— Ветер юго-западный, — так же солидно и авторитетно заявил Игорь. — Хорошая погода будет.
— А ты откуда знаешь? — чуть уязвлённая, спросила Наташа. — Ты тоже наблюдатель?
— Не наблюдатель, а знаю. — Игорь замолчал, раздумывая, стоит ли объяснять девчонке: всё равно ничего не поймёт. Потом он пробормотал будто для себя: — Юго-запад всегда несёт хорошую погоду, а юго-восток — всегда дождь или снег. А северо-восток, раньше его норд-остом называли, по-иностранному, — ветер холодный, не сильный, а резкий, противный.
Теперь Наташа даже с уважением взглянула на Игоря. А он шагал как будто погружённый в какие-то большие, лишь ему доступные раздумья и не обращал никакого внимания на своих спутников.
— А что это стучит? — спросила Наташа, прислушиваясь.
— Это на электростанции, — сказал Илюша.
— Тоже мне электростанция! — усмехнулся Игорь. — Просто движок с динамкой, для освещения. Электростанцию настоящую ещё только строят.
В посёлке от дома к дому тянулись электрические провода. Наташа вспомнила: хотя в комнате было ещё совсем светло, тётя Мэнева включила электричество, потом — приёмник. Не знаю, как, мол, у вас, а у нас всё есть!
— Вот тут клуб, — показал Илюша на новое деревянное здание с широким, в три ступеньки крыльцом. — Сегодня кино будет. Все ненцы любят кино. Вот увидишь, старухи по восемьдесят лет приходят. Раньше боялись — чуть что, из зала убегали, — а теперь за уши не оторвёшь… Афиша уже висит. Вечером пойдём.
Рядом с клубом стояла школа-интернат.
— Вот здесь мы учимся, — сказал Илюша. — Можно бы зайти, да сейчас ещё рано: пионервожатая только днём приходит, а все учителя в отпусках.
— А вот и не все, не все в отпусках! — поспешил сообщить Игорь. Вся его серьёзность и важность внезапно пропали. Он прыгал впереди на одной ножке и кричал: —Алексей Иванович не в отпуске! Когда вы на оленях катались, мы с ним ездили рыбу ловить. Вот такую камбалу выловили и много камбал поменьше!
— Правда, я и забыл, — вспомнил Илюша, — ведь Алексей Иванович ещё не уехал. Он уже давно на острове, когда ещё нас с Игорем на свете не было. Алексей Иванович русский, а на нашем языке лучше нас говорит. Только его в школе сейчас тоже нету — рано ещё.
От школы они прошли на берег, постояли на сопке, полюбовались притихшим морем, далёким затуманенным горизонтом. Только Игоря море с берега не интересовало. Уже насмотрелся. Захлёбываясь, он всё ещё рассказывал, какую огромнейшую камбалу они с Алексеем Ивановичем поймали.
— Хватит! — оборвал его Илюша. — Вперёд!.. Вперёд!..
Он рванулся с сопки, как только не свалился, и вмиг оказался на песчаной отмели. Что там внизу произошло!
Наташа не заметила разлёгшихся на отмели собак. Их было десятка три. Вспугнутые стремительным появлением мальчика, они вскочили и огласили берег заливистым, угрожающим лаем.
Больше всего тут было лаек и крупных дворняг. Вскоре, видимо узнав Илюшу, собаки успокоились. Только самая малая из них, дворняжка, продолжала метаться по берегу и лаять. Конечно, она тоже узнала Илюшу, но ей надоело валяться на песке, и она была рада случаю поноситься, подразнить других собак и вообще подурачиться.
— Сайка, ложись! — прикрикнул на собачонку Илюша.
Дворняжка чуть поджала хвост, подбежала к мальчику, льстиво заглянула ему в глаза. Илюша с руки дал ей какой-то кусочек, наверное мясо или сахар. Почуяв еду, несколько собак тоже подбежали к Илюше.
— Ах вы, безработные голодяги! — ласково поругивал и оглаживал собак Илюша. — Ах вы, бездельники! Есть хотите. А что я вам дам?
В это время с сопки спустились Наташа и Игорь. Хотя девочка не боялась собак, она на всякий случай спросила:
— А они кусаются?
— Смотря кого. Но ты с нами, не бойся! А ну, Сайка, брысь! — отогнал Илюша ластившуюся дворняжку. — Самая маленькая и самая нахальная. Из-под носа у большой собаки кусок стащила.
Наташа заметила, что одна из собак скачет на трёх лапах. Передней лапы наполовину не было.
— Что с ней? У вас ведь и трамваев-то нету…
— В песцовый капкан, дурная, попала. Вон и второй такой инвалид есть. Диксон, ко мне!
Диксон, густошёрстный пёс, помесь овчарки с лайкой, подскочил к Илюше. У него тоже не было передней лапы.
— И этот позарился на мясо в капкане. Но в упряжке ходит. Я на собаках даже больше люблю ездить.
— А чьи же они?