Красочный пассат, или Странствия по островам Южных морей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приблизительно в то же время два полинезийца — Натуа и Теманихи — решили на семиметровой лодке преодолеть всего сорок миль от Бораборы до Маупити. Вследствие серьезного повреждения в двигателе лодку вынесло в открытый океан. Оба мореплавателя пили лишь дождевую воду и питались одной рыбой, которую ловили с помощью «гарпуна»-ножниц. Натуа умер от истощения через 120 дней, а Теманихи добрался до берега Тутуила близ Паго-Паго. В течение 155 дней лодка преодолела расстояние в 1100 миль, отделяющих Борабора от Самоа, а Теманихи, толстяк весом в 105 килограммов, потерял во время этого «путешествия» 60 килограммов.

До полудня мы добрались до пристани административного центра острова Раиатеа — Утуроа. Видно, вход в лагуну удобный и достаточно просторный, поскольку, пока я завтракал в местной китайской лавчонке, здесь появился белоснежный пассажирский лайнер «Фэйрскай», знакомый мне еще с Сувы. На остров высыпала шумная толпа туристов, человек пятьсот. Теперь уже нечего было мечтать о том, чтобы спокойно полюбоваться красотами этого уголка земли, площадь которого не превышает 150 квадратных километров. Полинезийские легенды приписывают острову Раиатеа роль мифической Гавайики, то есть колыбели всех полинезийцев. Согласно верованиям, священный остров с богатым религиозным и культурным прошлым являлся центром Полинезии. До наших дней на острове сохранились развалины большого храма в Опоа и прославленное по всей Полинезии священное место Тапутапуатеа. Руины этого марае вместе с большими валунами эпохи мегалита не произвели на меня особого впечатления, поскольку я осматривал их с группой туристов. За этими валунами, их размерами и обработкой скрывались, подобно трилитону с Тонга, древние полинезийские легенды. Устные предания жителей Раиатеа связывают с Тапутапуатеа пророчество местной Пифии[Пифия — в Древней Греции жрица-прорицательница Дельфийского оракула при храме Аполлона в Дельфах. — Примеч. пер.]. Ее роль, как говорят, играл жрец по имени Вайта. Он предсказал собравшимся по какому-то случаю островитянам, что в их жизни вскоре произойдут большие перемены, так как к ним явятся чужестранцы на «большом каноэ без аутригера». Вскоре это предсказание сбылось — на священный остров приплыл корабль Уоллиса «Долфин». Большое каноэ прибыло издалека, чтобы похоронить полинезийский рай, если таковой вообще когда-либо существовал.

Подветренные острова подпали под власть Франции значительно позднее Таити. Это произошло в 1888 году, после неудачной попытки овладеть силой островом Раиатеа восемь лет назад. Когда у берегов этого маленького острова появились два больших корабля и открыли по нему сильный огонь, Раиатеа вместе с соседними островами Таити и Муреа разделил их участь.

«Ваиатеа» стояла на погрузке всего несколько часов, поэтому мне пришлось поспешить с осмотром Раиатеа. Вместе с туристами я посетил места, которые гиды наметили для ознакомления с островом. После этого я покорно сел возле «Бали Хаи» и стал зорко следить за тем, когда закончится погрузка на шхуне.

«Бали Хаи» — отель недалеко от Утуроа, построенный, к счастью, не в форме бетонного бункера, а в виде стилизованной колонии островных хижин, соединенных мостиками. Изобретательные боссы туристической индустрии снабдили отдельные, установленные на сваях домики стеклянными полами. По вечерам свет привлекает рыб и позволяет постояльцам отеля любоваться богатой жизнью коралловых рифов.

Погрузка шхуны закончилась, и мы снова вышли в море. На этот раз путешествие было недолгим. Очертания Бораборы уже давно виднелись на горизонте, поскольку остров расположен почти в двадцати километрах от Раиатеа. Вначале мы плыли вдоль небольшого островка Тахаа, отгороженного от океана той же цепью гор, что и Раиатеа. На берегу виднелись красный купол церкви и несколько хижин. В них живут лучшие судостроители Французской Полинезии.

Гостей с моря Борабора встречает удивительным пейзажем. На фоне голубого моря возвышается изумительной красоты вершина, похожая на головку сахара. Она вся утопает в зелени, словно райский сад. Кольцо рифов, сплошь окаймляющее весь этот чудесный остров, преграждает путь более крупным судам, не говоря уже о пассажирских лайнерах. Однако изобретательный демон бизнеса нашел способ преодолеть и эту преграду.

