Красочный пассат, или Странствия по островам Южных морей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы молча посидели минут пятнадцать. Затем Жан поднялся и, не говоря ни слова, направился к своей «Симке».

По словам Жана, долина Опуноху — «запущенная».

Поселение Папетоаи — вот где все началось: в 1808 году здесь высадились миссионеры и построили первый в Полинезии миссионерский корабль «Хавеис». Они также основали и знаменитую Академию Южных морей.

— Теперь у нас на Муреа церквей больше, чем здоровых пальм, — посетовал Жан.

Строения «Средиземноморского клуба», отель «Моана» и домик для туристов близ пляжа Мауи — все внушало ему отвращение.

Жан внимательно следил за тем, что именно я снимаю на пленку. Мне казалось, что ему нравилось, когда я выбирал такие пейзажи, где не было ни туристических построек, ни, разумеется, туристов. Когда я расплачивался с ним, довольный, он вернул мне двести колониальных тихоокеанских франков.

Муреа гигантом не назовешь. Протяженность дороги, опоясывающей остров, немногим более пятидесяти километров. На тридцатом километре мы увидели католическую церковь, построенную из кораллов, на сорок пятом — храм в старотаитянском стиле — танито, сооруженный из бамбука, несколько реликтов, именуемых марае, связанных с древними религиозными обрядами былых жителей Муреа и представляющих собой нечто вроде платформ или малых пирамид из коралловых блоков. Самый старинный из этих не очень эффектных памятников насчитывает приблизительно тысячу лет, а значит, относится к эпохе, когда остров назывался «Аймехо» или «Эймео», что означает «Дом, местонахождение правящей семьи».

Для нас, европейцев, история этих островов началась всего лишь двести лет назад. В то время попаа («белые») захватили власть над высокоорганизованным островным населением и вовлекли его в свои дела, сводившиеся к торговле копрой, ванилью и даже кофе и хлопком. После второй мировой войны зажиточные туристы устроили буквально нашествие на этот остров. И сейчас еще пляж Теваро великолепен, но он переполнен белыми телами приезжих туристов.

Тем не менее Муреа оставляет незабываемое впечатление. Неважно, что остров — это своего рода предместье Папеэте, некая «загородная спальня». Все еще можно на острове найти места, где по-прежнему журчат маленькие водопады, а горы, поднимающиеся прямо из моря и взметнувшиеся ввысь на тысячу метров, образуют неповторимый пейзаж. Действительно, никакие творения человеческих рук нельзя сравнить с тем, что создает природа.

Сегодня цены на Таити выше, чем во времена европейских первооткрывателей. Тогда девушку и три кокосовых ореха можно было приобрести за одну лишь улыбку или дружественный жест. Следует заметить, что, после того как на Таити в 1767 году прибыл «Долфин» под командованием капитана Уоллиса, на острове появился новый товар, который можно было обменять на девушек. Этим товаром стали… гвозди. За один невзрачный, заостренный с одной стороны кусочек железа матрос нмел возможность целыми днями предаваться любовным утехам, в чем особенно преуспели англичане. Спрос на этот импортный товар так возрос, что капитанам судов приходилось устанавливать специальные вахты, чтобы как-то уберечь свои корабли. Матросы без зазрения совести отовсюду вытаскивали гвозди, даже из обшивки корпуса судна.

Так было двести лет назад. Сегодня чашечка некрепкого кофе, которую к тому же приходится пить стоя, в Папеэте стоит сто французских колониальных тихоокеанских франков, то есть больше доллара.

Поскольку на этой заморской территории Франции изменить цены не удалось, то пришлось к ним как-то приноравливаться. Взять хотя бы рейсовый автобус, обладающий замечательными качествами. Так, на нем можно объехать вокруг острова всего за три доллара, тогда как поездка по тому же пути на такси обошлась бы в восемьдесят долларов. Только за одно это можно поставить памятник таитянскому местному автобусу. А ведь он обладает еще и многими другими достоинствами.

Например, ни одно запыленное оконное стекло не заслоняет пассажирам изумительные пейзажи острова. А замечательное общество, пользующееся услугами автобуса! Это и улыбающиеся таитянки в узорчатых пареу, и китайцы, и школьники, и рыбаки со связками свежевыловленной рыбы, и девушки со связками красных бананов феи. Одно наслаждение! Сколько шансов завязать новое интересное знакомство, услышать хоровое пение! Пассажиры обмениваются любезностями и даже подарками. Автобус делает остановки и на центральном рынке, и на главном бульваре, и везде, где только вздумается. Берешь карту-схему острова, сорок центов, и этого уже достаточно, чтобы пуститься в увлекательное путешествие по Таити.

