заметил руну.

Но откуда здесь взяться руне?!

Она была выцарапана на замшелом пне, стоявшем посреди небольшой поляны, окруженной непроходимым буреломом из поваленных ветром сосен. Или спиленных — в те незапамятные времена, когда в деревне кто-то жил и ходил в лес за дровами… Но руну вырезали недавно! Надрезы были еще совсем свежие и ярко выделялись на фоне темно-зеленого мха и почерневшей от сырости коры.

Ахабьев провел пальцем по очертаниям руны, вспоминая все, что он знал об этом знаке. Руна «вольфсангель» — «волчий крюк». Использовалась древними германцами для отпугивания волков. Против оборотня бессильна. Отец Ахабьева, следуя логике ученого-рационалиста, однажды предположил, что для вервольфа руну следует обернуть, «инвертировать», превратив ее в латинское «N» с третьей вертикальной риской… Предположение оказалось беспочвенным. В этом Ахабьев убедился сам — шесть лет назад…

Зверь игнорировал все руны, обереги, амулеты, филактерии, распятия, мезузы и прочие символы, призванные ограждать жилище от зла. Зверь просто не обращал на них внимания, и теперь Ахабьев больше полагался на обрез, чем на каббалистику…

Но кто мог начертать здесь эту руну? И зачем?! Чтобы волки обходили стороной замшелый пень посреди леса? Бред…

А если не бред? Если эта руна действительно должна отпугивать волков именно от этого пня? А?

Нет, сказал себе Ахабьев. Не сходится. Каких еще волков? Если Зверь убил даже того облезлого бродячего пса в деревне, то неужели он стал бы терпеть волка-конкурента на своей охотничьей территории? И что такого особенного в этом пеньке?

Неужели…

Этого не может быть, подумал он, глядя на узкую щель между годовыми кольцами на шершавой поверхности пня. Мне просто не может так повезти. Это даже не удача. Это чудо. Не больше и не меньше…

Он вытащил из-за пазухи сверток и дрожащими пальцами начал распутывать бечевку. Затянул узел, впился в него зубами, затянул еще сильнее, выхватил охотничий нож и распорол бечевку вместе с холстом. Воткнул нож в землю, нетерпеливо размотал продырявленную ткань и обхватил ладонью прохладную обсидиановую рукоять.