Самолеты дважды в день доставляют на маленький островок, площадь которого не превышает сорока квадратных километров, группы туристов, жаждущих полюбоваться красотами Южных морей. Есть здесь и большая лодка, и маленький автобус, и даже асфальтированная дорога. Туристы совершают небольшую поездку по островку, затем обедают в «Борабора-отель», здание которого похоже на аналогичные отели Муреа или Раиатеа, танцуют, едят запеченного поросенка, купаются в водах лагуны. Затем они покидают Борабору. Мимо символической могилы Алена Гербо проносятся один за другим автобусы с туристами. Дух великого мореплавателя, вероятно, брезгливо сплевывает при виде пестрых групп туристов, топчущих его любимый остров. В поселке Ваитапе — главном населенном пункте острова — мальчуганы увлеченно играют в футбол на спортивной площадке, которую построил сам Гербо более пятидесяти лет назад. Вблизи еще один красный церковный купол. Лазурная лагуна так и манит искупаться.

Последний самолет в тот же день вылетел на Таити. Рыбаки закончили лов. Парусные каноэ покоятся на коралловом песке. Издали доносится звук гитары. Ее неназойливое бренчание доставляет кому-то удовольствие. Может, рядом какая-нибудь девушка кутается в свое пареу и поправляет огненно-красный гибискус в волосах? Низко склонились над водой пожелтевшие пальмы. Почти на каждом кокосовом дереве виден жестяной обруч, который отпугивает жуков и жирных крабов, охотящихся за кокосовыми орехами. Крабы ловко лазят по деревьям и пробивают твердую скорлупу. Жуки пожирают молодые листья, и пальмы гибнут.

Погружаюсь в кристально чистую воду лагуны. Почти над самой моей головой повис букет тропической зелени. За рифом слышится бесконечный рокот океанских волн. Умирая в дождливой Европе в 1965 году, Сомерсет Моэм говорил: «Как бы хотелось еще раз искупаться в кристальных водах одной из лагун Южных морей».

Борабора сохранилась в моей памяти удивительно красивой. Как и подобает красавице, она вплоть до второй мировой войны оставалась абсолютно недоступной. Лавровый венец рифов, который некогда гарантировал ей покой, принес, к сожалению, острову гибель. Во время второй мировой войны, когда воюющие стороны не считались ни с какими расходами, отряды саперов построили на коралловом рифе стратегическую стартовую полосу. Через эту рану вторгся на остров турист: «Борабора — жемчужина Тихого океана, двухдневное пребывание на котором стоит всего 130 долларов».

Последняя добыча европейцев

Сверкающий белизной павильон, являющийся сегодня мемориальным музеем американского броненосца «Аризона», резко выделяется на фоне голубых вод Перл-Харбора. Над ним развевается звездно-полосатый флаг США. Наше суденышко заполнено до отказа: американцы, японцы, слышна и испанская речь. По плавучему помосту вся эта многоязычная группа попадает внутрь оригинального мавзолея. Увешанные фото- и кинокамерами туристы из Японии, особенно старшего возраста, чрезвычайно внимательно рассматривают изъеденные коррозией жестяные листы лежащего под нами броненосца. Возможно, среди них есть участники бомбардировки «Аризоны» 7 декабря 1941 года. Могучий корабль затонул в течение восьми минут, а в нем погибли свыше тысячи офицеров и матросов, включая командира Валькенбурга и контр-адмирала Кидда. «Вечной памяти мужественных моряков» — высечено на бронзовой мемориальной доске.

Перл-Харбор — крупнейшее поражение США за всю их историю. Триста пятьдесят японских самолетов, стартовавших в два приема с бортов авианосцев, напали врасплох на американскую военно-морскую базу на Гавайских островах. Они практически уничтожили весь американский тихоокеанский флот. Разгром американцев многократно описывался в каждом исследовании, посвященном второй мировой войне.