Вы платите вежливому водителю за проезд две монеты. Раздается звучное маурууру — таитянское «спасибо». И вот уже автобус мчится по улицам столицы. Водитель (нужно или не нужно) сильно нажимает на клаксон. Мимо проносятся магазины, склады, усыпанные цветами деревья. В автобусе таитянки в ярких одеждах обмениваются последними новостями, молодые туристы-французы перебрасываются шутками, два китайца («тинито», как их здесь называют) тихо переговариваются. Автобус катит по ярким улицам, полным нарядных людей. Вот он мчит по загородным районам Папеэте. Вы видите типичные домики, утопающие в зелени и цветах, кругом гардении, розы… Очень красивые цветы украшают волосы таитянок. Какой прекрасный обычай! В копне черных волос возле уха виден пурпурный гибискус или белоснежный цветок тиаре апетахи. Последний растет лишь на Таити. В любом другом месте он не приживается, погибает — видно, скучает по чудесному ландшафту острова. У этого цветка пять лепестков, словно пять пальцев на руке девушки, которая на Таити влюбилась в принца. Она умерла от тоски, потеряв всякую надежду выйти замуж за любимого. Тиаре расцветает на рассвете и гибнет на закате.

Едем дальше. Вот и округ Тааоне. Высоко справа виднеются изломанные склоны, покрытые густой зеленью. Проезжаем долину Фаутауа — место, где жил, любил и создавал свои языческие стихи французский поэт и писатель Пьер Лоти. Нагромождение гор и блестящая поверхность океана то и дело образуют все новые пейзажи.

Возле дороги — китайское кладбище. Два тинито, сидящие рядом со мной, на мгновение прервали свой деловой разговор и замолчали. Я был абсолютно уверен, что они вели разговор о торговых делах. Китайцы составляют всего несколько процентов общего числа населения Таити, но они контролируют торговлю на восемьдесят процентов.

За кладбищем виднелись строения яхт-клуба, возвышающиеся над чудесной лагуной, и белая бахрома рифа. Автобус тащился по дороге, уходящей круто вверх. Открывались все новые и новые виды. Наконец показалась обширная панорама бухты Матаваи.

Именно здесь двести лет назад все и началось для нас, европейцев. С интервалами в несколько месяцев сюда один за другим заходили корабли Уоллиса, Бугенвиля, Кука, Блая. В этих местах родился миф о земном рае, счастливых дикарях, Новой Кифере[Кифера — живописный остров в Ионическом море, у юго-западного побережья Греции, место культа древнегреческой богини Афродиты. — Примеч. пер.], легенда о вечном счастье, о котором так тоскует человечество. Однако действительность оказалась иной. Таитяне отнюдь не были такими счастливыми, какими их себе представляли измученные длительным плаванием, цингой и тяжелым трудом на кораблях европейцы. На Таити отсутствовала социальная справедливость: были вожди, местная знать, жрецы и простые люди. Жизнь последних протекала отнюдь не сладко. Миф молниеносно распространился по Европе, и в него верят до сих пор, в этот идиллический рай, затерявшийся на необъятных просторах океана. «Корзина с цветами и фруктами, брошенная в океан» — так назвал Таити современный австралийский писатель и историк Роберт Ленгдон. И сейчас еще ведутся споры о том, чьи матросы занесли венерические болезни в этот райский уголок Уоллиса и Бугенвиля. С уверенностью можно сказать одно: на второй день после своего прибытия на Таити с корабля Уоллиса по «раю» открыли стрельбу, дабы «привить аборигенам уважение к белым».

Вскоре сюда явились конкурирующие между собой миссионеры. Интересы европейских держав столкнулись. Возникла даже королевская династия Помаре, руководимая белыми. В период правления прославленной Аи-маты (Помаре IV) ее королевство окончательно перешло под протекторат Франции. В «корзину с цветами и фруктами» набилось большое число купцов, плантаторов и военных. В самое же последнее время жителей полинезийского «рая» «осчастливили» испытаниями атомного оружия — «достижением» современной цивилизации.

С высоты птичьего полета Таити кажется восьмеркой, нижнюю часть которой образуют изломанные вершины Таити-Нуи, а верхнюю — Таити-Ити, то есть Таити Большой и Таити Малый, называемый также полуостровом Таиарапу. Обе части связывает узкий перешеек Таравао.

Одну из первых карт Таити, составленных в соответствии с самыми строгими требованиями картографического искусства, составил около 1850 года инженер Адам Кульчицкий, участник польского освободительного восстания 1830–1831 гг. После разгрома восстания Кульчицкий эмигрировал во Францию, откуда его, как человека знающего и с широким научным кругозором, пригласили организовать астрономическую обсерваторию на Таити. Кульчицкий занимался также геологическими исследованиями и измерениями высот горных вершин на Таити и Муреа. В результате тщательно проведенных работ появились великолепные карты, которые, как указывают французские источники, по сей день составляют основу изданий, публикуемых картографической службой Франции.

