Красочный пассат, или Странствия по островам Южных морей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приготовление пива на Таити — процесс особый. Так, хмель импортируется из ФРГ, Чехословакии и Франции, солод — из Австралии, а дрожжи — из Швейцарии. Из отечественных источников «сырья» местные пивоваренные заводы используют только… воду. Однако, по мнению знатоков, именно эта горная вода придает таитянскому пиву отличный вкус. Пиво хинано — одно из лучших в мире.

Автобус проезжает мимо площадок для гольфа, ресторанов, сверкающего водопада. На фоне белых облаков четко выделяется вершина Телуфера. Высота ее не превышает 1800 метров, но, если смотреть на нее с песчаного берега, она кажется гигантской малахитовой горой. Рядом бары, рестораны, магазины. Посещение музея Гогена входит в обязательную программу каждой экскурсии на Таити. Здесь туристы могут и подкрепиться. Великолепны картины великого живописца, как и сказочный ботанический сад, раскинувшийся на трехстах гектарах.

Наш автобус преодолевает Таравайский перешеек. Перед нашим взором проплывают удивительные по красоте пейзажи, неизменным компонентом которых оказываются море, солнце, зелень и горы. Наконец мы у цели. Таутира! Этот рыбацкий поселок словно выхвачен из цветного сказочного сна. Он расположен в поросших зеленью горах, над вершинами которых величаво плывут облака. Над всем возвышается давно потухший вулкан Ронью. Внизу видна пестрая толпа людей, занятых работой. Стоя по пояс в прозрачной воде лагуны, островитяне (их тела на солнце кажутся бронзовыми) тянут сеть, которую с моря привели рыбацкие каноэ. Сильные руки вытягивают на берег тяжелую, полную рыбы сеть. Тяжел их труд, зато добыча большая!

Тут же, на берегу, в лучах заходящего солнца они устраивают пир. Рыбаки готовят типичное полинезийское блюдо — «маринованную» сырую рыбу. Делается она очень просто. Рыбу чистят, удаляют кости. Затем тушку мелко нарезают, тщательно моют в соленой воде и кладут в деревянную миску с лимонным соком и ломтиками лука. Через час блюдо почти готово. Тогда рыбу и лук вынимают и поливают кокосовым молоком. Вкус у рыбы изысканный. Хорошим дополнением к этому кулинарному чуду служит фруктовый десерт — пиа, весьма напоминающий пудинг из маниоки, ананаса, папайи.

На поселок опускается ночь. Все настроены на лирический лад. Островитяне поют, танцуют. Вы можете даже искупаться при свете луны в чистых водах лагуны. Не стоит спешить с отъездом. Хорошо бы вернуться в Папеэте завтра или через неделю, а лучше остаться здесь навсегда.

В Полинезии нередки случаи, когда «перелетные птицы» попадали на какой-нибудь островок и ни за что на свете не желали возвращаться в так называемый цивилизованный мир. В числе самых известных «полинезийцев по собственному желанию» и француз Жан Батист Кабри. Своей необычайной карьерой этот человек обязан в известном смысле экспедиции русских на кораблях «Надежда» и «Нева», руководимой И. Ф. Крузенштерном[Крузенштерн Иван Федорович (1770–1846) — русский мореплаватель, адмирал. Почетный член Петербургской Академии наук (1806 г.), член-учредитель Русского географического общества. В 1802 г. был назначен начальником первой русской кругосветной экспедиции (1803–1806), в состав которой входили корабли «Надежда» и «Нева». — Примеч. пер.].

В 1804 году корабли адмирала Крузенштерна бросили якорь у Нуку-Хива на Маркизских островах. Неожиданно на борту адмиральского корабля появился эффектно татуированный человек, заговоривший по английски. Это и был Жан Батист Кабри.

