Дмитрий Ульянов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чекисты приподняли головы, стали всматриваться в придорожные скалы. Раздался третий залп. Стреляли трое или четверо.

— Нам бы сейчас пулемет, мы бы их шуганули, — проговорил Мазыкин, глядя в сторону валунов.

— Я буду стрелять, а вы, товарищ, — обратился Дмитрий Ильич к старшему чекисту, — снимите с машины пулемет.

Так и сделали. Пока Дмитрий Ильич обстреливал засевших бандитов, чекист снял со станины пулемет и перетащил его в кювет. Бандиты разгадали замысел, но было уже поздно. Дмитрий Ильич передал карабин Мазыкину, а сам занял место у прицела пулемета. Пулеметные очереди заставили бандитов спрятаться в расщелины скал. Путники сели в машину, но не проехали и сотни метров, как снова защелкали выстрелы.

— Поворачивайте, товарищ Мазыкин, в Алушту, — распорядился Дмитрий Ильич.

В Алуштинском исполкоме рассказали о происшествии. Больше всех возмущался бандитской вылазкой председатель исполкома Сафу.

Вскоре по дороге в направлении Ялты ускакал конный татарский отряд.

— Теперь можете спокойно ехать, — сказал председатель исполкома.

На этот раз дорога до самой Алупки оказалась безопасной. Не знали тогда еще ни Дмитрий Ильич, ни Мазыкин, что председатель исполкома сам бандит и все дороги Южного берега Крыма контролировались его бандой.

Без приключений добрались до Алупки, а затем и до мыса Форос. Здесь находился роскошный особняк, национализированный у чайного фабриканта Кузнецова. В непосредственной близости от особняка размещалась погранзастава. А самое главное, здесь было тихо. Лучшего места, чем мыс Форос, для отдыха и желать не надо.

На обратном пути заехали к известному алупкинскому виноделу Гаске, давнему знакомому Дмитрия Ильича. Карл Иванович Гаске предложил гостям самое лучшее вино и тут же принялся жаловаться на свою старость, на то, что без него погибнут виноградники.

— А вы возьмите себе в помощники молодых виноградарей, — предложил Дмитрий Ильич, — передайте им свой опыт.

— Они же комсомольцы…

— Вот именно. Комсомольцы и подхватят вашу славу.

— Нет уж… Как-то ко мне ночью нагрянули неизвестные. Требовали вина. Называли себя комсомольцами.

Не от первого Гаске Дмитрию Ильичу приходилось слышать, что ночные грабители именуют себя то коммунистами, то комсомольцами. Когда их изловили, они оказались недобитыми белогвардейцами.

Гости поблагодарили хозяина, сели в машину и тут под сиденьем обнаружили бутылки.

— Кто положил? — строго спросил Дмитрий Ильич.

— Это «Ля Криме», — сказал Гаске, — лучшее вино. Лечебное. Отошлите, пожалуйста, Владимиру Ильичу…

В Таврии наступила осень. Усилился поток санитарных эшелонов из Москвы, Петрограда, Иваново-Вознесенска. На симферопольском вокзале гремела медь духового оркестра. Люди пересаживались на цукковские автомашины, разъезжались по санаториям.

Но самыми торжественными моментами для Дмитрия Ильича были проводы отдохнувших и выздоровевших красноармейцев, рабочих, крестьян. Поезда, полные оживленного, веселого люда, уходили на север.

В середине октября 1921 года Мария Ильинична сообщила, что здоровье Владимира Ильича резко ухудшилось. Дмитрий Ильич попросил наркомздрава Семашко предоставить ему возможность быть рядом с братом. Николай Александрович ответил телеграммой: «Не возражаю».

В день отъезда почти по-летнему светило солнце, щедро освещая город, голубые склоны гор, тихие степные просторы Таврии. К поезду Симферополь — Москва пришли многие друзья и товарищи.

Дмитрий Ильич покидал землю, ставшую ему родной, оставлял здесь частицу своего сердца.

ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ С ЛЕНИНЫМ

Ранним ноябрьским утром Дмитрий Ильич с женой приехал в Москву. Ночью выпала пороша, и город выглядел нарядным. Был легкий морозец.

Настоящая северная зима разбудила в сердце Дмитрия Ильича ощущение юности. И в самом деле, здесь, на московской земле, он себя вдруг почувствовал настолько молодым и бодрым, что, не удержавшись, сказал Александре Федоровне:

— Сегодня же махнем на Воробьевы горы. Если, конечно, дома все в порядке.

Говоря так, он имел в виду самочувствие Владимира Ильича. Тревожили последние письма сестер. Собственно, ни Анна Ильинична, ни Мария Ильинична не скрывали, что брат в последнее время часто жалуется на головные боли, лекарства помогают мало. Врачи единодушны в одном: Ленину требуется длительный отдых. Дмитрий Ильич ехал с намерением повлиять на брата как врач: без настоящего отдыха работать нельзя. Человек, каким бы здоровьем ни обладал, имеет свой запас прочности.

К вагону подошел С. Г. Гиль, личный шофер Ленина. Дмитрий Ильич, поздоровавшись с ним как со старым знакомым, сразу же спросил о самочувствии Владимира Ильича. Оказалось, Владимир Ильич чувствовал себя плохо.