Автобус, громко сигналя на поворотах, несется по направлению к перешейку Таравао. Теперь пенящиеся волны океана, разбивающиеся о рифы, от меня справа. Рифы, как и люди на Таити, сосредоточились вдоль побережья острова. Коралловые полипы постепенно, но неуклонно достраивают свои колонии. Островитяне пытаются как можно быстрее заселить обрывистые горные долины, ибо население непрерывно растет и территории не хватает. Крутые скалы, склоны гор Аораи и Орохена совсем не годятся для обитания. Перед молодыми таитянами стоит альтернатива: либо оставаться в густонаселенном родном крае, либо эмигрировать в поисках заработка на Новую Каледонию или во Францию. Население Таити, занимающее площадь в тысячу квадратных километров, ныне превышает сто тысяч человек, причем половина живет в Папеэте.

На посадочную полосу аэропорта Фааа опускается очередной самолет. Автобус сигналит и направляется в сторону Золотого побережья, то есть того отрезка нескончаемых пляжей острова, на котором обосновались многочисленные отели и отельчики: «Травелодж», «Ла Посада» (похожий на пирамиду), «Мива Бич» и другие. Сверху виден темный изумруд лагуны, отрезанный от моря полосой рифов, являющихся здесь чем-то вроде волнолома. На волнах покачиваются яхты и катамараны.

Мчится автобус. Где-то недалеко отсюда находится дом Гогена, в честь которого в сорока километрах, в Папеари, создан музеи. Однако свою первую картину великий живописец написал здесь, на Золотом побережье. Гоген смотрел из своего окна на чудесный берег, где в то время никаких отелей не было, и на синий массив острова Муреа, над которым ежедневно клубились сгущавшиеся около полудня кучевые облака Автобус катит уже по территории округа Паэа. Здесь также расположилось «королевство» американского музыканта Эдди Лунда, который увековечил неповторимые мелодии Таити.

Живописцы, композиторы, писатели: Герман Мелвилл, Роберт Льюис Стивенсон, Руперт Брук, Сомерсет Моэм, Чарлз Нордгофф… О Таити написано уже более двух тысяч книг и тысячи очерков. Говоря сухим языком статистики, за последние двести лет на Таити приходилось в среднем по десяти томов в год! Таити восхищает. Миф о полных очарования островах все еще живет, и отчасти вполне справедливо.

С тех пор ничего не изменилось. Так же пахнут цветы, над островом все так же нависают мрачные дождевые тучи. Все так же падают солнечные лучи на поросшие зеленью горы. Таким же осталось и соленое дыхание пассата, и так же глухо рокочут волны в океане. Зато наверняка изменился быт, исчезла куда-то былая беззаботность аборигенов, которая гак пленяла белых первооткрывателей. За последние четверть века население Таити увеличилось в четыре раза. Назрели проблемы. Образование сделало свое дело. Теперь молодежь смотрит на мир иными глазами, чем старое поколение. Однако всех жителей островов Общества волнуют одни и те же вопросы: «Почему мы так мало зарабатываем? Почему у нас дорого стоят продукты питания? Почему до сих пор нами управляют французы?»

Старик Пуванаа-а-Оопа был первым, кто провозгласил лозунг «Таити для таитян». В пятидесятых годах голубоглазый Пуванаа (его дед был датчанином) стал первым депутатом от островов Общества в Национальном собрании Франции. Однако впоследствии он и свыше десяти членов его организации оказались… узниками. На судебном процессе по делу о… поджоге Папеэте Пуванаа приговорили к нескольким годам заключения. Отбыв наказание, он должен был покинуть Таити, В 1968 году президент де Голль приказал вернуть свободу семидесятитрехлетнему узнику. Генерал воспользовался празднованием пятидесятилетия со времени окончания первой мировой войны и освободил Пуванаа, ветерана войны. Так, после девяти лет, проведенных в заключении, старик вернулся на родные острова и снова стал выступать за независимость Французской Полинезии.

«Действительно, многое изменилось здесь за последние десять лет, — говорил Пуванаа во время интервью австралийскому журналисту, — однако французская администрация осталась прежней. В этом отношении никаких перемен к лучшему не произошло. Я мечтаю о том, чтобы французы и здесь, на Таити, возвысились до своих идеалов: „свобода, равенство, братство"».

Мы едем уже по Таити-Нуи. Видны руины марае Арахураху, каменного храма, расположенного на склоне холма. Это место древних религиозных обрядов, королевских коронаций и свадеб. Еще несколько километров, и мы преодолели уже половину мощеной дороги. Трасса заканчивается в рыбацком поселке Таутира, расположенном на мысе Таити-Нуи.

По такому случаю вместе с остальными пассажирами автобуса не мешало бы в китайской лавочке выпить кружку таитянского пива хинано. Наслаждаясь ароматным напитком, мы тем самым еще и укрепляли экономику острова, поскольку производство пива является важнейшим после туризма источником доходов. Жители Таити пристрастились к пиву. Говорят, что потребление его на душу населения на острове достигло самого высокого уровня в мире, а средний таитянин за день выпивает в целом дюжину бутылок пива.