Совсем молодым моряком Кабри (он родился в Бордо около 1780 года) попал в плен к англичанам и стал поневоле «добровольцем», отправившимся на китобойном судне под британским флагом в Тихий океан. Судно затонуло в районе Маркизских островов, а Кабри удалось доплыть до берегов Нуку-Хива. Жертва кораблекрушения, вероятнее всего, погиб бы, если бы не дочь местного вождя, которой так понравился красивый пятнадцатилетний юноша.

У Жана Батиста не было другого выбора. В него влюбилась девушка по имени Ваи-ма-ики — «Маленькая пышка». Имя точно соответствовало пышным формам молодой девушки. Отец Ваи-ма-ики в конце концов согласился на брак дочери с бродягой, но поставил условие: жених должен быть татуирован, как подобает зятю великого вождя.

«Специалисты» нанесли на тело Кабри традиционные узоры, достойные его нового положения. Операция была длительной и болезненной, так как татуировке подверглись веки, язык и десны. После этого Жан Батист наконец стал законным супругом таитянки. Вскоре и без того пышное тело Ваи-ма-ики еще больше округлилось. Идиллия продолжалась, а число детей все увеличивалось.

В мае 1804 года к берегам острова подошли русские корабли. Кабри помог русским наладить хорошие отношения с островитянами, но на этом и кончилась его идиллическая жизнь на Таити.

Точно неизвестно, почему Кабри вместе с русскими покинул остров. В своих мемуарах, опубликованных впоследствии во Франции, Кабри писал, что «на банкете я много выпил, и адмирал решил оторвать меня от моего нового отечества, жены и детей…». В свою очередь, Крузенштерн сообщал, что плохая погода вынудила его срочно покинуть остров. «Я вынужден был взять с собою француза», — заключает адмирал.

Сегодня трудно установить истину. Однако достоверно известно, что татуированный Кабри прибыл к берегам Камчатки, а затем через Сибирь отправился в Петербург. Своим появлением он, конечно, произвел огромную сенсацию и даже был представлен императору Александру I. Следующие тринадцать лет, а следовательно, и в период наполеоновских войн он жил в России, где какое-то время преподавал навигацию в Кронштадтском морском училище. В 1817 году Кабри оказывается во Франции. В Версале его представили королю Людовику XVIII, который назначил Кабри — ветерану давно минувшей войны — небольшую пенсию. Сумма оказалась столь незначительной, что вернуться к своей семье на Маркизские острова он уже не мог, хотя страстно мечтал об этом.

С тех пор печальная судьба «принца» с Маркизских островов принимает еще более трагический оборот. Кабри стал (без особого, впрочем, успеха) демонстрировать на ярмарках свое татуированное тело. Он скитался по Франции, много болел и сильно тосковал по солнечному острову. Наконец болезни свели Кабри в сентябре 1822 года в Валансьенне в могилу. После его смерти нашелся любитель, пожелавший купить… кожу бывшего «принца»-матроса и сделать… чучело. Городские власти были так этим напуганы, что Кабри похоронили в одной могиле с двумя другими покойниками, чтобы таким образом избежать возможности тайной эксгумации «принца» с Маркизских островов.

Маленькая шхуна «Ваиатеа», пропитанная отвратительным запахом копры, отходила ночью на острова Раиатеа и Борабора. Я очень обрадовался этому обстоятельству. Полуобнаженный капитан в узорчатой набедренной повязке согласился взять меня на борт в качестве второго пассажира. Устроился я прямо на палубе, ни о каких каютах не могло быть и речи. Впрочем, и не надо. Устроился на шхуне на переднем люке рядом с седовласым мужчиной с удивительно свежим лицом. Швед — старожил (sic!), он уже полвека живет на островах Общества.

— Моя жена родилась в Раиатеа. Она умерла, бедняжка. Еду навестить внуков, — вступает в разговор со мной швед.

Пожилые люди всегда охотно предаются воспоминаниям.

— Мне было лет десять, но я хорошо помню, как германские корабли бомбардировали Папеэте. Это был ужасный день. Тогда погиб мой друг Пьер.

— Насколько мне известно, во время второй мировой войны никаких сражений в этих местах не происходило.

