Андрей оглядел всех.
— Остальные в болото, в камыши. Там мелко. И залечь! — Как всегда в таких обстоятельствах, он был рассудителен, тверд, решителен. — Ясно? Сянский, уводи пулемет. Туда. Замаскируй. Ясно? И помоги сестре, Марии. Ясно?
Поляна враз опустела.
На проселке, за поворотом, заклубилась пыль; послышался стрекот мотоциклов; мелкий непрерывный гул буравил воздух.
Мотоциклы двигались медленно, поравнялись с поляной. «Семеро. Вон и восьмой. И девятый», — видел из кустарника Андрей. В шлемах, в плащах тусклого, дождевого цвета, с автоматами через грудь, мотоциклисты выглядели внушительно. Передний мотоциклист обогнул кустарник и оборвал треск, остановился. Повернул голову, что-то крикнул катившим сзади. Те сбавили скорость, заглушили моторы: немцы сошли с мотоциклов. Желтая пыль из-под колес с полминуты еще висела в воздухе, потом опала на дорогу.
Трое взяли автоматы наперевес, шестеро отошли ближе к кустарнику, сели оправляться. Потом высокий, узкоплечий немец с маленькой птичьей головой, подтягивая штаны, стал насвистывать веселую мелодию. Сквозь сучья кустарника фигура немца казалась Андрею заштрихованной.
Высокий немец, продолжая насвистывать, обернулся лицом к поляне. Что-то привлекло его внимание.
— Вилли, сюда. Кто-то здесь готовил завтрак, — ткнул он пальцем на поляну. Продрался сквозь кусты и зашагал к костру. Шевельнул носком сапога золу. — Теплая еще… — Вскинул автомат и бегло озирался вокруг. — Вилли!
Андрей ловил каждое слово, каждое движение немца. «И надо же!.. Оставили свежий след. Теперь искать будут, — переживал Андрей. — Девять автоматов против двух…»
— Вилли!
Тот, кого звал высокий немец, Вилли, шел к нему, шел широким шагом уверенного в себе человека.
«Гауптшарфюрер, — разглядел Андрей знаки на петлице, — эсэсовский обер-фельдфебель».
— Ну? Опять пугать нас? — с усмешкой процедил Вилли.
— Ты посмотри, Вилли. Посмотри, — показал высокий на сизый круг еще не остывшего костра.
Вилли тоже порылся сапогом в золе.
— И что? Костер. Могли и беженцы развести. Не будем задерживаться. У нас задача. Поехали!
Высокий немец послушно пошел вслед за обер-фельдфебелем.
«Может, и впрямь, пронесет», — с волнением и надеждой подумал Андрей.
Настойчивый этот высокий немец с птичьей головой, подозрительный, он вновь остановился, вглядываясь в кустарник. «Нет, не пронесет», — локтем тронул Андрей локоть Семена. Тот, как и Андрей, держал палец на спуске автомата. Немец повел носом, как бы нюхая воздух, и, должно быть, на всякий случай пустил из автомата очередь по кустарнику.
Пули пронеслись над головами Андрея и Семена, вжавшихся в землю, над Вано, Пилипенко, Шишаревым, Данилой, над лежавшими за ними Валериком, Петрусем Бульбой и Сашей.
— Везде мерещатся тебе русские, — почти укоризненно сказал обер-фельдфебель. Он уже выходил на проселок. — Поехали!
Андрей видел, нога обер-фельдфебеля нажала на педаль мотоцикла, потом услышал рокот мотора, и на дорогу вырвался дымный хвост.
Мотоциклы рванулись с места.
Высокий немец с птичьей головой ехал в последней паре, подпрыгивая в седле на неровностях проселка, и Андрей видел, тот все время оборачивался.
— Ну, Андрей, — сказал Семен, — побыстрее сматываемся. И не проселком, а лесом.
— Да.
Треск мотоциклов затих.
Андрей вышел из кустарника. Тревога улеглась, ее как бы и не было, только усталость. Все вышли из кустарника. Вышли на поляну и те, что притаились в болоте.
— А сестра? — Андрей обвел глазами стоявших, словно мог не заметить ее среди других. Марии действительно не было. — Как же девчонку не углядели? — Он почувствовал, что лоб покрылся острыми капельками пота. Сянский! Где она?
— И не знаю, — откровенно смотрел Сянский на Андрея. Как бы и сам смущен тем, что Марии нет.