Экипаж боцмана Рябова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вечером Андрей потащил нас на кладбище. Оно находилось за Соломбалой и было похоже на все другие русские кладбища: тихое, заросшее ольхой и берёзой, черёмухой, рябиной и ивовыми кустами. Тут росли трубчатая бадронка, сочная сладкая пучка, дурманящая до головокружения нежно-жёлтая душмянка. В ботанике все эти цветы и травы, вероятно, имеют другие названия.

За небольшой кладбищенской церковью в тесной металлической ограде лежал большой обтёсанный камень. На камне — крест и адмиралтейский якорь. И высечено:

«Корпуса штурманов подпоручик и кавалер Пётр Кузьмич Пахтусов. Умер в 1835 году, ноября 7 дня. От роду 36 лет. От понесённых в походах трудов и д… о…»

Андрей снял фуражку. Мы с Володей летом шапок не носили.

— Тут ошибка, — сказал Андрей. — Когда Пахтусов умер, ему было тридцать пять лет.

— А что означают буквы «и д… о…»?

— Отец говорил, что буквы означают «и домашних огорчений».

И домашних огорчений… В нашем мальчишеском представлении Пахтусов был счастливцем, потому что он плавал на корабле по просторам холодного Ледовитого океана, переживал приключения и подвергался опасности.

Возвращаясь домой с кладбища, Андрей рассказывал нам о Нансене и Амундсене, о Седове и Русанове, о Брусилове и капитане Скотте. Он говорил о Новой Земле и Шпицбергене — Груманте, о Земле Франца-Иосифа и Гренландии. Он рассказывал горячо, вдохновенно и пространно, и можно было подумать, что он сам путешествовал со знаменитыми полярниками и сам открывал все эти арктические острова и архипелаги.

Да, Андрей тоже был счастливцем. У него была заветная мечта, у него была Арктика — страна, которую он будет завоёвывать и исследовать. Он будет плавать капитаном на больших ледоколах. А у нас с Володей были только полуаршинная игрушка-шхуна, тяжёлая шлюпка «Фрам» да старый поморский карбас, на котором мы с отцом выезжали рыбачить. Эти посудины, как их называл мой отец, мы считали нашими кораблями. Пока мы ещё играли. Но мы тоже мечтали о больших, настоящих кораблях.

Однажды вечером Володя пришёл ко мне и сказал:

— Завтра пойду чистить котлы. Буду зарабатывать деньги. Хочешь со мной?

— Где, какие котлы?

— На пароходе, паровые котлы.

— На настоящем пароходе? А как их чистить? Ты умеешь?

— Научат.

— Это хорошо, — сказал я Володе. — Я тоже пойду с тобой.

На другой день мы пошли в морское пароходство, и там нам дали бумагу — направление чистить котлы на ледоколе, название которого привело нас в трепетный восторг: «Георгий Седов». Тогда «Седов» ещё не участвовал в поисках итальянской экспедиции Нобиле, не доходил до самых высоких широт Арктики и не совершил своего героического двухгодичного дрейфа. Но он носил имя отважного русского полярника, погибшего на пути к Северному полюсу.

Мы поднялись по трапу, переживая все треволнения, какие только могут быть у ребят нашего возраста.

Второй механик дал команду машинисту проводить нас в кочегарку. Машинист сунул нам в руки молотки, шкрабки и щётки и, показав на лаз в котле, равнодушно сказал:

— Полезай и чисть!

Всё было буднично и скучно. А мы ждали… Но главное — мы не знали, что и как чистить.

— А как? — залезая в котёл, спросил Володя.

— Молоток есть? Ну и стучи по стенкам, да осторожно, отбивай накипь и чисть! Потом проверю. Да чисть так, чтобы как чёртов глаз блестело. А потом регистр будет принимать.

Мы отбивали накипь обоюдозаострёнными молотками и чистили шкрабками и щётками. Но ничего у нас не блестело. Как блестит чёртов глаз, мы не знали. И не знали, кто такой регистр, который будет принимать нашу работу.

Как мы перемазались, об этом мы узнали потом, на палубе, взглянув друг на друга. Машинист потрепал Володю по чумазой щеке и сказал:

— Молодцы!

Грязь и мазут на наших лицах и куртках, очевидно, убеждали его, что мы трудились на совесть.

На палубе я увидел вдруг своего родственника. Как это я мог забыть о том, что на «Седове» старшим механиком плавает Георгий Алексеевич!

— Ты что, у меня котлы чистишь? — спросил он.