— Я говорю о первой мировой войне, о событиях 1914 года, молодой человек. Вы, наверное, даже не слышали об этом событии. Помню, два больших черных корабля — крейсеры «Шанхорст» и «Гнейзенау». Противостоять им было просто невозможно. Канонерка «Зелее» поплыла навстречу немцам. Ее командир поставил свое судно так, чтобы преградить единственный проход между рифами. Там ее и потопили. Затем орудийным огнем немцы уничтожили большую часть города, который в то время был значительно меньше, чем теперь… Сегодня Папеэте — уже не город, а настоящий муравейник. Взять эти самолеты, туристов. — Старик выразительно махнул рукой. Наверное, вспомнил годы своей молодости.

Тем временем наша шхуна ловко отошла от берега и направилась к проходу между рифами, вероятно к тому, где некогда затонула канонерка «Зелее». Капитан, должно быть, знал проход как свои пять пальцев, так как вел суденышко один, без лоцмана.

Таити и Муреа — основное ядро Наветренных островов. Всего сто сорок миль отделяют их от группы Подветренных островов, к которым относятся Хаухине, Раиатеа и Борабора. Расстояние немногим больше, чем между Апиа и Паго-Паго. Мне предстояло преодолеть его ночью, что придавало прогулке особое очарование.

— Знаете ли вы, молодой человек, — вновь заговорил мой спутник, — как называются эти воды, по которым нам предстоит плыть?

— Нет, не знаю.

— Те Тао о Марама — «Море, посеребренное луной».

Солнце быстро погружалось в океан. Сейчас его огромный оранжевый диск находился почти на уровне форштевня шхуны. Море было гладкое, и пурпурный отблеск заходящего солнца ровно ложился на него. Вода, палуба и даже воздух — все окрашивалось в причудливые тона, которых я никогда не видел. Преобладали золотистый и фиолетовые цвета. Только палитра вдохновенного живописца могла бы передать эту цветовую гамму.

Плавание проходило спокойно. Через несколько часов, когда мы уже удалились от поблескивающего бусинками огней Папеэте, капитан приказал выключить двигатель. Подняли паруса. Они наполнились дыханием слабого пассата. Это были изумительные часы на море. Швед оказался, к счастью, не слишком болтливым спутником, и я мог наслаждаться красотой ночи. На иссиня-черном небе светила серебристая луна и зажигались все новые и новые звезды незнакомых созвездий. Было тихо, спокойно. Единственный звук нарушал тишину — слабый-слабый всплеск воды под килем нашей шхуны.

Очевидно, много веков назад именно так плавали «викинги Тихого океана», великолепные полинезийские мореплаватели, которые именно со священной Раиатеи отправлялись в невероятно длительные путешествия на Новую Зеландию или Гавайские острова.

Полинезийские легенды, передаваемые из поколения в поколение, приписывают таитянскому мореплавателю Купэ открытие Новой Зеландии тысячу лет назад. Знатоки полинезийских лодок, больших двухкорпусных каноэ, именуемых типаэруа и пахи, а также специалисты по исчезающему, к сожалению, древнему мореплавательному искусству полинезийцев проанализировали с технико-навигационной точки зрения вероятность подобных экспедиций. Они констатировали: вне всякого сомнения, островитяне располагали судами, которые могли находиться на море по меньшей мере в течение месяца, имея на борту соответствующие припасы. При благоприятной погоде они двигались во время пассата со скоростью до десяти узлов. Исходя из средней скорости передвижения приблизительно в пять узлов, можно допустить, что таитянские пахи были в состоянии преодолеть расстояние, превышавшее 3500 миль. Таким образом, Новая Зеландия, расположенная в 2100 милях к юго-западу от Таити, находилась в пределах досягаемости легендарного Купэ.

Косвенным подтверждением этому является экспедиция Дэвида Льюиса, который в 1965 году отправился на парусном катамаране с Таити на Новую Зеландию. При этом он, как и мореплаватели прошлого, ориентировался исключительно по звездам и руководствовался наблюдениями за морем, облаками и птицами.