Сегодня Перл-Харбор — составная часть Гонолулу, города, насчитывающего почти четыреста тысяч жителей и расположенного на южном берегу острова Оаху. Американцы считают особенно знаменательным то обстоятельство, что именно в административном центре Гавайев, которые в 1959 году получили статус пятидесятого штата США, существует единственный в Штатах королевский дворец, ибо в течение более ста лет Гавайи были монархией, управляемой династией Камеамеа. Ни для правителей, ни для гавайцев эти годы не были счастливыми. Как и на другие острова Океании, белые принесли сюда болезни. Они захватили земли, способствовали распространению коррупции, алкоголизма и других «благ» цивилизации. Для работы на плантациях сахарного тростника привезли китайцев (а вместе с ними чуму и проказу), корейцев, филиппинцев, пуэрториканцев, рабочих со всего света. Коренные жители Гавайев стали быстро вымирать. Уже через сто лет, прошедших со времени первого пребывания здесь Дж. Кука, численность народа, который по праву мог гордиться своими великолепными воинами, сократилась почти на девяносто (!) процентов.

До конца XVIII века на архипелаге не появлялись, кроме англичан и американцев, представители каких-либо других национальностей. В начале XIX века на Гавайские острова прибыл некий Шеффер. Он прибыл из Ситки (Аляска) и отрекомендовался ботаником и посланником самого царя. В 1804 году к нему присоединились несколько офицеров с корабля «Петропавловск». Вместе они пытались овладеть островом Кауаи. Однако Петербург дезавуировал подобные действия, сочтя Шеффера авантюристом, что лично подтвердил царю запрошенный по этому поводу прославленный Отто Евстафьевич Коцебу[Коцебу Отто Евстафьевич (1788–1846) — видный русский мореплаватель. Участвовал в трех крупных морских экспедициях (1803–1806, 1815–1818 и 1823–1826 гг.). Открыл ряд островов в архипелагах Маршалловых, Туамоту, Самоа. — Примеч. пер.], командир «Рюрика», прибывший на Гавайи 24 декабря 1816 года.

Еще раз Коцебу появился на архипелаге восемь лет спустя, уже после смерти короля Камеамеа I. В это время его наследник уехал с визитом в Лондон. В отсутствие монарха Коцебу был принят главой острова Гавайи и одной из вдов великого короля, «ветреной, круглощекой и тучной» Нома Ханой. Как-то она послала ему письмо, которое сохранилось по сей день. Вот текст письма, приведенный польским океанологом профессором Годлевским (сам он, к сожалению, недавно скончался):

Последним монархом Гавайев была женщина — королева Лилиуокалани. Подобно своему предшественнику-брату, она стремилась продолжить патриотическую программу «Гавайи для гавайцев!». В 1893 году ее свергли плантаторы, а во главе нового правительства стал местный юрист Доул. Его «кабинет» состоял, разумеется, из одних белых поселенцев. Пять лет спустя США официально аннексировали Гавайские острова.

Остатками былого величия гавайцев являются королевский дворец Иолани, павильон для коронации и красивый памятник королю Камеамеа I, сооруженный в центре Гонолулу. В торжественные дни его часто украшают длинными гирляндами из живых цветов, которые, однако, вряд ли могут скрасить настоящее лицо современных Гавайев.

Несомненно, Гонолулу — место отдыха для зажиточной части населения. В районе знаменитого, на мой взгляд, незаслуженно разрекламированного пляжа Ваикики (по-гавайски «Текущая река») громоздятся высотные отели и пансионаты. Цены за номера, питание и напитки в них также весьма высокие. В центре города такой же точно бифштекс стоит в два раза дешевле, и тем не менее все почему-то жаждут поесть только на главной магистрали — Калакула-авеню. Пусть все знают, что во время своего отпуска мистер Браун не экономит. Он может себе это позволить.

Даже самый богатый турист любит, разумеется, проехаться на дармовщинку. Именно на этой аксиоме и строит свои расчеты могущественный «Кодак» — фирма хорошо известная не только в США. Три раза в неделю «Кодак» устраивает бесплатное (!) зрелище в Капиолани-парке. Ровно в десять часов — «показ чудесных танцев, рай для фотолюбителей». Я, естественно, не преминул отправиться туда, причем значительно раньше назначенного часа, так как хотел сфотографировать некоторые улицы города ранним утром, место для прогулок вдоль пляжа, а также Ала Моана Шоппинг-сентер — работающий круглые сутки базар сувениров. Последние здесь такие уродливые, что сувениры, купленные в Сопоте, показались бы подлинным произведением искусства.

