Он рассеянно взглянул на Кирюшкина, на Валерика, посмотрел в угол: Капитонов, Абрамов Костя и Иванов, совсем сморенные, свалились на еловый лапник, выстланный на полу блиндажа, они уже спали, глубоко, даже дыхания их не было слышно.
«Неужели немцы оставили рощу и холм и втихую перешли куда-то, далеко отсюда, на новый рубеж? — верилось Андрею и не верилось. — А завалы разгребали зачем? Чтоб мы подумали, будто прорываться собираются здесь, а на самом деле ударят совсем в другом месте? Засекли разведку, с умыслом пропустили, и пусть возвращается и доложит, что именно здесь разгребают завалы? Ну, так. А танков, пехоты ребята не обнаружили. Ничего не ясно. Может, все же удастся без боя оторваться от противника?» — снова подумал с надеждой.
Посмотрел на часы. Два тридцать еще не скоро. Как движение на шоссе? Кончается? Нет? Что, впрочем, это меняет? Время взрыва переправы определено. Но мысль о Володе Яковлеве не оставляла Андрея. «Что-то не доносит ничего. Да и Семен не звонит».
Андрей стал крутить ручку полевого телефона.
Дорога начала гаснуть и вскоре стерлась в темноте. Показалось несколько машин, по расположению подфарок, должно быть, грузовики. Потом, спустя полчаса, еще три грузовика — один за другим выплыли они из мрака и ушли во мрак. И дорога стихла, похоже, совсем.
Семен и Володя Яковлев смотрели вниз, на дорогу.
Ночь заслонила все, и облака на небе, и лес, и холм, и реку на земле.
— А молчит немец, — тревожно недоумевал Семен. — В этом что-то есть, как думаешь, взводный?
— Молчать ему недолго, — мрачным шепотом произнес Володя Яковлев. Рассветет, и обнаружит, что мы оставили позиции. А то еще раньше — услышит и увидит, как мост летит вверх тормашками, и сразу трехнется, что к чему.
Они продолжали смотреть на дорогу.
— Два тридцать, — это еще полтора часа, — надсадно выдохнул Семен. Твердыми пальцами сжал плечо Володи Яковлева. — И не догадаться, что немец сделает в оставшиеся полтора часа.
Еще две машины неслись к переправе.
— По времени батальон, кроме нас, уже смотал катушки, — сказал Семен.
Володя Яковлев не откликнулся.
Нервное возбуждение заставляло их то говорить, то подолгу молчать.
С реки тянуло ночной прохладой.
— Послушай, взводный, — Семен поежился. — Чего тут вдвоем делать. Тебе, по-моему, лучше остаться здесь. А мне дай автоматчика, пойду посмотрю, все ли как следует у подрывников за переправой.
Оба знали, что к взрыву моста все подготовлено: в основные опоры заложены заряды и от окопчиков подрывников протянуты к ним провода.
Семена тянуло вниз, на дорогу, по которой двигались войска, как бы рассчитывал найти там разгадку того, что видел, но до конца еще не понимал.
— Так давай. Заодно перехвачу кого-нибудь на дороге, выспрошу, что там в городе.
— И то дело, — согласился Володя Яковлев. Он повернулся, сделал несколько шагов. — Никита!
— Есть! — раздался над плечом Володи Яковлева басовитый голос Никиты.
— С товарищем политруком пойдешь.
— Есть пойти с товарищем политруком.
— Разрешите и мне, товарищ сержант.
«Тут как тут, — невольно усмехнулся Семен. — Тишка-мокрые-штаны». Он узнал его.
— Так можно, товарищ сержант? — настойчиво стонал Тишка-мокрые-штаны.
— Разреши, разреши, взводный, — в голосе Семена слышалась улыбка… Как же Никита без него?
— Верно, — усмехнулся и Володя Яковлев. — Идите оба.
— Давай, — позвал Никита.