— Сашенька, давай бинт поправлю. Сполз с головы. Сменить надо. Остановимся вот, перевяжу.
«Бинт, она говорит? Какой бинт?» Саша вспомнил: рана на голове. Ему казалось, что сказал что-то, но на самом деле молчал, не мог и слова произнести. Напряженно смотрел он ей в глаза, словно надеялся прочесть в них не то, что услышал, когда было темно. Не верилось, что было это полчаса, час назад. Давно это было, так давно, что все в голове перепуталось и ничего подобного она не говорила. Когда жизнь в опасности и каждую минуту подступает смерть и надо как-то обходить ее, мало ли что примерещится. Он смотрел Марии в глаза и искал подтверждение мелькнувшей надежде. Но увидел в ее глазах лишь полное изнеможение, залегшую печаль и по слезинке в каждом, оставшейся в них с ночи.
— Не задерживаться! Не отставать! — торопил Андрей. — Видно уже…
Слух уловил отдаленное движение воды. Рота подходила к речке. Невысокая у берега, вода стучала по раскиданным и выпиравшим наружу камням. Она откатывалась и возвращалась, и стучала и стучала по камням. Ветер, пробившийся сквозь заросли, падал на воду, и мелкие рябинки торопливо отходили к противоположному берегу, оставляя за собой сероватую гладь.
С моста был сорван настил. Развороченные доски и балки уже не существующей переправы бессмысленно торчали то тут, то там. Мост уже не соединял берега.
С реки тянуло прохладой и пахло илом, рыбой. Наклонившаяся над рекой ива раскинула свои тонкие ветви, и самые длинные из них касались воды, и вода текла под ними, и ветки чертили узкую дорожку на ее серебристой поверхности. Андрей растерянно смотрел на иву, на камни у берега, на мертвые балки там, где был мост. Где ж перейти ее, речку? Не через каждый же километр переправы? Он выругался от досады. Как бы поступил комбат? подумалось. В самом деле? А он сказал бы одно слово: двинулись. И пошли бы, и пошли бы… Еще как бы пошли! И не потому, что сказал это комбат. Потому что, значит, и нельзя иначе.
— Двинулись! — приказал Андрей. — Сначала Шишарев… и Тиша.
Валерик поспешил за ним.
— Куда? — остановил его Андрей. — Отыщу брод, тогда. А пока пойдут те, кому приказал. Назад!
— Не имею права. Без вас, товарищ лейтенант, — решительно дернул Валерик головой.
Но Андрей уже был в реке.
— Валерик, не менее десяти шагов сзади меня. Слышишь?
Валерику было трудно ответить: он захлебывался.
В реку вступили Шишарев и Тишка-мокрые-штаны.
Семен следил, как двигались Андрей и Валерик за ним, и Шишарев, и Тишка-мокрые-штаны, Андрей — высокий — был в воде уже по грудь, он остановился. Позади, метрах в пятнадцати, тоже по грудь, остановился и Валерик. Потом Андрей взял влево, все равно, глубоко, взял вправо, глубоко, глубоко. Он, должно быть, раздумывал, что делать.
— Лейтенант, — крикнул Семен. — Давай назад. Назад, и пробуй влево-вправо! Влево-вправо…
Андрей повернул обратно. Держа, как и Андрей, оружие над головой, шел, теперь впереди, Валерик. Поравнялись с Шишаревым и Тишкой-мокрые-штаны.
И Андрей снова подался влево, прошел немного. Опять по грудь. Отступил. И вправо. Еще глубже. Вернулся. Что же делать? Взял в сторону, двинулся прямо. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг… Вода только по пояс, только по пояс. Выше не поднималась. Кажется, набрел. Кажется, набрел, — охватила его радость. — Кажется, набрел! Он почувствовал под ногами камни. И уверенно направился к противоположному берегу.
Медленно, медленно пробирался Андрей дальше. Вода по-прежнему до пояса. Вон и берег близко. Можно идти! А за ним уже шли и Валерик, и Шишарев, и Тишка-мокрые-штаны.
Теперь вошли в воду Пилипенко и Петрусь Бульба, они несли пулемет. Шли, как по линии, на Андрея, стоявшего у берега лицом к ним.
— Разрешите, товарищ политрук, сестре помочь перейти речку? обратился Саша к Семену.
— Да. Ты и Данила пойдете с сестрой.
Наконец все перешли на другой берег. Мокрая одежда плотно приладилась к телу, с нее стекала вода. По спине пробегала дрожь, мелко стучали зубы, волосы слиплись.
Постояли на берегу, перевели дыхание.
Мария наматывала на Сашин лоб свежий бинт. Валерик подошел, дождался, пока Мария кончит.
— Давай, друг, на минутку, — мотал Валерик головой, подзывая Сашу.
Отошли в сторону.
— Вот что, друг. — Валерик облизал губы. — Не пяль на нее глаза. На деваху. Понял? Не богородица. Отвяжись от нее.
Саша изумленно раскинул руки.
— Она что — коновязь, чтоб привязываться-отвязываться?..