К девяти часам я забеспокоился не на шутку — к Капиолани-парку направлялись толпы людей. Магическое слово «бесплатно» дало свои результаты. Я быстро присоединился к этому шествию, рассчитывая занять удобное место. Ворота концертной эстрады в форме раковины, разумеется, были еще на запоре, однако туристы терпеливо ждали в длинной, растянувшейся на километр очереди. Я не удивился, когда увидел, что желающие посетить бесплатное зрелище — это процентов на восемьдесят зажиточные рантье, остальные — молодежь. Туристы, отправляющиеся на Гонолулу, как правило, в своей массе составляют такое же процентное соотношение.

Наконец ворота открылись. Следует заметить, зрители довольно степенно рассаживались по местам, заполняя трибуны, окружающие небольшую площадку с трех сторон. На эстраде стояли стилизованные полинезийские хижины под соломенной кровлей, ярко раскрашенные каноэ и несколько пыльных пальм. Я занял, как мне показалось, удобное по отношению к солнцу положение, но сразу же сообразил, что о хороших снимках мечтать нечего. Лишь телеобъектив помог бы в этой ситуации, да и то немного, поскольку публика все прибывала. По моим предварительным подсчетам, на трибунах было около двух тысяч человек, причем каждый зритель держал в руке по два аппарата, а у тех, которые оказались рядом со мной, из сумок торчало пять камер.

Вот на эстраде появился некий джентльмен в белоснежном костюме, с венком из красных цветов на шее. С присущей американцам развязностью он отрекомендовался представителем «Кодак» на Гавайях и, забавляя публику (также в соответствии с американским стилем), стал разглагольствовать о том, какие усилия прилагает его фирма для организации такого великолепного зрелища. Джентльмен говорил, как «Кодак» заботится о развлечениях для туристов и на каком высоком уровне проводится шоу. Как бы между прочим он добавил, что туристы здесь же, на месте, могут приобрести любое количество фотопленки. В заключение он сказал, что фотолюбители сразу же после представления имеют возможность отдать проявить пленку, а на следующий день получить великолепные цветные диапозитивы или фотографии в отеле, у себя в номере.

Пока джентльмен в белом говорил, миловидные девушки в мини-юбках расхаживали по трибунам с туго набитыми сумками и продавали прославленные изделия фирмы «Кодак». Можно было не сомневаться — добродушный дядя внакладе не останется.

Когда представление началось, я буквально остолбенел. Я и представить себе не мог, какой поднимется невероятный шум, когда одновременно защелкают две тысячи затворов фотоаппаратов и заработают несколько десятков кинокамер. Необычайный слуховой эффект: то ли хруст челюстей саранчи, пожирающей гектары зерна, то ли лязг разрываемых на части листов железа. Это был пронзительный, ни с чем не сравнимый звук.

Грациозные танцовщицы танцевали в традиционных гавайских одеждах. Большинство из них были… узкоглазые. Видимо, японки.

Прекрасные выступления, красочные одежды и чудесная музыка, но снимать было просто невозможно — двухтысячная аудитория делала это одновременно. У фотографов не было никакой свободы маневрирования — от объекта их отделяло слишком большое расстояние, и тем не менее все неистово щелкали затворами. Я не пожелал обогащать фирму «Кодак» и, вместо того чтобы безуспешно снимать выступления, предпочел смотреть через объектив на своих соседей.

Когда закончился очередной фрагмент хула-хула, джентльмен в белом объявил перерыв. Девушек в мини-юбках сразу же окружили неистовствующие фотолюбители — у них кончился запас пленки. Коммерция процветала. Добродушный босс обладал широкой натурой: артистам он приказал смешаться с публикой, и… тут началось новое безумие. Каждый пожилой мужчина желал сняться с полуобнаженной танцовщицей. Каждая леди жаждала показать своим приятельницам в Огайо или Техасе фото, на котором она изображена рядом с ладно скроенным юношей. Представитель фирмы успевал всюду — он расточал улыбки, располагал зрителей по группам, усаживал для бесчисленных снимков. Понятно, все деньги, которые фирма вложила в организацию этого шоу, возвращались ей сторицей. Здесь все продумано!

После представления я, пользуясь карманным словариком для туристов, постарался усвоить хотя бы несколько слов по-гавайски. Глагол каукау («есть») не привел меня в особый восторг, но уже в слове халака-хики я ощутил чудесный аромат ананаса, а при звуках ниу — вкус кокосового молока. Ала — по-гавайски «дорога», моана — «океан», лоло — «глупый», хуху — «злой», «сердитый», викивики — «быстро», махало — «спасибо», хаоле — «белый».